— Пожалуйста… — сипло повторила она, глядя на меня снизу вверх. Руки нервно сминали подол платья, плечи подрагивали от тихих всхлипов.
— И какой же заказ ты хочешь мне дать?
— Я… — указательным пальцем утерла она слезы. — Я… — отвела взгляд и поджала искусанные губы. — Я хочу, чтобы вы… чтобы вы убили человека. Ужасного человека. — Когда она вновь подняла на меня глаза, в них плясали огоньки нескрываемой ярости. — Чтобы вы убили человека, который меня содержит.
Глава 9
Явная перемена в эмоциях Сары убедила меня в том, что в первую очередь у девушки были личные мотивы для устранения аристократа, которому она была обязана содержанием. Сейчас элия всего лишь подытожила всё сказанное ранее, пусть и сначала ради пущей убедительности зашла издалека. Попыталась втереться в доверие, однако я видел ее насквозь.
Прежде я уже размышлял о людях, вознамерившихся осуществить свои коварные планы при помощи «Юстициус», но… так просто мою честь не купить. Лишь чтя традиции и кодекс справедливости, введенные мною в обиход ордена изначально, мои люди не погрязли в грехе и коррупции.
— Как бы грубо этот человек ни обходился с тобой, ты предоставляешь ему доступ к своему телу за соответствующую плату, — со сталью в голове произнес я. Сложив руки за спиной, я неспешно принялся наматывать вокруг девушки круги. — Имея возможность покинуть его в любой момент. Этого ты не делаешь, остерегаясь выйти из зоны комфорта ни с чем. Когда я избавлюсь от него, ты, уже заранее зная данные его банковских карт и местонахождение ценного имущества, сбежишь вместе с награбленным, более не нуждаясь в предоставлении срамных услуг. Допускаю вероятность, что заказ, выданный мне, ты честно оплатишь, но лишь с намерением, что рано или поздно я вызовусь оказать тебе помощь вновь. Верно ли я раскрыл твою схему, юная леди? — остановился перед ней, глядя в расширившиеся от страха глаза сверху вниз. — Или же ты до самого конца принимала меня за дурака, который купится на лживые женские слезы — ваше главное оружие? Манипуляцию. Знаешь… — нагнулся к ее лицу, смахнул упавшую на ее лоб прядь волос, — … я верю, что ты — дочь Талдриса Динэля. Ведь яблоко от яблони недалеко упало.
Некоторое время Сара смотрела на меня во все глаза, губы ее подрагивали, капелька пота скатилась по виску. Элия уже не знала, куда деть руки, сминая подол платья до стойких складок.
И только тогда, когда я уже намеревался услышать признание, девушка противно захихикала. Я отстранился, а она продолжала смеяться всё громче и громче, пока не перешла на истерический хохот. Глаза ее едва не вылезали из орбит, а вены на висках вздулись.
— Ты… — говорила она сквозь смешки, — … просто не знаешь… какой он.
Сначала Сара приспустила правый рукав платья, обнажая плечо. Затем левый. Болезненно поморщилась, стягивая платье целиком и демонстрируя мне свежие ссадины, синяки и раны, которые до недавнего момента были скрыты от посторонних глаз.
Одежда упала к ее ногам.
— Если бы уйти от него было так легко… — сделала она шаг ко мне, приблизившись почти вплотную. — Если бы только я снова попыталась сбежать, всё повторилось бы. Знаешь, что мне грозит за то, что я на пару часов вышла из дома без его сопровождения? — лицо ее исказила кривая усмешка. — И я — далеко не первая. Далеко не последняя, но всё еще живая. До того момента, пока не надоем ему.
— Обвиняешь его в убийстве женщин? — покосился на одну из крупных ссадин в области груди. Такое ощущение, словно ее нанесли хлыстом, причем не жалея силы.
— Мне удалось провести свое небольшое расследование. Я находила множество женских вещей. Личных вещей. Они то и дело попадались мне на глаза. Расчески, украшения, нижнее белье…
— И, разумеется, обладая такими знаниями, ты направилась в полицию… — предположил я.
