Ах да, стукачество. Худшее преступление.

— Тогда позвони ему, — говорит Рон. — Позвони ему прямо сейчас и отмени заказ. Меняю жизнь Джейсона на свою.

— Но как ты узнаешь, что я звоню именно ему? — спрашивает Дэнни.

Рон выжидает пару секунд, притворяясь, что задумался.

— Включи громкую связь, — отвечает Рон. — Я послушаю. Если поверю, что это точно тот парень, которого ты нанял убить Джейсона, отдам тебе биткоины.

Дэнни нравится его предложение. А Рон задумывается, что обо всем этом сказала бы Элизабет. Он видел, что она сделала для Стивена. Знает, как далеко она способна зайти ради близких. Она его поймет.

Дэнни ищет номер в телефоне, но ничего не находит. Достает из кармана второй телефон и пролистывает адресную книгу.

А Джойс? Что сказала бы Джойс? Рон вспоминает, как на Алана напал лебедь. Бедный песик чуть не обезумел от страха. А Джойс до сих пор ходит кормить лебедей и ничего не дает тому лебедю, который гнался за Аланом. Рон спрашивал, как она их различает, а Джойс ответила: «Легко, у того лебедя злое лицо».

Да, Джойс тоже его поймет.

Дэнни находит номер и включает громкую связь. В одной руке у него телефон, в другой — пушка. Рон слышит в динамике гудок.

А Ибрагим? Если Рона обнаружат мертвым, что подумает Ибрагим? На этот вопрос у Рона нет ответа. У Ибрагима нет ни Стивена, ни Алана. Его лучший друг одинок. Простит ли его Ибрагим? Впрочем, это неважно; Рон не уверен, сможет ли сам себя простить. Если он выйдет живым из этой переделки, обязательно скажет Ибрагиму, как много тот для него значит. Им обоим будет неловко, но Рон все равно это сделает.

Если выйдет живым из этой переделки.

— Бобби.

— Бобби, это Альфа-четыре.

— Я работаю. Все будет сделано.

— Отбой. Сделка отменяется.

С этими словами человек на другом конце провода перестает говорить, как в армии.

— А как же мои двадцать штук, Дэнни? У нас был уговор: десять вперед и двадцать после смерти Ричи.

Дэнни смотрит на Рона. Тот кивает.

— Я отдам тебе твои двадцать штук.

— А как же твоя жена? Ее тоже не надо убивать?

В этот раз Дэнни не смотрит на Рона.

— Не надо, — говорит он.

— Но двадцать штук ты мне все равно заплатишь? Я столько времени убил на подготовку.

— Не дрейфь, заплачу. Получишь все пятьдесят штук, но никого убивать не надо.

Повезло парню.

— Спасибо, Дэнни. Ой, то есть Альфа-четыре. Спасибо, Альфа-четыре.

Дэнни рискует посмотреть на Рона. Тот снова кивает и сообщает, что его все устраивает. Значит, Дэнни собирался убить и Сьюзи. Ну конечно. Рон никогда не забудет ее лицо с синяком под глазом и распухшим носом и щекой. Вот что сделал этот зверь. Разумеется, он собирался убить и ее тоже. Звери только на это и способны.

Дэнни с его стероидными мышцами и дорогими безвкусными костюмами, купленными на грязные деньги, всегда казался Рону карикатурой на настоящего мужчину. Карикатурой, нарисованной ребенком. Теперь Рон понимает, что Дэнни и есть тот ребенок, который нарисовал эту карикатуру. Он превратился в человека, которому никогда не придется смотреть в лицо своим слабостям и уязвимостям. Который убегает от всего, что делает маленьких мальчиков настоящими мужчинами. Перед Роном сейчас стояла фальшивка, в которой не было ничего настоящего и истинного. Но действия этой фальшивки имели реальные последствия. Синяк под глазом был реальным, хотя кулак, нанесший удар, состоял из пустоты и глупого бахвальства.

— Ну что, ты доволен? — спрашивает Дэнни.

— Ты собирался убить Сьюзи? — говорит Рон.

— Иначе никак, — отвечает Дэнни. — Закон джунглей.

— Ты вырос в Кенте, — замечает Рон. — Ты мог выбрать любой закон. Ты нанял человека, чтобы убить моего сына, и его же попросил убить мою дочь?

— А теперь меняю их жизнь на твою, — говорит Дэнни. — Давай сюда биткоины.

