– Миссис Касл… –  Директор резко останавливается на дорожке прямо передо мной и нервно грызет внутреннюю сторону щеки. Он высокий, худощавый и довольно симпатичный, но его легкое косоглазие немного меня смущает –  трудно поймать его взгляд.

Выбрав точку на переносице, я смотрю на нее и прямо спрашиваю:

– Все в порядке, мистер Редбонд?

Он угрюмо отвечает:

– Боюсь, что нет. Давайте пройдем внутрь, и я все объясню.

Пока мы идем к его кабинету, люди открыто на нас пялятся. Я делаю вид, что не замечаю взглядов, однако глубоко вздыхаю, готовясь к худшему. Мы заходим в здание, поворачиваем то туда, то сюда, и наконец оказываемся в тихом коридоре у дверей приемной, где уже сидят Дейзи и Элис. Они поднимают на меня заплаканные глаза.

– Бабушка, –  всхлипывает Элис, бросаясь в мои объятия. Но когда следом Дейзи встает рядом и вкладывает дрожащую руку в мою, у меня отвисает челюсть. Должно быть, дела и правда плохи, раз она тянется ко мне.

– Что, девочки? Что произошло? –  в смятении спрашиваю я.

– Здесь паршиво, –  хмурится Дейзи, бросая на директора свирепый взгляд.

Кивая в знак согласия, Элис в слезах шепчет:

– Мы хотим домой.

– Они издевались над Элис и обзывали ее толстухой, –  гневно заявляет Дейзи.

– Кто? –  спрашиваю я, сбитая с толку.

– Стервы из ее класса.

– Такие выражения недопустимы! –  делает замечание директор, после чего слащавым тоном добавляет: – И, строго говоря, все было немного иначе…

Дейзи вздергивает подбородок, что не сулит ничего хорошего.

– Да ни хрена!

– Дейзи! –  в ужасе восклицаю я. Повернувшись к директору с виноватым лицом, вижу, что тот онемел от шока.

– В мой кабинет, пожалуйста, –  холодно предлагает он, указывая на дверь.

Мы заходим внутрь, директор обходит стол и садится в кожаное кресло, оставляя нас с девочками стоять.

– Как насчет обещанного объяснения? –  раздраженно требую я, заботливо обнимая девочек. Гнев Дейзи не ослабевает, а Элис продолжает истерически рыдать.

– Боюсь, во время перемены в школьном дворе произошел небольшой инцидент. Несколько девочек из третьего класса отказались принять Элис в игру.

– Не слишком «инклюзивно» для «выдающегося учебного заведения», –  хмуро цитирую характеристику, данную школе правительственной комиссией.

– Да уж, конечно, –  отвечает директор, морщась от моей колкости. –  Одна из учениц невзначай заметила, что Элис, ну… самую малость полновата. Как вы можете себе представить, это очень ее расстроило.

– Да уж, конечно, –  передразниваю я. Однако, присмотревшись к Элис, я понимаю, что девочки из класса правы. За несколько недель у меня под крылом она немного набрала вес, и в этом есть моя вина. Правду говорят: дети могут быть очень жестоки. Взять хотя бы Скарлет, чье холодное безразличие к родителям с раннего возраста привело в итоге к полному разрыву отношений.

– Но это еще не все, –  встревает Дейзи, и ее глаза сужаются в щелки. –  Когда я попросила их не обижать мою сестру, они обозвали нас отбросами из трущоб!

Мне будто пощечину влепили. Да как они посмели?! Дейзи права, называя одноклассниц Элис стервами. Полностью поддерживаю. Чувствуя, как меня захлестывает негодование, я обращаю возмущенный взгляд на директора и требовательным тоном спрашиваю:

– Это правда?

Он нервно кашляет в кулак.

– Ни в коем случае не утверждаю, что Дейзи преувеличивает или лжет, но мне трудно поверить, что семилетние дети могли в таких выражениях высказаться о…

– Высказаться о чем?! –  перебиваю я, раздраженно надувая щеки.

Он несколько раз сглатывает, словно боится сказать что-то лишнее, и делает попытку объяснить:

– О семьях, проживающих в домах для малоимущих…

Я не могу поверить своим ушам.

– Да как вам не совестно!

– Плевать, я никогда не вернусь в эту дыру! –  воет Дейзи, гневно тыча пальцем в директора. –  Не заставите! Я просто сбегу, если попробуете!