— Верно. Именно туда. Но я начала с предыстории о расизме не просто так. Разве кто-нибудь там послушает мерзкую элию, обвиняющую благородного господина в столь жестоких преступлениях? И дело даже не в его высоком статусе. Если бы человек без определенного места жительства обобрал меня на улице, местные органы правопорядка встали бы на его сторону, а меня словесно облили бы грязью и выпроводили, дабы не мешала им вершить правосудие. Правосудие, которого нет. В Скардии все существа были равны пред богами, но здесь… здесь прославляют Троицу, которая не создавала нас. Мы… мусор. Всего лишь мусор, который не имеет права голоса. Именно поэтому вы, господин Даггер — моя последняя надежда, — взяла она меня за руки, беззащитная и нагая. — Кто же, если не вы?..
— Вот… падаль.
Я смотрел на нее, а она — на меня. Мы молчали. Но сейчас ее эмоции и непоказная искренность что-то во мне пошатнули. Снова всколыхнули инстинкты юстициара, заиграли на струнах моей совести.
Если бы все догадки Сары подтвердились лично, сомнений бы у меня не осталось. Человек, жестоко играющий жизнями других, заслуживает справедливого суда.
Да, сейчас я не в той форме, что прежде. Мои клинки не совершенны, а спину не прикрывает братия ордена. Но ведь когда-то всё начиналось ровно так же! Фундамент «Юстициус» строился годами, и именно я закладывал его основание.
— Ты можешь затаиться где-нибудь в городе? — предложил девушке, кивнув в сторону валяющегося на полу платья. — Знакомые, гостиница, ночлежка… что угодно.
— Нет, — глухо отозвалась она, натягивая одежду и морщась, задевая следы насилия. — Как я уже говорила, сбежать я пыталась, но он всегда находил меня. Так, словно на мне закреплен какой-то жучок или что-то вроде того.
— Жучок? — не понял я.
— Устройство слежения, но по моему следу он отправляет не сразу, а с задержкой в несколько часов. Как будто каждый мой побег — это повод по совести наказать меня за содеянное. Ему нравится, когда я убегаю. Он только этого и ждет. Как будто… охотится.
— Редкий аристократ не получит удовольствия от охоты, — припомнил я слова одного барона. Любителя увешивать свой кабинет не мордами, а задницами животных. Тот еще извращенец.
— Одно дело — охота на зверей ради пропитания и трофеев, но это…
— … это — преступление, которое заслуживает наказания, — завершил за нее. — При условии, что всё обстоит так, как ты говоришь.
Девушка присела на краешек бетонного выступа и, ссутулившись, обхватила голову руками. Запустила тонкие пальцы в волосы.
— Сара?
Она подняла на меня глаза.
— Я беру твой заказ.
Слезы снова покатились по ее щекам.
— Сумму вознаграждения обсудим позже. Сейчас мне необходимо знать несколько вещей. В первую очередь — его полное имя. Домашний и рабочий адреса, распорядок дня, план дома, количество охраны…
В далеком прошлом добычей информации занимались ищейки ордена. Самые ловкие, хитрые и пытливые люди, которых я знаю. Далее действовали исполнители приговора, в числе которых был и я. Основываясь на предоставленных ищейками сведениях, мы завершали начатое.
Подобная схема служила нам верой и правдой в крупных городах королевства, однако после основательной чистки члены «Юстициус» не брезговали одиночной работой в более глухих местах в лице как ищейки, так и исполнителя.
Я был любителем вершить правосудие самостоятельно, либо в компании учеников. В данных же условиях организовать такое мне было не под силу, и виной всему — ограниченность моих познаний о здешнем народе и городе в целом.
— Конечно! — быстро воодушевилась элия, и принялась выкладывать всю подноготную своего господина, как на духу. Торопилась, проглатывала окончания слов, едва не забывала дышать.
Слушал ее внимательно и сосредоточенно, облокотившись на дверной проем и скрестив руки на груди.
Когда она закончила, то шумно выдохнула и улыбнулась.
— Хорошо, — кивнул. — Этого достаточно. А сейчас тебе лучше вернуться к нему, как бы ужасно это ни звучало. Я не в том состоянии, чтобы защитить тебя, Сара, если что-то пойдет не так. Скверно, но факт.
— Я терпела раньше, смогу выдержать и сейчас, — с грустью произнесла девушка, отведя взгляд. — Одна ваша готовность помочь придаст мне сил. Мы… мы заставим заплатить его за всё содеянное. Вместе. Спасибо… господин Даггер.