– Тиё не может быть преступницей. Ее назначили заваривать чай и приносить чашки. Роль ее определили заранее, и если бы она подсыпала яд, то сразу погубила бы себя. Тиё умная женщина и не станет совершать такую глупость. Не говоря уже о том, что она, как и предположил Синдзюро, сильный игрок в го и поняла, что Цуэмон намекал на ход «игра под камнями». Но если Тиё это скажет – обнаружится ее мотив для убийства Дзимпати. Женщина, которая не хочет брать на себя вину за убийство и оставлять беспомощного сына одного, с отчаянием все отрицает. Она, конечно, будет продолжать утверждать, что ни о чем не знала и не ведала. Преступник – старший брат Тиё, Тэнки. Он поистине гений злодейства, хладнокровный и алчный. Если вспомнить, как он ловко добился отлучения своего младшего брата Тихаку от семьи, разве не очевидно, насколько дерзкими, коварными и демонически изощренными могут быть его интриги. Вероятно, он считал Дзимпати бельмом на глазу. Оставаясь в живых, тот вполне мог опередить Тэнки и раскрыть тайное сокровище семьи Сэндо. То, что Тэнки сам открыл Дзимпати загадку родословной, которую тот не мог узнать от других, лишь уловка, призванная показать, будто он усердно помогает в поисках, и усыпить бдительность, тогда как на самом деле воспринимал Дзимпати как противника. Но этот жест не нанес Тэнки ни малейшего урона. Дзимпати и так уже догадался, что сокровище зарыто под камнем. Если понять это, коварный план Тэнки по устранению назойливого соперника становится совершенно прозрачным. Несомненно, яд он тайно подмешал в солонку. Кто бы мог заподозрить Тэнки, когда тот сам был в таком опасном положении, что мог выпить отравленный напиток? Конечно, этот человек все точно рассчитал.

Рассуждения Кайсю были логичными – он тонко разобрал все уловки Тэнки. Тораноскэ так поразился его проницательностью, что буквально пал ниц.

В доме Сэндо как раз сегодня снова разыгрывали сцену смерти Цуэмона. По ту сторону доски для го, как и ранее, сидели Тота, Тэнки, на почетном месте – Сиротари, Хира – на нижнем, а между ними – Сусомаро. Однако вместо Дзимпати теперь сидел Хананоя, с усмешкой поглаживая свои усы. В коридоре неподвижно наблюдали полицейские – как в форме, так и в гражданском.

Тем временем на кухне внизу Тиё как раз собиралась заваривать чай. Напротив нее сидела Урэ и пристально за ней наблюдала. Неподалеку также находились Гин и Соно. Тиё положила чай, добавила соль, залила кипятком и поставила на огонь. Немного прокипятив, она разлила напиток по двум чашкам. Взяв их, она поднялась наверх.

Затем, по приказу Урэ, начали готовить удон. Когда все было завершено, Гин взяла лапшу, а Соно – чайник, и обе ушли на второй этаж. Теперь в комнате осталась только Урэ. Напротив нее сидел Синдзюро. И здесь их тоже окружали полицейские в форме и в штатском.

Когда служанки ушли, Синдзюро попросил Урэ:

– Ну а теперь сделайте все в точности так, как вы поступили накануне.

Урэ с испугом посмотрела на Синдзюро.

– Ну же. Продолжайте. Точно так же, как вы сделали в тот раз.

Казалось, Урэ похолодела от ужаса и оцепенела. Синдзюро подошел к ней на три-четыре шага и сел.

– Делайте все то же самое, что вы сделали тогда.

Синдзюро пристально смотрел на Урэ. Он не «впивался взглядом», не «сверлил глазами» – просто смотрел неотрывно, и взор его не ослабевал. Со стороны этот взгляд казался самым обычным, но для того, на кого направлен, становился невыносимым. Взгляд становился густым и тяжелым, обретал форму твердую, словно палка, что с яростью вонзалась прямо в собеседника. И едва Урэ почувствовала это, как он начинал липнуть к ее лицу, точно клейкий моти: проникал внутрь, цеплялся там, и казалось, что вся ее голова вот-вот раздавится под этим тяжелым давлением.

– Ну вот. Теперь ваша очередь повторить то, что вы сделали в тот раз.

