На лице Дейзи мелькает замешательство. Стоя у стены, она выглядит такой невинной, бледной и беспомощной… пока я не вспоминаю, что имею дело с Дейзи Спенсер, у которой едва ли меньше темных секретов, чем у меня.

– А ты помнишь нашу первую встречу?

Сдвинув брови, она отвечает:

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Очень даже имеешь, милое дитя. Все произошло прямо здесь, в этой самой комнате. Припоминаешь?

Глядя на сестру глазами как у олененка Бэмби, Элис скулит:

– О чем она, Дейзи?

Злобный взгляд Дейзи мечется между сестрой и мной, в нем отчетливо сквозит чувство вины.

– Не знаю, Элис. Я же говорила, она сумасшедшая.

– Молодец, не колись до самого конца. Я и не ожидала от тебя ничего другого. Браво! –  весело восклицаю я, будто с гордостью наблюдаю за ее выступлением в школьном спектакле.

В ответ Дейзи решительно скрещивает руки на груди, бросает на меня холодный взгляд серийного убийцы и снова упрямо молчит.

– Мы очень похожи, ты и я, –  произношу я почти благоговейно.

– У меня нет с тобой ничего общего, –  огрызается Дейзи.

Я тихо хихикаю.

– Ошибаешься, дорогуша… Нам обеим сошло с рук убийство.

Я вхожу в дом через взломанную заднюю дверь, и разбитое стекло хрустит под ногами, напоминая о той ужасной ночи, когда умерла Скарлет. Дом погружен во тьму, неестественная тишина заставляет каждый волосок на теле подняться дыбом. Где все? И что эта старуха сделала с моими детьми?

Услышав негромкий скрип половицы где-то наверху, я поднимаюсь по лестнице. С каждым шагом меня все больше бьет дрожь. Я всегда оставляю дверь в спальню Скарлет открытой, а сейчас она закрыта, и за ней слышатся всхлипы, поэтому я резко дергаю ручку. Глаза не привыкли к темноте, поэтому мне требуется мгновение, чтобы различить силуэты людей, после чего я щелкаю выключателем, заливая комнату светом.

При виде Элис, зажатой в руках Ивонн Касл, у меня закипает кровь. Дейзи, увидев меня, начинает осторожно подбираться ближе. Чудовищно: прекрасные длинные волосы девочек полностью сострижены. Нетрудно догадаться, кто за этим стоит, потому что мои дочери никогда не согласились бы на такое варварство. Еще один повод прийти в ярость.

Как только Дейзи оказывается вне досягаемости цепких когтистых лап своей бабушки, она бросается ко мне и прижимается, дрожа всем телом.

– Что за хрень здесь происходит? –  угрожающе рычу я на старуху, сидящую на кровати.

Звенящим от смеха голосом миссис Касл отвечает:

– А как ты думаешь? –  Тут же ее лицо каменеет, и она рявкает: – До тебя еще не дошло?

– Она не настоящая наша бабушка, –  всхлипывает Дейзи с таким видом, словно ей самой трудно поверить в свои слова.

– Что значит «не настоящая»? –  изумленно спрашиваю я, чувствуя, как пот струится по вискам.

Дейзи, прячась за моей спиной, пищит:

– Она и не видела нашу маму!

Неудивительно, что дочь в панике. Выражение лица Ивонн пугает даже меня. За такой холодный и бесчеловечный взгляд в другое время ее бы сожгли как ведьму.

– Я этого не говорила, –  возражает миссис Касл с явным неодобрением. –  Если не научишься слушать внимательно и будешь делать поспешные выводы, никогда не станешь хорошим детективом.

Дейзи стонет:

– Но ты сказала…

– Я сказала, что не была с ней знакома, –  перебивает миссис Касл, кривя губы в ухмылке. –  Однако не утверждала, что не видела ее.

– Что ты сделала с нашей настоящей бабушкой? –  спрашивает Дейзи. Ее глаза пылают ненавистью; сейчас она вылитая мать.

– Вот в чем главный вопрос, правда? –  Старуха язвительно хихикает, затем морщится и сталкивает Элис с колен, будто отсидела ногу. Сердце обливается кровью, когда младшая дочь жалобно смотрит на меня, по-прежнему в руках «бабушки». –  Тебе бы понравилась Ивонн Касл, Дейзи, –  вздыхает она с сожалением. –  Такая милая женщина и моя лучшая подруга. Жаль, что наши пути разошлись…

– Выходит, вы… –  я запинаюсь, тревожно сглатывая, –  что-то с ней сделали?

