Фред подергал большую дверь, ведущую в фойе, к раздевалкам и лестнице наверх. Она тоже была заперта.

– Вот и все, – объявил он вслух.

Его голос вознесся и гулко прокатился, возвращаясь к нему в этой мраморной скорлупе. Эхо отчетливо отозвалось: «Вот и все» – из-под потолочного купола.

Джейн засмеялась, и озорной голос принялся вторить ей из-под потолка, доводя ситуацию до абсурда.

– Ты хочешь сказать, нам не выйти?

– Можем попробовать колотить в дверь. Только это помещение расположено под землей, в отеле сейчас не сезон, а значит, обслуги самый минимум, кроме того, в загадочном городе Тонише рано ложатся спать. Впрочем, попытаться можно.

Он попробовал постучать по тяжелой двери и покричать. Спустя несколько минут подобного занятия он не добился никакого результата, если не считать действующего на нервы шумного эха, после чего Джейн упросила его прекратить.

Они переглянулись.

Джейн подмигнула.

– Ну что же, подозреваю, бывают места и похуже, – вздохнула она. – Но все равно жаль, что так завершился наш первый вечер.

– Где бы я ни оказался с тобой, моя ведьма, там и рай. Однако мои романтические чувства возмущает перспектива устраиваться на ночлег на мраморном полу или в зеленых зарослях. Погоди! – Он подумал. – А вот любопытно…

– Что именно?

– Почему не погас свет в том месте, где мы с тобой сидели? Нас ведь вряд ли приняли бы в расчет. По той же причине, по какой осталась гореть лампочка здесь: это дежурный свет. Понял! Мы же находились в самом дальнем конце зимнего сада. Припоминаю, там тоже имеется дверь. Если она не заперта, то выведет на лестницу, а потом в холл этажом выше в глубине отеля.

– Стоит попытаться?

– Я попытаюсь. Ты оставайся здесь. Несмотря на все, что я наговорил, я не предлагаю тебе маршировать через холл отеля «Эспланада» в таком наряде. Если та дверь действительно открыта, я поднимусь и мигом выпущу тебя с этой стороны.

– Хорошо. Только давай недолго.

Он поспешил в зимний сад так, что полы голубого халата развевались за спиной. После трудного, судя по его возгласам, перехода сквозь заросли наступила тишина, а затем послышался торжествующий вопль:

– Открыто! Сейчас вернусь!

Вдалеке хлопнула дверь.

Джейн облегченно выдохнула.

От захлопнувшейся двери вибрации, кажется, прошли по всему зимнему саду, и даже вода в бассейне как будто задрожала.

Отражение той самой единственной тусклой лампочки раздробилось на блики на не заметных глазу волнах. Даже пробковые пляжные сандалии Джейн гулко шлепали по полу.

Она опустилась в шезлонг, придвинутый к стене, и потянулась. Купальник под халатом вызывал неприятные ощущения, ей хотелось переодеться в сухое.

Одна часть ее разума твердила, что это место вовсе ей не нравится. Даже собственное отражение, пойманное краем глаза при движении, несло какой-то скрытый смысл: словно множество людей надвигаются на тебя со всех сторон из тускло освещенных комнат за зеркалами. Но другая часть ее разума, всегда все замечавшая, неистово ликовала. Она сощурила глаза, задумчиво уставившись в потолок.

– Ты, – взмолилась она, – Ты, который даешь просящим, я счастлива. Всю свою жизнь я ощущала себя мертвой, но теперь я жива. Сделай и его счастливым. Это все, чего я хочу. Сделай…

Джейн умолкла и села прямо.

Лампочка под потолком без всякого предупреждения погасла.

Джейн сидела неподвижно.

Ее первой мыслью было, что свет, должно быть, погасил Фред, выключил, считая, что включает что-то. Но это едва ли казалось разумным, а она была разумная девушка. Ведь вряд ли выключатели лампочек в бассейне окажутся в коридоре по другую сторону от зимнего сада. Они, скорее, находятся с этой стороны, в коридоре за главной дверью.

И это, вероятнее всего, означает, что кто-то есть в коридоре прямо сейчас и она может позвать его через дверь.

Внезапная темнота всегда пугает. Здесь же она почти граничила с катастрофой. Джейн поднялась и поняла, что имеет весьма смутные представления о том, в какой стороне дверь.

