– Но сначала я спрошу вас: свободны ли вы от законных обязательств, препятствующих вступлению в брак? – спрашивает Эле-нор, повернувшись к Джиму. – Свободны ли вы, Джим, от законных обязательств, препятствующих браку с Линдой?

– Свободен. – Губы Джима растягиваются в широкую улыбку, и он обводит зал взглядом и останавливается на дочерях, от которых ждет подтверждения своим словам. Рози отвечает сдержанным кивком. Эбби все так же сидит с непроницаемым лицом, а Джош, словно копируя Гейл, уставился в пол. Какого черта здесь происходит?

– А вы, Линда, свободны ли от обязательств, препятствующих браку с Джимом?

Во лбу пульсирует вена, в ушах – кровь, и меня снова утягивает в прошлое, на пляж, где солнце ласкает кожу, под ногами хрустит песок, а группа на заднем фоне исполняет песню ABBA «I Do, I Do, I Do». Руки отчаянно трясутся, я чувствую, как Джим внимательно смотрит на меня. Мы встречаемся взглядами, и я вижу настоящий страх в его глазах и еще нечто большее, что меня удивляет и пугает одновременно, – он намерен получить то, что он хочет, любой ценой. Под его пристальным вниманием и с некоторым раздражением я прокашливаюсь.

– Свободна, – гаркаю я. Голос такой высокий, словно не мой. Даже Элеонор озадаченно смотрит на меня, видимо подумав, что меня притащили сюда силком, но, когда я киваю в дополнение своим словам, она наконец расслабляется и снова зачитывает по бумажке.

– Я прошу вас по очереди дать официальный ответ, что у вас нет никаких причин, мешающих совершению этого брака.

Боже. Да сколько можно! Черт ее дери. Зачем бесконечно задавать один и тот же вопрос? Я больше не выдержу. Обернувшись через плечо, я смотрю на дверь – мне хочется поскорее сбежать из этого душного зала. Мой взгляд случайно падает на Гейл, и я замираю. Никогда еще не видела ее такой самодовольной. По коже бегут мурашки. Если так пойдет и дальше, я упаду в обморок, прежде чем Джим наденет кольцо мне на палец. Гейл это понравится. Она явно дразнит меня, наслаждаясь моей реакцией.

– Джим Деламер, клянетесь ли вы, что у вас нет законных обязанностей, мешающих вступлению в брак с Линдой Бушар? – Голос Эле-нор выводит меня из задумчивости, и я перевожу взгляд на нее, не желая смотреть на Джима с его жутким выражением лица.

– Клянусь, – твердо рапортует Джим.

– Линда Сьюзен Бушар, клянетесь ли вы, что у вас нет законных обязательств, препятствующих браку с Джимом Деламером?

На сей раз я отвечаю незамедлительно.

– Клянусь, – заявляю я, и слова мои звучат резче, чем нужно, но, по крайней мере, Джим наконец немного расслабляется. Слава богу. А то у него было такое лицо, что я едва его узнавала. Элеонор слабо улыбается.

– И теперь, когда вы оба поклялись, что можете вступить в брак, мы можем перейти к церемонии, что свяжет вас как мужа и жену. Прошу, повторяйте за мной: «Я, Джим…»

– Я, Джим… – Он снова тянет узел галстука.

– Беру тебя, Линда… – Элеонор ободряюще улыбается.

– Беру тебя, Линда…

– В законные жены.

– В законные жены. – Джим бросает на меня взгляд и ухмыляется так, будто еще секунду назад не стоял тут с жутким мрачным выражением лица. – Снова, – добавляет он, и откуда-то сзади раздается смешок. Это Джош.

Щеки горят от стыда. Регистраторы в замешательстве смотрят на нас, заподозрив, что между нами все не так просто, как казалось на первый взгляд. Меня охватывает пламя ненависти, а голос звучит яростно.

– Я, Линда, – резко поворачиваюсь я к Элеонор.

Смутившись от того, что я заговорила вперед нее, она тут же взяла себя в руки.

– Беру тебя, Джим…

– Беру тебя, Джим… – Я в ярости. Он нарушил обещание, но сейчас не время выяснять отношения. Будет только хуже. Мы за несколько недель до этого договорились, что он не будет упоминать про наш первый брак, и он поддержал идею, чтобы о произошедшем знали только самые близкие. Джим знал, что меня это ранит, и все равно сделал.