Элис громко топает в знак солидарности с сестрой и кричит:

– И я с тобой!

Позвонили. Сегодня ночью идем на дело. Как и ожидалось, я наложил в штаны от страха. Даже Лия, которой в последнее время на меня подчеркнуто наплевать, почувствовала: что-то назревает. То и дело бросала на меня странные взгляды. После смерти Скарлет она перестала допрашивать меня по каждому поводу, так что легко проглотила мою отмазку: «выскочу ненадолго помочь дружку».

И вот я здесь, с этим самым «дружком». Вернее, с тремя. Сидим в черном фургоне с левыми номерами. Я водитель, и чертовски хороший. Собственно, поэтому Гэри меня и уговаривал. Быстрый отход –  вот что важно. Двоих парней знаю: Скид и Спэд. Третий –  Зум –  мне не знаком: неряшливый пучок на голове, мутные глаза, тату на лице в виде племенного узора. Имена, конечно, липовые, как и номера машины. Меня сегодня зовут Танк.

Мы остановились в темном проезде у гипермаркета «Букерс» в Вудстоне. Я подогнал фургон вплотную к служебному входу, скрывая машину от случайных глаз. Надеваем маски и перчатки. Скид и Спэд, вооружившись ломами, первыми выскакивают наружу и вскрывают дверь, пока я стою на шухере. Как только дверь поддается, Зум проникает внутрь, и тут же раздается вой сигнализации. У него ровно тридцать секунд, чтобы найти панель управления и отключить сирену, иначе мы в полной заднице. На всякий случай я не глушу мотор. Внезапно тревога смолкает. Я с облегчением вскидываю кулак в воздух и только тогда понимаю, что все это время не дышал.

– Бинго! –  Скид и Спэд бьют друг другу по рукам и исчезают в здании.

Я открываю задние двери фургона, закуриваю самокрутку, пытаясь унять дрожь в руках, и думаю о пяти тысячах. У нас максимум пятнадцать минут –  столько у легавых уходит, чтобы засечь движение на камерах и выслать патруль. Но я и столько не могу высидеть. Нервы на пределе. Я слишком стар для этого дерьма. Даю себе слово: сегодня –  последний раз. С завтрашнего дня завязываю. Гэри пусть ищет другого водилу. Тюрьма –  не вариант. Я нужен моим девочкам.

Лучше бы я полез внутрь помогать остальным, вместо того чтобы торчать тут одному, пялясь на пустую парковку. По крайней мере, мне бы каждую минуту не мерещилась полицейская сирена. Залезаю обратно в кабину и пугаюсь своего отражения в зеркале. Глаза в темноте бликуют, как фары. По спине бежит пот, я без остановки проверяю время на телефоне. Десять, одиннадцать, двенадцать минут. Снова закуриваю, глушу банку «ред булла», вглядываюсь в темноту до рези в глазах. Что они там копаются, мать их? Время на исходе.

Слава богу, Скид, Спэд и Зум вываливаются через развороченную дверь, как призраки в полумраке. Я тут же выпрыгиваю, чтобы помочь загрузить добычу. Улов, судя по всему, неплохой. Только сигареты и табак потянут на четверть миллиона, не считая ящиков виски и налички из кассы.

Забрасываем последние коробки и залезаем в фургон. Скид и Спэд –  рядом. Зум –  сзади. Поймав его взгляд в зеркале заднего вида, я отвожу глаза. Что-то с ним не так. Не могу понять, что именно, но чувствую, что доверять ему нельзя.

Сирена вдалеке. На этот раз мне не чудится, так что я жму на газ.

– Далеко еще, можно не волноваться, –  бормочет Спэд, срывая маску.

Коротко кивнув, я выруливаю к воротам –  мы специально оставили их открытыми. Зум сломал замок, когда мы приехали. Фары выключены –  чтобы не привлекать внимания. Включу их на шоссе.

Сирена все ближе, и я набираю скорость. Мы едем уже под шестьдесят пять миль при разрешенных сорока. В такое время других машин на дороге нет. Кроме полицейской, которая, должно быть, сейчас въезжает с другой стороны Морли-уэй. Пока они доедут до «Букерс», нас уже и след простынет.

– Блин, стой! –  орет Спэд и вскидывает руку, как будто закрываясь от удара.

Я в панике бью по тормозам.

– Что там?

Раздается глухой стук, как будто плоть с хрустом врезается в металл. От удара фургон идет юзом, вылетает на тротуар и замирает.