Столики с шампанским и закуской убрали, отчего помещение стало просторнее. Оркестра на сцене не было. Зал полнился гулом разговоров и табачным дымом. Все иллюминаторы несмотря на прохладную погоду были распахнуты настежь, и любители покурить собирались около них.
Мы втроём подошли к одному и задымили. Рядом с нами оказалась пара военных в мундирах пехотных полков и отрекомендовавшийся финансистом невысокий человек с мятым лицом. Он сообщил, что только успел прилечь, как его разбудили настойчивым стуком в дверь каюты.
- Это элементарно невежливо, - жаловался он. – Я только смежил веки, а меня уже будят. Даже когда отсидел десять дней в тюрьме за мелкое браконьерство в королевском заказнике, со мной не обходились настолько грубо.
Его никто не слушал. Военные признали Корморана, старший, успевший хорошенько повоевать, даже припомнил каких-то общих знакомых, но все они погибли на разных фронтах.
- Что могло случиться? – поинтересовался младший, очарованный короткой, но полной воспоминаний о войне, беседой. – Почему игру прекратили, а нас собрали здесь? Да ещё это идиотская попытка проверить наше оружие. Просто курам на смех.
- Убили кого-то на борту, - произнёс я, не знаю даже зачем вообще подал голос. При Корморане я был чем-то вроде предмета мебели, и когда заговорил, все обернулись ко мне.
- С чего вы взяли? – первым опомнился младший офицер.
- Нас собрали в одном помещении, как в детективном романе, - начал перечислять я. – Я мало знаком с хозяином парохода, но думаю он склонен к театральным эффектам, даже сейчас. Эта привычка въелась в него намертво.
- Да вы просто знаток душ человеческих, - нервически рассмеялся финансист, явно скрывая напряжение и пытаясь хоть как-то от него избавиться.
- И та самая проверка, - продолжил я, вежливо кивнув ему. – Сетцер хочет узнать, не стреляли ли из запертого в сейфах оружия этой ночью.
- Выходит, этого неизвестно кого застрелили, - сделал очевидный вывод младший офицер.
- Совершенно верно, - кивнул теперь уже ему я.
На этом разговор сам собой закончился. Мы докурили, уступив место у иллюминатора другим.
В зал наша троица явилась, видимо, одной из последних, потому что не прошло и четверти часа, как двери закрылись, а на сцене появился Сетцер Габбиани.
На сей раз одеяние его оказалось куда скромнее, хотя и столь же богато расшито золотой нитью. Сетцер показался мне ещё бледнее чем был вчера, хотя казалось бы куда уж дальше, лицо его осунулось, черты заострились. Он явно не спал всю ночь, и провёл это время вовсе не за карточным столом.
- Мои гости, - произнёс он хорошо поставленным грустным голосом, быть может, он отрабатывал эти интонации, чтобы донести до нас всю меру своей печали, - случилось страшное и немыслимое. На борту «Коммодора Дюваля» совершено убийство.
Он замолчал, и пауза эта была столь же тщательно продумана, потому что после этих слов зал буквально взорвался. Казалось, все в зале заговорили одновременно, отчего поднялся невероятный гвалт, живо напомнивший мне птичий базар. Сотни чаек собирались на берегу, столько же вилось над скалами, и все они кричали о чём-то друг другу – не понять ничего, но очень шумно и суетно. Вот и все пассажиры «Коммодора Дюваля» подобно тем птицам развели невероятную суету без всякого толка.
И тут рядом с Сетцером выросла крепкая фигура в коричневом костюме со значком всевидящего ока, нашитом на нагрудный карман. Но и без этого все сразу узнали в нём почти легендарного Майкла Молота – оперативника «Интерконтиненталя», сумевшего заработать себе репутацию детектива, раскрывшего все дела. О методах расследования его никто никогда не спрашивал – заказчиков и начальство интересовала лишь эффективность, остальное не важно, а уж с этим проблем не было.
