– Илон Маск видит будущее цивилизации на других планетах, – сухо замечаю я. – Джефф Безос хочет переместить промышленность в космос, чтобы не разрушать нашу планету.

Я разорвала клочок бумаги со списком вопросов, который сжимала в ладони. Мне не удалось пока озвучить ни один из них. Я не объект этого интервью, а канал для безумных идей Буббы. Он забрасывает в воду множество крючков, надеясь оседлать акулу. Я почти, почти жалею, что не позволила ему начать с Лиззи.

Я спрашиваю себя, не выложить ли ему подробности моих реальных исследований, или это прямой путь к саморазрушению? Горло пересохло. Как в пустыне. Мне трудно удержаться, чтобы не прокашляться. Я справлюсь.

– Бока-Чика – очень удобное место для запуска, – хриплю я. – Он находится на самом юге, и можно использовать вращение Земли для вывода ракет на орбиту. Поэтому Маск его выбрал.

– Хороший, научно обоснованный ответ, но он не вполне объясняет совпадения или факторы страха, возникшего с тех пор, как эти чокнутые миллиардеры перебрались в техасскую глубинку управлять секретными базами. Я пытаюсь понять, связан ли их интерес к этому месту с таинственными огнями в пустыне неподалеку от Марфы. Мы веками гадали, что это за херня. Инопланетяне уже здесь, не так ли? А Биг-Бенд – настоящая «Зона пятьдесят один»? Давайте, доктор Буше, поведайте правду здесь и сейчас.

Я в ярости наклоняюсь к микрофону:

– Вы не можете… не можете просто так бросаться обвинениями. Мои исследования – это кропотливая, часто монотонная работа по поиску необъяснимого света среди звезд. Я понимаю, что это не повышает рекламной привлекательности вашего шоу. То ли дело чокаться бокалами «Маргариты» с инопланетянами в пустыне.

– Все, что я делаю, посвящено необъяснимому, – рявкает он в ответ. – Я всегда говорю то, что никто не осмеливается. Беру пример с одной из самых легендарных техасских журналисток, упокой Господь ее заблудшую политическую душу. Молли Айвинс[61] жила и умерла под девизом: «У Молли Айвинс кишка тонка? Посмотрим!» Я сказал бы, что мы похожи, пытаемся докопаться до истины любыми доступными способами.

Я подумываю о том, чтобы сорвать наушники. Хлопнуть дверью. Именно этого он и добивается – эффектной картинки на всех айпадах и мобильниках.

Я наклоняюсь к микрофону.

– Вы не можете равнять себя с Молли Айвинс, – замечаю я холодно. – Или ставить знак равенства между Илоном Маском и Джеффом Безосом, если вести речь о межпланетных путешествиях. Что бы вы ни думали об Илоне Маске, он нанял лучших ученых и инженеров. Он не боится потерпеть неудачу, раз за разом взрывая последние разработки. Его компания планирует полеты в далекий космос с целью его освоения. Джефф Безос организует развлекательные полеты для туристов. Вроде вашего шоу. Карнавальные представления.

Я прерывисто вздыхаю. По телефону Бридж дала мне три совета, которых мне следует придерживаться после того, как выйду из дома.

Вести себя как ученый. Не терять контроля над интервью. Заставить его защищаться.

Первый из трех.

– До сих пор это было забавно, – сообщает своим слушателям Бубба Ганз. – Доктору Буше не помешала бы рекламная пауза, а мне хлебнуть пивка. Народ, через две минуты случится то, чего вы так долго ждали: бескомпромиссное интервью с экстрасенсом, которая смотрит на звезды, чтобы найти могилу легендарной Лиззи Соломон! Заслуживает ли доверия доктор Вивиан Буше? Или мы имеем дело со спятившей астрологиней, пережившей в детстве убийство, совершенное в ее доме? Делитесь в «Твиттере» тем, что знаете!

Мозг раскалывается, кружится, как от удара хлыстом. Наверняка такие же чувства испытывают слушатели. Я оказалась не готова к его фирменной эфирной шизофрении. Может быть, другого и не следовало ожидать.

В наушниках внезапно включается реклама онлайн-курса по щекотанию форели. Всего за 19 долларов 99 центов я могу научиться ловить форель, пальцами растирая ей брюшко и вводя в транс.

Бубба Ганз уже встал с кресла и вышел за дверь. Никакой милой болтовни.

Две минуты. У меня есть две минуты, чтобы собраться с мыслями.