– В законные мужья. – Элеонор ждет, чтобы я повторила за ней, но мой разум, способный делать что ему вздумается, уже мечется, как раненое животное. Кольца… Ради нашей первой свадьбы Джим потратил на мое кольцо месячный заработок. Свое он купил дешевле, похуже качеством, исполненное в золоте 585 пробы – хотя на вид оба кольца выглядят одинаково. Джим не знает, что бол́ ьшая часть выплаченных им при разводе денег ушла на покупку новых обручальных колец для меня и Маркуса.

И он не знает, что кольца, которые мы купили в Денпасаре, на Бали, куда как красивее, чем наши с ним. Я думаю о той ночи на пляже, как рука Маркуса взметнулась над водой, ладонь разжалась, а пальцы скрючились в безмолвной мольбе о помощи. В тот миг я заметила сияние золота, прежде чем кольцо исчезло в волнах.

– В законные мужья… – снова подсказывает Элеонор.

Вернувшись к реальности, я вздрагиваю и только открываю рот, чтобы повторить за ней, как дверь внезапно распахивается. Громкий, отдающийся эхом голос разносится по залу.

– Ты не можешь за него выйти. Ты уже замужем за мной.

Будто ничего не случилось, он идет прямиком ко мне; удивленный, озадаченный, очаровательный. Разве я не знала, что однажды он вернется, чтобы мне отомстить? Знала. Но все равно щипаю себя за руку, чтобы убедиться, что мне не кажется. Хотя, судя по обалдевшим выражениям лиц всех остальных, Маркус и правда очень даже жив; значит, я ничего не придумала.

Это он мне писал, а не Гейл. Но я чувствую, что она все равно замешана. Она подгадала возвращение Маркуса аккурат к моей свадьбе. Это она виновата. Все в ужасе, а она сидит и смотрит на меня. С триумфом и самодовольством. Она явно не шокирована. Сучка.

Я стою, стиснув пальцы, и вся трясусь, не в силах ни говорить, ни шевелиться. Я смотрю на Маркуса до тех пор, пока к глазам не подступают слезы; отвернувшись, я перевожу взгляд на Джима. Он еще больше шокирован, чем я. Хотя куда уж больше – меня просто парализовало; я пытаюсь понять, что происходит, и какая-то часть меня чувствует, что вся моя жизнь подводила меня к этому моменту.

Все те месяцы, что я оплакивала Маркуса. Тогда я все бы отдала за то, чтобы вернуть его к жизни. Но теперь я все отдам за то, чтобы отправить его прямиком в ад, прежде чем он разрушит мой мир до основания. А он разрушит, иначе зачем бы ему возвращаться? Гейл в конце концов получит Джима, который узнает о том, что я сделала со стоящим перед нами призраком с пронзительно синими глазами.

Он все тот же. Может, волосы стали белее и в уголках глаз стало чуть больше морщинок, по которым я так любила с нежностью проводить пальцем. Присмотревшись, я замечаю, что его глаза, когда-то цвета Ионического моря, теперь блестят не так сильно. Наверное, так оно и бывает с теми, кто возвращается из мира мертвых.

– Простите, может, мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? – вздернув подбородок, вопрошает Элеонор.

– Полагаю, здесь происходит свадьба, – хихикает Маркус.

Услышав такой знакомый смех, я обессилела, и на глаза навернулись слезы. Я не должна, но очень хочу дотянуться до него, погладить по лицу, ощутить его губы на своих губах и упасть к нему в объятия.

– Я и не знал, что ты на такое способен, Джим. – Маркус игриво подмигивает и хлопает Джима по плечу так, словно они закадычные друзья. Он во всем своем великолепии. Ему всегда нравилось подтрунивать над Джимом и заставлять его ревновать. – Похоже, мое приглашение затерялось на почте, – хихикает он, переводя взгляд с меня на Джима и обратно.

Интересно, почему Джим молчит. Кажется, у него отнялся язык. Бедняга выглядит так, словно сейчас с ним случится сердечный приступ. Может, он думает, что теперь я за него не выйду и снова уйду с Маркусом? Ему есть о чем волноваться. Ведь, как и всегда, все зависит от того, чего хочет сам Маркус. Люди вокруг вечно делают все, что он хочет.

– Маркус, ты и правда здесь. Живой. Ты не… Но где ты был столько времени? Что с тобой случилось? В смысле, я знаю, что случилось… Я могу объяснить… – слезливо выдавливаю я, прижимая ладонь к сердцу. С одной стороны, я жалею, что он не умер, а с другой – мне стало легче от того, что я не убийца. Я пытаюсь выразить оба этих чувства, но правильные слова не находятся.