Темнота казалась не просто повязкой на глазах, она напоминала тяжкий груз, навьюченный на нее. Подступала паника, чувство, что она потерялась, какое иногда накатывает во сне. К темноте примешивалось испытанное раньше ощущение тишины подземелья – она в склепе.

– Эй! – выкрикнула она.

Собственный голос пусто зазвенел, он словно соскользнул с круглого купола потолка, как вода со стенки миски. И эхо буркнуло: «Эй!» – из-под купола, после чего вибрации затихли. Она сделала пробный шаг. Сбросила сандалии, потому что они шлепали, действуя ей на нервы, и шагнула еще раз.

Где же дверь? Где хотя бы бассейн? Лучше особенно далеко не шагать, а не то упадешь в воду. Она развернулась влево, водя перед собой руками, однако от этого лишь окончательно потеряла чувство направления.

Где там Фред? Почему он еще не вернулся?

Она смело двинулась вперед, решив, что выбрала верное направление. Через два шага она резко остановилась и застыла, подавшись вперед и прислушиваясь.

Здесь, с ней, есть кто-то еще.

Звук был мягкий, но безошибочно узнаваемый. Едва слышное шарканье кожаных подметок: шаг, остановка, следующий шаг, – кто-то надвигался на нее, неуверенно, стараясь определить, где она находится.

– Кто здесь?

Звук внезапно оборвался. Ее голос взлетел к потолку, эхо пронзительно отозвалось, словно дождь закапал вокруг, барабаня по ушам. Однако никакого ответа, кроме ее собственных повторившихся слов из-под купола, не последовало. Спустя много секунд, когда давно смолкло эхо, к которому тот другой человек, кажется, тоже прислушивался, шаркающие шаги зазвучали снова.

Теперь они стали гораздо ближе.

Мраморный мозаичный пол под ногами был теплым и слегка ребристым. Сердце громко колотилось, она была на волосок от слепой паники. Ей казалось, она заперта здесь уже много часов. Ее выслеживали исподтишка, преследовали, загоняя в тесный угол или в душную гробницу. Каждый раз, когда она заговаривала, ее преследователь уточнял направление и подбирался ближе.

Джейн попятилась, понятия не имея, куда идет. Нога врезалась в край легкого шезлонга, и тот громыхнул. Она нашарила его, схватила и зашвырнула наудачу в темноту перед собой. Он загремел по полу, проехав какое-то расстояние.

А потом она развернулась и побежала, замерла, поскользнувшись и едва не упав: одна нога зависла над гладкой, изогнутой пустотой бездны.

Бассейн.

В бассейне она будет в безопасности. Она отлично плавает, в воде она чувствует себя гораздо увереннее, чем почти все ее знакомые. Там у нее может быть шанс. По меньшей мере, это развеет ее сомнения. Если этот человек в темноте последует за ней, он действительно задумал что-то зловещее…

Стоя на краю бассейна, она слышала собственное затрудненное, сиплое дыхание с призвуком ужаса. Оно заглушало все остальные звуки. Она молилась, чтобы оказаться в нужном месте, чтобы стоять над глубоким краем бассейна. Выскользнув из халата, она отбросила его в сторону. Приготовилась и нырнула.

Громкий плеск отдался раскатистым грохотом. Джейн, погружавшейся в бездонные глубины, вода показалась холодной – ледяной. Она ведь без шапочки, вспомнила она. Ну и вид у нее будет, когда вернется Фред. Если Фред когда-нибудь вернется.

Пара гребков брассом, и она достигла дна бассейна. Глубина здесь футов шесть-семь. Но так оказалось даже хуже – как будто она похоронена заживо. Она выплыла на поверхность, высунула голову из воды и прислушалась.

Ничего. Ничего, и довольно долго, если не считать плеска волн о выложенный плиткой бортик. С волос текло, и она отлепила их, убирая с глаз. Она никак не могла справиться с дыханием, хотя надеялась, что ее не слышно. Бороздя воду, Джейн отчаянно напрягала слух.

Ничего.

Руки двигались автоматически, поддерживая ее на поверхности. Сделав несколько долгих прерывистых вдохов, она снова ощутила необходимость двигаться – куда угодно, – продолжать движение. Она почти беззвучно заскользила на боку. Вода стала еще холоднее, или так ей казалось. Через полдюжины гребков она не столько увидела или нащупала, а ощутила белые фарфоровые перила вдоль бортика бассейна. Она схватилась за них, дрожа и стараясь унять дыхание. Подождала, прислушиваясь.