Сегодня с самого утра распогодилось, однако ближе к вечеру резкий, порывистый ветер нагнал тучи, и я ждал нового дождя. Вот только тот не спешил проливаться нам на головы. Вместо дождя в небе зарождалась сухая гроза — то и дело тучи освещали ветвистые молнии и гремел пока ещё тихий гром.
— Нет проблем, — улыбнулся Вальдфогель, — нам же проще, верно? — Он убрал в портфель одну бумагу и вынул вторую, протянул её веспанцу. — Завизируйте письменный отказ от проверки и осмотра у вахтенного офицера или подпишите сами, если вы сейчас старший офицер на борту «Милки», и мы тут же уберёмся восвояси.
Я буквально слышал, как скрипят зубы у председателя профсоюза докеров, и улыбался про себя. Всё-таки тот ничего не смыслит в бюрократии, хоть и забрался так высоко. А вот Вальдфогель отлично умеет играть на этом поле.
— Всенепременно, — снова улыбнулся веспанец и передал бумагу одному из матросов. Тот без лишних слов отправился искать вахтенного офицера.
Ждать офицера долго не пришлось. Лишь пару раз в небе сверкнули молнии, да чуть громче, чем раньше забормотал гром. Вахтенный офицер, также оказавшийся веспанцем, явился в сопровождении эльфа такой высокомерной наружности, будто он был принцем крови, снизошедшим до общения с простыми смертными.
— На каком основании вы хотите провести осмотр корабля? — тут же перешёл в наступление офицер.
— На основании жалобы, поступившей на твоё грёбаное корыто! — взревел председатель профсоюза. — Ты считаешь, что имеешь право нанимать мальчишек в моём порту и убивать их! Да если бы не эти чинуши!..
— Успокойтесь, — осадил его Вальдфогель, председатель злобно засопел, однако больше не рвался в драку.
— Никаких детей на нашем корабле никогда не было, — вскинул руки вахтенный офицер. — Это какая-то ошибка. Мы не нанимали никого из местных.
— Вот давайте и проверим этот факт, — улыбнулся Вальдфогель.
— Проверишь ты, как же! — снова завёлся председатель. — Детки давно уже тю-тю, на дне морском! Ничего ты уже не найдёшь, чинуша! Поздно припёрся!
Словно аккомпанируя его словам, в небе прозвучал первый по-настоящему громкий раскат грома. Гроза приближалась.
— А те люди, — указал офицер нам за спину на трущихся неподалёку от пирса крепких докеров, — они тоже пришли осматривать наш корабль?
— Это неравнодушные подданные, родители предположительно пропавших на вашем корабле детей. Они не нарушат закона и тому порукой присутствие здесь представителей профсоюза работников порта.
— Как удобно, — усмехнулся вахтенный офицер, — и главное, как удачно разыграно, словно по нотам. — Он обернулся к молчавшему всю дорогу эльфу. — Боюсь, что у них и в самом деле есть право осмотреть корабль.
— Подпишите бумажку, и пускай убираются отсюда, — процедил эльф, почти не разжимая губ.
— Вы не разбираетесь в бюрократии, увы, — покачал головой офицер. — За дело взялась надзорная коллегия, а это очень серьёзно. Подпишем эту, как вы выразились бумажку, и развяжем руки вот этому господину. К утру здесь будет рота жандармов и человек с таким предписанием о досмотре, что мы вынуждены будем пустить его на борт.
— Тогда заканчивайте этот фарс, — поджал эльф губы ещё сильнее, хотя мне казалось, что это уже невозможно, они и так у него от едва скрываемого гнева превратились в тоненькую ниточку.
Снова грянул уже во всю силу гром — и офицер обернулся к нам.
— Видят святые, — вздохнул он, — я не хотел этого.
И началось!
Есть такие секунды, которые тянутся вечность — и это не преувеличение и не идиотизм в духе «остановись, мгновенье, ты прекрасно». Я не говорю о первом поцелуе, свидании с любимой или даже оргазме, ну и всякой прочей половой чепухе. Я говорю сейчас о замершей секундной стрелке в тишине, воцаряющейся после завершения артобстрела. Когда снаряды перестают рвать землю на куски и над перепаханным сталью полем между нашими и вражескими траншеями повисает удивительное безмолвие. Ты смотришь на циферблат наручных часов, следишь за секундной стрелкой, а она, слово издеваясь над тобой, почти останавливается. Ведь когда она достигнет отметки с цифрой «XII», тишину разорвёт пронзительный визг сотен свистков, один из которых наливается свинцом в твоей правой руке.
