- Думаешь, нас здесь только двое? – спросил я, глядя ему прямо в глаза. – Мои парни с взрывчаткой уже идут сюда. Слышишь, как топочут? Стараются. Я считаю до десяти, а и как только скажу «десять» мой товарищ пристрелит профессора. А после придут мои люди, и мы подорвём твою дверь динамитом. Так что, если хочешь жить, открывай.
Я снова сделал паузу, давая охраннику ещё немного потрепать себе нервы. В этот момент Оцелотти эффектным, просчитанным движением взвёл курок револьвера. Уверен, охранник по ту сторону даже не слышал характерного металлического скрежета и щелчка. Однако также уверен, что мозг его дорисовал эти звуки и он думал, что слышал их на самом деле.
- Раз, - начал считать я сразу после того, как Оцелотти взвёл курок. – Два.
Охранник сдался на семи. Крепкий парень.
Он открыл нам дверь и шагнул в сторону. Оцелотти стволом револьвера подтолкнул вперёд Маднара, и мы все вместе вошли в просторную комнату, всю дальнюю стену которой словно соты усеивали дверцы сейфов. Я запер за нами дверь и обернулся к охраннику. Тот предусмотрительно держал руки подальше он кобуры. Я быстро обезоружил его, точно также как на первом этаже разрядил пистолет и дробовик, а после вынув из них затворы. Охранник смотрел на меня пустыми глазами, как и его коллега из холла он уже прощался с жизнью. Он-то не знал, как я не люблю лишней крови.
- Теперь будьте любезны открыть нам сейф с материалами по проекту «Копейщик», - велел я охраннику.
Тот глянул на профессора, но Маднар лишь опустил голову и ничего говорить не стал.
- Довольно, - одёрнул обоих я. – У нас мало времени. И если вы не укажете на нужный сейф и не откроете его, нам с моим товарищем придётся-таки прибегнуть к крайне жестоким методам получения информации. У вас обоих ещё есть шанс выжить, не профукайте его.
Наверное, именно последняя фраза с намеренно высказанным мной жаргонизмом подействовала на профессора. Тот поднял голову и указал на один из сейфов, ничем не отличающийся от остальных. Охранник снова начал мямлить что-то насчёт инструкций, но я лишь вынул из ножен нож и провёл пальцем по лезвию.
- Ты, приятель, не видел никогда как экстренно потрошат источник информации на фронте. – В голосе моём не было вопросительных интонаций. – К примеру, мы свяжем тебя, и я начну ножом выдавливать тебе зубы. Один за другим. Мало кто выдерживает даже два зуба. Можно резать пальцы или уши. Можно загнать клинок под кожу на груди и пощекотать тебя рёбра. Мне продолжать? – поинтересовался я, глядя как побледнел охранник.
На ватных ногах он подошёл к сейфу и набрал комбинацию. Вот же память у человека, сколько он их держит в голове. И ведь явно комбинации ещё и меняют хотя бы раз в неделю.
Я тут же оттеснил его от сейфа и принялся выкладывать на стол папки, подписанные «Проект «Копейщик». Рядом с сейфами были оборудованы рабочие места, чтобы учёные вроде профессора Маднара могли работать с документами прямо здесь. Я наскоро пролистал пару папок, ты оказались довольно пухлыми. Внутри лежали сшитые листы с чертежами, формулами или просто исписанные убористым почерком. Признаю, не понял ничего, однако на паре набросков, приложенных к чертежам для наглядности, узнал трёхногих монстров, с которыми мы сражались на вокзале Домабланки. Что ж, значит, не обманули.
Мы распихали папки по заплечным рюкзакам – те влезли все, что меня порадовало. Что бы там ни было написано, надеюсь, Тонкий разберётся с этим, благодаря своему необычному таланту. Пускай папки и были пухлыми, но на двоих вышло не так и много груза. Теперь дело за малым, выбраться отсюда, что будет посложнее чем проникнуть. Впрочем, как обычно.
И словно в подтверждение моих мыслей на дверь обрушились тяжёлые удары. Штурмовики прибыли.
- А вот и кавалерия, - усмехнулся я, и Оцелотти, как прежде, бросил на меня странный взгляд. Но было не до того.