Бубба Ганз откидывается на спинку кресла, а я все еще изучаю свой список. Он посасывает из бутылочки розовую суспензию – желудочную микстуру «Пепто-Бисмол», а вовсе не пиво.

Его указательный палец давит на кнопку. Шрам в виде полумесяца рядом с большим пальцем начинает пульсировать, напоминая о змеином укусе, как будто это случилось только что, а не четырнадцать лет назад. Пульсирует и белая полоса вдоль правой икры, оставленная крылом синего «мустанга». Два шрама, две татуировки в память о людях, которых я люблю больше всего на свете. Одна для Бридж, другая для Майка.

– Второй раунд, ребята, – гремит Бубба Ганз. – Вы отлично потрудились в «Твиттере». Я в шоке, у скольких парней был стояк при виде школьных физичек. Наша звездная девушка тоже держится довольно непринужденно. Миф о чопорных училках развеян. Прежде чем у меня возникнут проблемы с моей гостьей, у которой на лице написано дело о харрасменте в Верховном суде, переключимся на пряничную девочку, Лиззи Соломон, ребенка, который заслуживает правды. Если вы что-то знаете о деле Лиззи Соломон, если вы и есть Лиззи Соломон, для вас мы опубликовали в «Твиттере» номер специальной телефонной линии, которая будет открыта после окончания шоу с семи до девяти. Доктор Буше, я хотел бы начать эту тему с вашей родословной. Ваша мать, жительница Форт-Уэрта, называла себя экстрасенсом?

– Да. У нее было много клиентов. Постоянных и преданных.

Последние два слова лишние. Я обороняюсь. Уже. Ощущаю себя, словно на свидетельском месте в суде.

– Астерия Буше – ненастоящее имя?

– Да. Я предпочла бы, чтобы вы не упоминали ее настоящего имени. Ради приватности. Она недавно… скончалась.

В голове всплывает ужасная картина: стервятники Буббы Ганза выкапывают и рвут на части мамино тело. Свежая могила все еще покрыта красной землей, что делает ее заметной мишенью.

– Примите мои искренние соболезнования. Моя команда изучает общедоступные документы, и ознакомиться с ними волен каждый. Однако из уважения к вам я не буду говорить об этом в прямом эфире. Итак, давайте углубимся в ваше прошлое. Когда вы были ребенком, вы, ваши мать и сестра – Бриджит, верно? – жили в арендованном доме на Голубом хребте, где было найдено тело женщины, пропавшей без вести. Ваша мать утверждала, что тело обнаружили благодаря ее экстрасенсорным способностям. А теперь вы, потомственный экстрасенс, заявляете, что готовы повторить этот трюк с Лиззи Соломон.

– Я ничего подобного не заявляю. И я не называю себя экстрасенсом. Это одна из причин, по которой я согласилась прийти на ваше шоу. Чтобы прояснить эту тонкость.

– Как интересно. Тогда почему к вам обратилась полиция Форт-Уэрта? И почему вы согласились им помочь? Позвольте мне перефразировать, потому что я не хочу использовать три вопроса, которые мне разрешили задать по делу Лиззи. Вы когда-нибудь предсказывали то, что помогло спасти чью-нибудь жизнь? Не медлите с ответом. Напоминаю, мы используем общедоступные документы.

– Я была ребенком. И я оттолкнула одного мальчика из-под колес автомобиля. Тот случай попал в газеты.

– Это был синий «мустанг», верно? И вы заранее предупреждали того мальчика, чтобы он остерегался синей лошади? Умно. А затем мальчик вырос и стал полицейским, который и привлек вас к расследованию дела Лиззи Соломон. А еще его имя Майк Романо, и он женат на вашей сестре? Чтобы внести ясность, это все был один вопрос, и у меня еще остались мои три. Майк Романо, похоже, верит в ваши способности. Он определенно подпал под ваши чары. Вам когда-нибудь прописывали препараты от шизофрении и биполярного расстройства?

Выстрел исподтишка.

– А вам? – выдыхаю я.

– Туше, доктор Буше. Туше. Я полчаса ждал возможности срифмовать, но вы не давали мне повода. Ваша мать подстроила инцидент с синим «мустангом» ради славы? Денег? Чтобы привлечь клиентов? Использовала вас, собственного ребенка? Не бойтесь, я знаю, что такое выяснять запутанные отношения с умершими матерями. А вот и мой первый официальный вопрос: вы спали с кем-нибудь из копов, расследующих это дело? В полицейском участке ходят слухи.