Лицо Урэ стало таким, что невозможно было понять: просит ли она пощады, впала в отчаяние или бросает вызов Синдзюро. Она медленно поднялась. Взяв солонку, подошла к колодцу, высыпала соль в сточный желоб и смыла водой. Затем Урэ вернулась на кухню, набрала из большого горшка две щепоти соли и добавила их в солонку.

Как раз в тот момент, когда она закончила, с верхнего этажа со всех ног принеслись Гин и Соно. Они собирались бежать за доктором Гэнсаем Ирумой.

Внизу была задержана Урэ, а наверху – Сиротари, Сусомаро и Хира.

Синдзюро с горькой усмешкой начал объяснять все полицейским:

– Урэ была медиумом, и я подумал, что она легко поддается внушению. То, что я сделал, можно считать последним ходом отчаянья, поскольку других доказательств не нашлось. Все прошло удачно, так что можно назвать это приятной игрой.

Похоже, ему тоже было тяжко на душе.

– Ключ к разгадке этого инцидента кроется в понимании – для чего позвали Дзимпати. С самого начала ему отводилась роль отравленного. Благодаря его гибели от яда, который якобы подсыпала Тиё, смерть Цуэмона двадцать лет назад тоже сочли бы отравлением, что оборачивалось катастрофой для Тиё. Совпадение или нет, но Дзимпати и Тиё оказались единственными, кто понял про «игру под камнями». Из-за этого хозяйка дома попадала в ловушку, поскольку ей было бы сложно доказать свою невиновность. Хотя они вызвали Дзимпати специально, ему предложили еду как для прислуги и заставили думать, что он может спокойно уйти, если пожелает, что он здесь никому особенно не нужен. Этот ловкий и смелый план мог рухнуть при малейшей ошибке. Более того, хитроумным ходом было и то, что на представлении Сусомаро вывел Дзимпати из себя грубым обращением. Разозлившись, любой почувствует жажду и залпом осушит чашку чая, не помня о ситуации и приличиях.

Услышав рассказ Тораноскэ, Кайсю тихо кивнул, ничего не ответив.

Вскоре он позвал слугу и велел принести доску для го.

– Тора, ты играешь?

– Да так. Люблю, но играю плохо.

– Судя по тому, как ты ведешь расследование, сразу видно, что плохо. Знаешь, что такое «игра под камнями»?

– Нет, не ведаю, и это мне глубоко прискорбно.

– «Под камнями» – такая вот техника.

Расставив камни, Кайсю по порядку все объяснил. Позвольте мне объяснить это читателю от своего имени – суть будет такова…

Существуют люди, которым с рождения катастрофически не везет. Молодой самурай-гокэнин по имени Кадзивара Сёдзиро был одним из таких. Ему минуло двадцать два года. В тот самый вечер, когда он только что похоронил отца, проводя его в последний путь, к нему ввалилась шумная компания из семи-восьми человек, с грохотом и криками, наперебой выкрикивая приветствия.

– Добрый вечер! Простите за беспокойство. Ну-ка!

Не дожидаясь приглашения, они вломились в дом и направились прямо внутрь.

– Пришли покойнику благовония поставить. Ну, где он, покойник, где?

Создавалось впечатление, что они играли в прятки с усопшим.

С грохотом усевшись перед домашним алтарем, они загалдели:

– Ага, вот он, белая поминальная табличка. Ха! Для старика весьма свежо выглядит. Ну что ж – стал, кем должен был стать! Прямо радость за человека. Ну-ка, тащи выпивку!

Да уж, компания подобралась еще та. Все молодые самураи, ровесники Сёдзиро, но, по сути, уличные бандиты той эпохи, подобные нынешним гурэнтай[573]. А во главе этого сборища стоял отпетый хулиган Мотидзуки Гэнта. Формально он подчинялся отцу Сёдзиро, который служил кумигасира[574]. Но на деле – никакое влияние начальства совершенно на него не действовало, напротив, стоило ему не угодить, как он тут же начинал задираться. Гэнта вел себя настолько дерзко, что отец Сёдзиро, будучи командиром, сам боялся с ним столкнуться. Он, конечно, не пришел на поминки, где было много народу. Вместо этого, уже после похорон, привел с собой шайку и с грохотом ввалился в дом, явно с намерением напиться вволю за счет покойного. Увидев эту шумную компанию, те немногие родственники, которые остались после похорон, сразу же разошлись по домам, будто спасаясь бегством. Остались только Сёдзиро и его молодая жена О-Куми.