***
Убивать Маднара и охранника не стали – лишней крови не нужно, тем более что очень скоро её прольётся очень много. Мы усадили обоих на стулья спиной друг к другу и связали их же собственными поясными ремнями. Рот затыкать не стали – хотят, пусть говорят или орут, мы здесь задерживаться на собирались.
Пытаться сломать дверь штурмовики больше не пытались – ждали нашего выхода. Парни с той стороны отлично понимали – долго сидеть в закрытом помещении мы не можем. Нам просто пустят усыпляющий газ, дверь вскроют, а нас возьмут тёпленькими. Значит, выход у нас один – прорываться, и очень быстро. Но если кто-то считает, что загнал нас как крыс, то он очень сильно ошибается. У нас ещё остались сюрпризы, которые вряд ли кто переживёт.
Я приоткрыл дверцу лишь на секунду, но в бронестекло тут же врезался заряд дробовика. Умный ход. Конечно, стоявший прямо перед дверью охранник, пальнувший в меня, и не думал, что сумеет прострелить толстенное стекло, рассчитанное на попадание куда более крупного калибра. Зато по его поверхности разбежалась сеть трещин и увидеть хоть что-то с той стороны было просто невозможно. Но и в те пару секунд перед выстрелом я успел разглядеть достаточно. Врагов в коридоре собралось с десяток, если не больше. Они заняли позиции, нацелив оружие на дверь, и ждали нас. Перед самой дверью стоял здоровенный орк со штурмовым щитом и, кажется, в кирасе с наплечниками, он-то и пальнул в окошко из своего «ромельтона» не то двенадцатого, не то вовсе десятого калибра.
Снова захлопнув окошко, я обернулся к Оцелотти. Тот уже стоял у меня за плечом, держа револьвер с взведённым курком. Задавать глупых вопросов, вроде «Готов?» не стал, просто взялся левой рукой за засов, правой же снял с пояса гранату.
Каждый раз перед тем, как ринуться в атаку, я замираю на пару мгновений, словно кто-то внутри пытается остановить меня. Наверное, это инстинкт самосохранения, присущий всякому живому существу, и на то, чтобы подавить его, как раз и требуются эти секунды.
Но нерешительность отступила, и я выдернул кольцо, а следом рванул засов в сторону, и толкнул дверь. Гранату даже не кинул, а просто забросил под ноги стоящему перед дверью орку, и сразу же захлопнул дверь, прежде чем тот успел среагировать. Граната была с укороченным замедлителем, и рванула почти сразу. Взрыв врезал по двери ударной волной, но на, конечно же, была рассчитана на куда более мощные воздействия, и выдержала.
Как только с той стороны бахнуло, я снова толкнул дверь, и рванул вперёд. Нож в левой руке, пистолет в правой. Дверь заклинило, но я сумел протиснуться в узкий проём. Увидел, что орк валяется на полу, превращённый взрывом гранаты в кровавое месиво, да и стоявшим рядом с ним охранникам здорово досталось. Осколками посекло всех, те же кто был ближе всего, катались по полу в агонии. На добивание времени тратить не стал – сейчас важнее живые, отходящие от шока враги. Двумя выстрелами прикончил первого, второй попытался дёрнуться, но схлопотал пару пуль в сердце и рухнул рядом с товарищем. Я проскочил мимо них, оказался лицом к лицу сразу с тремя охранниками. Они кое-как оправились от шока, но к бою ещё не были готовы. Всё же нам противостояли не профессиональные солдаты, возможно, они вообще впервые оказались в настоящем сражении, когда рядом убивают товарищей, и впали в ступор. Так бывает, особенно в первый раз. В том числе и на этом я строил расчёт, когда составлял план дерзкого и почти самоубийственного налёта.
Первому я воткнул нож в горло, но не стал выдёргивать оружие, а используя его как рычаг, развернул умирающего охранника, используя вместо щита против остальных. Кто-то всадил в него очередь из «маленького друга» и охранник задёргался от попаданий, но почти сразу обмяк. Он стал чуть тяжелее, но с покойником всё равно обращаться проще, чем с живым, бьющимся в агонии. Я всадил две пули в грудь ближайшему врагу. Второй возился с пистолет-пулемётом, пытаясь перезарядить, но никак не мог попасть магазином в приёмник. Я пристрелил его раньше. Магазин опустел, затвор встал на задержку.
