– Я не знала, что это важно.

– Недавно вы продали дом своих родителей.

– Да.

– Очевидно, после свадьбы половина вашей доли, составляющей более трехсот тысяч, досталась бы Крейгу?

– Видимо, да.

Она заглянула в свои записи.

– Вторая доля – половина от того, что вы выручили на продаже дома, – перешла к вашей сестре, которая живет… в Сиэтле? Серен Гибсон?

– Она скоро переезжает в Вермонт, но вообще – да. После расходов на юриста и прочего деньги за дом разделились между нами поровну. А какое отношение это имеет к Крейгу?

– Вас нисколько не смущает тот факт, что он сделал вам предложение буквально за несколько дней до того, как его арестовали за убийство нескольких лиц?

– Я всегда вижу в людях только хорошее, – сказала я. Не представляю, как мне удалось сохранить при этом серьезный вид. – Крейг сделал мне предложение не из-за денег. Он не такой человек. Честное слово.

Она откинулась на спинку стула, помешала кофе.

– Вы его любите. Это прямо вот тут написано, – сказала она и указала двумя пальцами на меня. – Вы ради него на все готовы.

– Вы это к чему?

– Рианнон, вам же не нужно объяснять, что содействие и подстрекательство к преступлению – это почти так же серьезно, как и само преступление?

– Нет, объяснять не нужно. Но ко мне это все равно не имеет отношения. Я абсолютно ни о чем не догадывалась. Я даже не знала, что Крейг спит с моей коллегой, не говоря уже о его охоте на мужчин на сайтах знакомств… и вообще ни о чем, что вы мне о нем рассказали. Если вам нужно разузнать что-нибудь о Крейге, лучше поговорите с Ланой Раунтри. Я уже рассказала вам все, что знала.

– Рианнон, ваш отец Томми был осужден за убийство, за убийство насильников, и он был связан с такими же людьми, которые занимались отловом – кого бы вы думали? – насильников. И вот двое мужчин и одна женщина хладнокровно убиты, по крайней мере один из них – насильник, и все три тела с ног до головы покрыты ДНК вашего жениха. По-моему, разговаривать мне следует все-таки именно с вами, вам так не кажется?

После ужина мы с Джимом и Элейн сидели в гостиной и не смотрели «Британия ищет таланты»: Джим придвинул к себе журнальный столик и сажал семена в поддон для рассады, Элейн занималась Вышивкой Добра для ЖМОБЕТ. А я хлестала «Гевискон» – спасибо сегодняшнему допросу Жерико. Загуглила Патрика Эдварда Фентона.

Лучше бы не гуглила.

Внешность у него оказалась примечательная: прическа Лиама Галлахера, пивной живот, рукава из татуировок и тоннели в ушах. Ноздри тоже ненормально огромные: думаю, можно было бы в обе спрятать по толстому маркеру, и он бы даже не почувствовал. На одной фотографии тоннели были вынуты и уши выглядели так, будто они плавятся и стекают вниз.

Впрочем, что-то я отвлеклась. Первой мне попалась статья о том, как этот свиноносый упырь выложил в сеть тысячи порнофотографий с детьми. Шестьдесят пять тысяч, если точнее.

Изжога снова проснулась и принялась за свое.

Обвинителем по делу выступала Хитер Уэрримен – моя дева в беде.

Но это не единственная статья о Фентоне, которая мне попалась. Этой истории было уже десять лет. А я нашла три более свежие. То есть он тогда не так уж и искренне раскаивался в содеянном.

За нападение на ребенка в Маннамиде, Плимут, ему дали год. А в прошлом году застукали мастурбирующим в детском уголке библиотеки в Майнхеде и обвинили в непристойном поведении в общественном месте. Но по-настоящему меня чуть не вывернуло наизнанку от другого, самого недавнего случая.

В его дом в городе Уэстон-сьюпер-Мэр была вызвана служба по борьбе с жестоким обращением с животными. Кто-то из соседей заявил, что из дома доносятся отчаянные вопли животных. Прибывшие на место инспекторы обнаружили в доме кошек – измученных и истощенных. В грязных аквариумах лежали мертвые змеи. Больные кролики сидели в собственном дерьме. А собака, судя по фотографии, похожая на Дзынь, была заперта в ванной и оставлена там умирать с голоду.

Следы когтей на обоях. Обглоданные плинтуса. Медленная, мучительная смерть.

Это была последняя капля. За такое – только убивать.

Мамочка, успокойся. Мне вредно, когда ты вырабатываешь столько кислоты.

Я от души глотнула «Гевискона».

То есть Патрик Эдвард Фентон по-прежнему находится на воле, отбывая срок условно, получая «лечение» за свои наклонности и шныряя по улицам мимо детских площадок, где играют малыши. И читательский билет у него наверняка не отняли. Ну хорошо, ему запретили впредь держать домашних животных, но кто за этим следит? И что ему будет, если он все-таки опять кого-нибудь заведет? Штраф? Общественные работы?

Почему он разгуливает на свободе? Если при таком «психическом отклонении» полагается соблюдать его право на свободу, то при моем «психическом отклонении» я имею право на то, чтобы его убить.

Даже не думай.

– То есть, по-твоему, будет лучше, если этот тип будет жить припеваючи и ждать, пока ты родишься?

Я наклонила экран ноутбука и направила его себе на живот.

– Посмотри на него. Посмотри, что он сделал с несчастными животными. Боже, я бы отдала весь мир и еще несколько планет в придачу, чтобы посмотреть, как он будет страдать. А ты считаешь, он заслуживает разгуливать по свету, как вольная птица?

Технически, будь он птицей, он бы не разгуливал, а летал.

– Ага, и я бы целилась в него из ружья!

Мамочка, мне страшно. Ты попадешь в беду.

– Не попаду. Торки – это совсем недалеко, совсем немножко проехать вдоль побережья.

Сейчас неподходящий момент. Тебя поймают. Выброси это из головы.

– Я могла бы пойти в ту кебабную, проследить за ним, притвориться, будто хочу с ним поболтать, накачать его трамадолом Элейн…

НЕ СМЕЙ!

Плод-Фюрер опять качает права. Придется какое-то время мириться с существованием старины Патрика.

1. Сандра Хаггинс.

2. Патрик Эдвард Фентон.

3. Мужчины, до которых никак не дойдет, что женщинам не нравится, когда их лапают в общественном транспорте, – сунь мне руку между ног – и понесешь свой член домой в пакетике.

Если почитать Библию, то получается что-то вроде: раскаивайся в грехах, люби Бога – и можешь делать что хочешь. И что, это прямо всех подряд касается? Типа, если Насильники-в-синем-фургоне покаются в своих грехах у небесных врат, им тоже разрешат войти? И растлителю малолетних Дереку Скадду разрешат? И Гевину Уайту? И Питу Макмэхону – человеку, который изнасиловал бы мою сестру, не окажись я рядом? Ведь я и они – это не одно и то же. Такую херню, какую совершили они, парочкой молитв не смоешь. Кругом сплошная фальшь и обман, ненавижу этот мир.