- Господа, - чуть повысил голос Сетцер, но его услышали в каждом уголке зала, без магии тут точно не обошлось, - будет проведено самое тщательное расследование. Для этого здесь находится мистер Молот. Всем вам необходимо будет побеседовать с ним. Подчёркиваю, это не допрос, но после совершённого преступления на борту «Коммодора Дюваля», у мистера Молота весьма широкие полномочия. Обо всём этом вам сообщали, когда вы решили присоединиться к моим гостям, так что никакие возражения не принимаются. Мистер Молот имеет право беседовать с вами, и вы обязаны отвечать на его вопросы.
Голос Сетцера обрёл железобетонную твёрдость, и спорить с ним никто не решился. Даже весьма богатые и титулованные господа. Конечно, за отказ от сотрудничества никто их за борт выкидывать не будет, но и лишиться возможности снова подняться на борт «Коммодора Дюваля» слишком большой урон репутации.
- Пускай ищет меня ломберным столом, - выпалил кто-то. – Я всё понимаю, но мы собрались здесь ради игры, почему все залы закрыты?
- Если вы считаете, что после смерти на борту, можете развлекаться и играть, как прежде, - развёл руками Сетцер, - то вы вольны продолжать. Залы откроют через четверть часа.
- Тогда меня пускай ищут за бильярдным! – крикнул другой голос, и его поддержали почти все в зале.
- Откройте двери, - донёсся третий голос, - мы никуда не денемся с парохода.
- Два слова от мистера Молота, - сообщил Сетцер, - и двери зала будут открыты.
- Я бы с удовольствием оставил вас здесь, - произнёс своим знаменитым хрипловатым голосом, который знала теперь половина Эрды, Майкл Молот. Именно он рекламировал услуги детективного агентства «Интерконтиненталь» по радио. – Но понимаю, что это невозможно. Я не стану отрывать вас от игры, однако в перерывах, если я подойду к вам, вы обязаны, как сообщил мистер Габбиани, побеседовать со мной и ответить на все вопросы. Максимально честно. Даже если вам будет казаться, что вопрос не касается дела, которое я расследую. Постарайтесь помнить, что на борту «Коммодора Дюваля» совершено циничное убийство, и неизвестно, остановится ли убийца на одной жертве. Возможно, кто-то из нас будет следующим. Просто помните об этом.
Он кивнул Сетцеру, и тот дал знак слугам, чтобы открывали двери.
- А что с турниром? – спросил кто-то из зала напоследок.
- Он состоится, - кивнул Сетцер, - ведь все мы здесь ради игры. Но при условии, что других смертей на борту не будет.
Двери открыли, но мы втроём не спешили покинуть зал. Пока на выход потянулись те, кто стояли ближе к ним, а толкаться там было не лучшим выбором. Большинство офицеров и людей из высшего общества поступили также, сочтя влезать в сутолоку у выходов ниже своего достоинства.
Мы вернулись к окну, и закурили. Точнее курили я и Корморан, Чёрный змей этой привычки не разделял никогда.
- Заметили, - усмехнулся майор, - никто не спросил даже кто именно убит. Всем наплевать. Будь это кто-то знаменитый или титулованный, Сетцер сообщил бы, а так – убили человека и пёс с ним. Всем важнее игра.
- Ты же понял кого убили, - мрачно заметил я. – Вряд ли его можно назвать известным или титулованным.
- Интересная ситуация, - выпустив клуб дыма в иллюминатор, произнёс Корморан. – Мы знаем, кто убийца, но доказательств у нас нет.
- Да, - кивнул я. – То, что он заступил нам дорогу, когда мы хотели поговорить с нужным человеком, к делу не пришьёшь.
Даже не выясняя личность убитого, я понимал – ночью прикончили того самого картёжника, ради которого мы поднялись на борт парохода. Мы как раз направлялись к нему, когда нас перехватил Руфус Дюкетт, а после найти нужного человека уже не смогли. Быть может, его прикончили сразу же, хотя в этом я сильно сомневаюсь. Скорее всего, картёжник убрался в один из игровых залов, ему шепнули о том, что им кто-то интересуется и указали на нас. Скрыться же на «Коммодоре Дювале» оказалось достаточно легко, тем более что и мы не проявили особого рвения, больше полагаясь на карточный турнир, который нужный нам человек точно не пропустит. И это стало нашей роковой ошибкой.
- Дюкетт лично заявился сюда, чтобы оборвать эту ниточку, - произнёс я, - а ведь мог просто убийцу подослать.