– Если под «сделала» ты подразумеваешь «грохнула», как вы, молодежь, любите говорить, то ответ –  да, –  хладнокровно отвечает миссис Касл. Не давая мне вставить слово, она продолжает тем же монотонным голосом: – Ей было грустно и одиноко, так что жить не хотелось, и в этом, по сути, вина твоих родителей, Дейзи. Они довели ее до отчаяния, бедняжку.

– Погодите-ка… –  начинаю я и тем самым, видимо, задеваю ее за живое, потому что в ответ она орет:

– Не смей даже пытаться мной командовать! –  Слюна брызжет у нее изо рта на подушку, и у меня кровь стынет. Я слишком хорошо помню, для чего использовали такую подушку, как та, что сейчас у миссис Касл на коленях. –  Я годами терпела такое обращение от Теда, моего мужа. Тот тоже притворялся джентльменом, пока не закончился медовый месяц. А потом превратился в деспотичного и жестокого ублюдка! –  Сделав паузу, чтобы перевести дыхание, она добавляет: – Все вы, мужики, одинаковые.

– Не все… –  слабо возражаю я, сомневаясь, принимать ли гневную тираду на свой счет. Хотя в глубине души знаю, что она во многом права. –  Значит, вы избавились от миссис Касл и заняли ее место, –  рассуждаю я вслух, пытаясь решить головоломку. –  Но причем тут Скарлет и девочки?

Она ядовито усмехается и спрашивает, цинично выгибая бровь:

– Ну что, Дейзи, сама расскажешь, или мне?

– Расскажешь что? –  Я делаю шаг к кровати, однако останавливаюсь, потому что старуха угрожающе поднимает трость.

Дейзи хватает меня за локоть и бормочет:

– Папа, не надо, пожалуйста…

Она просит меня не подходить? Или замолчать? Такое впечатление, что она знает, что скажет ее так называемая бабушка.

– Помнишь, как твоя мать разговаривала по телефону в тот вечер? –  не обращая на меня внимания, говорит миссис Касл. Дейзи замерла, уставившись в одну точку. Прямо как в детстве во время ночных прогулок во сне. Конечно, тогда она была совсем маленькой, но от воспоминаний мне становится не по себе.

Я смотрю в испуганные глаза Элис, которая взглядом умоляет спасти ее, и восклицаю:

– Так Скарлет с вами разговаривала? Вы угрожали ей вечером, когда она погибла!

– Наконец-то дошло, –  ухмыляется миссис Касл. –  Как я ни старалась запудрить ей мозги, она сразу поняла, что я не ее мать, хотя не общалась с Ивонн десять лет. Я не могла позволить ей разрушить то, чего я с таким трудом добивалась все эти годы.

Исполненный праведного гнева, я бросаю ей:

– Только все это было чужим! Вы обычная воровка!

– Ты за себя говори! –  яростно восклицает старуха, потирая виски, как будто у нее разболелась голова. –  Я, между прочим, идеальный преступник, умнее полиции и всех остальных. Меня ни разу ни в чем не заподозрили.

– Ничего, скоро я расскажу всем, что произошло на самом деле! –  презрительно говорю я. Столько мыслей проносятся в голове одновременно. Какая чудовищная женщина. Подумать только, все это время мои дети были на ее попечении…

Миссис Касл бросает хищный взгляд на Дейзи.

– Он ведь этого не сделает, правда, Дейзи?

– Еще как сделаю! Глазом не успеете моргнуть, окажетесь за решеткой.

Если старая карга всерьез считает, что я не сообщу о ней в полицию, то она точно психопатка. Мало того, что она убила Скарлет, она также виновна в смерти настоящей бабушки девочек. Просто в голове не укладывается! Впрочем, судя по испугу на лице Дейзи, я знаю еще не всю правду…

– Ты абсолютно прав, Винс, –  вдруг доброжелательно улыбается миссис Касл и понижает голос до светского шепота, будто в пятизвездочном отеле робко спрашивает путь в дамскую комнату. –  Я пришла сюда той ночью, чтобы убить Скарлет. Заставить ее замолчать навсегда… –  После долгой театральной паузы, во время которой она не отводит глаз от моей старшей дочери, она наконец произносит: – Но было уже поздно. Кое-кто меня опередил.

– Хватит! Замолчи! Я не хочу больше ничего слышать! –  Дейзи издает пронзительный, леденящий кровь крик, зажимая уши руками с таким стоном, будто ей невыносимо больно. Все застывают, разинув рты. Даже Элис перестала плакать и с тревогой глядит на сестру.