Но эта вечность имеет свой конец — стрелка пересекает цифру XII, и начинается. И вот что удивительно, у меня из памяти начисто пропадает целый кусок. Я никогда не мог запомнить, как выбираюсь из траншей впереди своих солдат, как бегу на огонь вражеских орудий и пулемётов, как рядом падают первые раненные и убитые. Я всегда находил себя в каком-нибудь укрытии, обычно в воронке или за остовом разбитой бронемашины, пытающимся продышаться и понять, где я нахожусь и что вообще вокруг меня происходит.
Вот и сейчас всё случилось точно так же, как на фронте или в проклятом городке Отравилль. Я пришёл в себя, сгорбившись за литым кнехтом. Судя по полегчавшим пистолетам, я успел выпустить из обоих по половине магазина. Рискнув высунуться из-за кнехта, о который то и дело звенели пули, я увидел отступающих по сходням матросов, палящих из непривычного вида пистолет-пулемётов. Они буквально заливали всё пространство перед собой свинцом. Оба веспанца валялись на грязной земле пирса мёртвыми — в них успели сделать с десяток дыр, прежде чем они схватились за оружие. А вот эльфа нигде видно не было, однако я смутно помнил, что в ту самую растянувшуюся на вечность секунду он пропал во вспышке магического огня.
Решив, что не зря рискую, я выпустил в лигистов — теперь никакого сомнения в том, кем были матросы «Милки» не оставалось — все оставшиеся в обоих пистолетах патроны. Вряд ли попал хоть в кого-то, зато отвлёк, давая шанс вооружённым докерам и кавдорцам атаковать в полную силу. Я даже не ожидал, что матросы, попросту не обращавшие на меня внимания, вдруг обрушат на кнехт, за которым я сидел, всю свою огневую мощь. Их угловатые пистолет-пулемёты буквально залили всё пространство вокруг меня свинцом. Пули звенели о кнехт, прошивали полы плаща, превращая их в решето, и я сразу понял, в чём причина их неистовства.
Видимо, в самом начале боя мне уже основательно досталось, но спасла нательная броня. Я буквально рухнул за кнехт, и меня приняли за мертвеца. Когда же мертвец вдруг восстаёт и открывает огонь, это выведет из себя кого угодно. А уж живущих за Завесой лигистов в первую очередь. В землях империи Сидхов и её сателлитах, образующих, собственно, Северную лигу, процветают суеверия и вера во всемогущество колдовства — и вовсе не без оснований.
Матросы так сильно отвлеклись на меня, что докеры с кавдорцами сумели перейти в наступление. Теперь уже они поливали пирс, сходни и борта «Милки» свинцовым дождём. Люди выбирались из укрытий и бежали вперёд, не думая о смерти. Вновь нацепившие синие клобуки дунсинанцы и бирнамцы неслись на острие атаки. Но первым среди них был, конечно же, тан. Вооружённый недлинным нихромовым резаком и мощным пистолетом «Майзер», он бежал, опережая остальных. Тан выкрикивал непонятные мне боевые кличи на альбийском, а может, осыпал врагов потоком площадной брани.
Двое матросов переключились на него, но было поздно — тан оказался слишком близко к ним. Первый лигист рухнул с пулей между глаз и разлетевшимся затылком. Второй недоумённо уставился на начисто срезанный тончайшей нитью нихромового резака ствол пистолет-пулемёта, чтобы в следующее мгновение лишиться головы, отсечённой обратным движением жестокого оружия.
Кавдорцы налетели на лигистов следом за таном, а вскоре к ним присоединились докеры. Однако «Милка» не желала сдаваться без боя. Из многочисленных внутренних помещений сухогруза выбегали новые вооружённые лигисты, с ходу открывая огонь. В сторону атакующих полетели пули, заряды картечи и тонкие световые лучи, способные в одну секунду буквально вскипятить человека изнутри.
Я перезарядил пистолеты, готовясь вновь вступить в бой, и выскочил из-за кнехта. Пробежав несколько шагов, чувствуя, как трещит от случайных пуль и задевших лишь краем смертоносных лучей защита нательной брони, я упал в новое укрытие. Но и там не задержался — пока от меня было мало толку, надо подобраться поближе. Новым укрытием послужил похожий на обкусанный со всех сторон гриб старый кнехт. Мне пришлось буквально растянуться на земле, прижавшись к нему спиной, чтобы спрятаться от вражеского огня. Дальше — никак, это я отлично понимал. Вот вроде и близок локоть — из-за высокой осадки «Милка» стояла совсем недалеко от берега, на её борт можно запросто перепрыгнуть прямо с пирса, — а никак не укусишь. Только высунься из-за кнехта, тут же схлопочешь столько свинца и лучей смерти, что даже штурмовая броня не спасёт.