Рон встает с кресла и идет в спальню. Сначала Джейсон даже не сказал ему про Сьюзи. Не хотел расстраивать старика. Не думал, что Рон сможет ее защитить. Но Рон — старый лев, а старые львы всегда защищают молодняк. Что бы ни случилось. Сегодня утром Джейсон отвез их с Кендриком к Сьюзи. Они поговорили — семейство Ричи в полном составе. Поговорили и поплакали.

С того самого момента, как Рон увидел фото Сьюзи с синяком, он понял, что все отдаст ради спасения дочери. Именно это он собирается сделать. Принести самую большую жертву.

Рон толкает дверь спальни — и оттуда с криками выбегают трое вооруженных полицейских в пуленепробиваемых жилетах и шлемах:

— Полиция, мы вооружены, бросайте оружие, бросайте оружие!

Он слышит шум и возню. Полин его обнимает.

— Ты молодец, — говорит Полин. — Я тобой горжусь.

Рон заглядывает в открытую дверь.

Дэнни Ллойд, только что совершивший полное и чистосердечное признание, лежит на полу. Ему надевают наручники. Конни Джонсон привела его к Рону, как и обещала. Что будет с деньгами — одному Богу известно, кто убил Холли Льюис, по-прежнему остается загадкой, но Рон сделал свое дело.

Вооруженный полицейский снимает шлем и показывает Рону поднятый вверх большой палец.

Детектив-инспектор Крис Хадсон. Рон скучал по здоровяку.

— Спасибо, Крисси, — говорит Рон. — Классная у тебя пушка.

Важно иметь принципы, но при виде перекошенного от злости лица Дэнни, которого уводят полицейские, Рон понимает, что поступил правильно. Они с Джейсоном и Сьюзи все хорошенько обсудили. Поговорили они и с Конни. Долго думали, как остановить человека, который бил свою жену.

В конце концов выход подсказал Кендрик. Он подслушал разговор Рона и Джейсона с Крисом и Донной, и, как свойственно Кендрику, поделился своим мнением. В результате Рон позвонил детективу-инспектору Хадсону, потому что все они пришли к одному и тому же выводу.

Есть преступления хуже стукачества.

Даже теплым августовским вечером в Ла-Манше бушуют волны. Маленькая круизная яхта испуганно натыкается на очередную волну и с облегчением ее преодолевает. Лорд Таунз рад, что путь предстоит недолгий.

Он умеет управлять яхтой; когда-то у него была своя, стояла на причале в Брайтоне. Восемьдесят футов, несколько спален, джакузи на кормовой палубе. Однажды он дошел до Сантандера, но его спутница, с которой он познакомился на поле для гольфа, заболела гриппом, и ему пришлось возвращаться в одиночку.

Яхта называлась «Премия-98»: он купил ее на годовую премию 1998 года.

Эта яхта принадлежит его старому приятелю Леонарду, который заработал несколько десятков миллионов на цинковых сплавах и сейчас сидит в тюрьме из-за небольшого недоразумения с налогами. В тюрьме он учит мандаринский, ведь за Китаем будущее.

Как странно думать о будущем. Сначала оно кажется таким важным, а потом вдруг перестает.

Судьба, удача, случай — как назвать то, из-за чего жизнь треплет нас, как волны Ла-Манша треплют яхту? Говорят, судьбой нельзя управлять, но Роберт не согласен. Он знает, как управлять судьбой.

Коробочка, которую он достал из сейфа в Крепости, лежит внизу в одной из кают. В коробочке его страховка.

На ночном небе ни облачка — что за приятная деталь. Небо похоже на темно-синюю гранитную глыбу, а море — на лужу черной крови. Ленточка лунного света вьется по волнам.

Он думал, что история с биткоином станет еще одной случайной удачей, каких за жизнь у него было много. Когда Холли и Ник доверились ему, Роберт старался сохранять невозмутимость и вести себя профессионально, но сам готов был визжать от радости. Они его спасли. Ему опять повезло.

Такая выгодная сделка помогла бы ему поддерживать порядок в поместье долгие годы. Он мог бы снова нанять поваров, садовников, водителей. Безбедно прожил бы еще лет двадцать, а потом отбросил бы коньки, и все вспоминали бы его добрым словом — мол, веселый и славный был парень. Он бы прогуливался по теплым коридорам, кивая портретам предков, а те кивали бы ему в ответ. «А ведь ты был на волосок от краха! — твердили бы они. — Но удача снова улыбнулась Таунзам».