– Проклятие! – пробормотал полковник и продолжил путь домой. За мостом он уже был вне поля зрения мистера Финна.

Тропинка пересекала узкий луг и поднималась к холму. Его рощица и перелесок капитана Сайса скрывали от глаз верхние владения трех поместий. Услышав впереди торопливую тяжелую поступь и шумное сопение, неизменно сопровождавшее любое передвижение мистера Финна, полковник сообразил, с кем ему предстоит встреча, и не ошибся. Через мгновение тот появился на тропинке собственной персоной, одетый в поношенную куртку с поясом и твидовую шляпу, утыканную блеснами, а висевшие на ленте очки делали его похожим на ирландца, играющего на волынке. В руках у него были самые разнообразные приспособления для рыбной ловли. Судя по всему, он собирался второпях, а сопровождавшая его миссис Томазина Твитчетт в свойственной кошкам манере недвусмысленно давала понять, что их совместное путешествие являлось простой случайностью, и не более того.

Тропинка была узкой, и кому-то предстояло уступить дорогу. Полковник, сытый по горло скандалами с соседями, отошел в сторону и ждал, пока двигавшийся с каменным лицом мистер Финн не пройдет мимо. Неожиданно кошка резко ускорила шаг и вырвалась вперед.

– Привет, подружка! – сказал полковник и наклонился, щелкнув пальцами.

Кошка смерила его взглядом и неторопливо продолжила путь, подергивая кончиком хвоста.

Полковник выпрямился и оказался лицом к лицу с мистером Финном.

– Добрый вечер, – поздоровался полковник.

– Сэр, – ответствовал мистер Финн и, приложившись пальцем к своей ужасной шляпе, принял важный вид. – Томазина, веди себя прилично!

Кошка же, демонстрируя своенравие, вернулась к полковнику и разлеглась у его ног.

– Славная киска, – заметил полковник и добавил: – Удачной рыбалки! Кстати, Старушка сейчас под мостом с моей стороны.

– В самом деле?

– Вы наверняка имели возможность в этом удостовериться, когда разглядывали меня в бинокль, – опрометчиво не сдержался полковник.

Если мистер Финн и был настроен миролюбиво, то от былого благодушия не осталось и следа, и он воинственно взмахнул садком.

– Насколько мне известно, – язвительно заметил он, – пейзаж как таковой не является предметом частного владения и любоваться им могут все желающие. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но для лицезрения вод убегающих к горизонту потоков реки никакого разрешения не требуется.

– Не требуется, – согласился полковник. – По мне, так вы можете лицезреть хоть меня, хоть реку вплоть до Второго пришествия! Но если бы вы только знали… если бы вы… – он поскреб затылок, что для полковника было проявлением высшей степени душевного волнения, – мой дорогой Финн, если бы вы только знали… Господи, какая разница! Всего наилучшего!

Он обошел мистера Финна и поспешил по тропинке.

«И ради таких, – с неприязнью подумал он, – как этот нелепый шут гороховый, я взвалил на себя ношу, из-за которой могу лишиться душевного покоя до конца своих дней».

Он умерил шаг и вошел в свою рощицу. То ли повинуясь материнскому инстинкту, то ли проникшись необъяснимой кошачьей симпатией к полковнику, Томазина Твитчетт направилась за ним, время от времени мяукая и поглядывая, не зазевается ли какая птица. Уже на выходе из рощи он заметил пошатывавшегося капитана Сайса, который с луком в руке и колчаном на поясе что-то искал в высокой траве.

– Привет, полковник, – поздоровался сосед. – Потерял проклятую стрелу. Что за напасть! Промазал по мишени, а теперь не могу найти.

– Промазал, и промазал прилично, верно? – раздраженно отозвался Картаретт, поражаясь столь явному проявлению безрассудства и беспечности – как-никак здесь все-таки ходят люди. Однако он принялся помогать в поисках, как, впрочем, и Томазина Твитчетт, которую явно заинтересовал шорох листвы, которую ворошили люди.

– Все верно, – согласился капитан Сайс, – отвратительный выстрел, но я увидел старика Финна, и он выбил меня из колеи. Ты слышал, какая история вышла у меня с его кошкой? Хуже не придумаешь! Чистая случайность, но этот болван и слышать ничего не хочет! Я извинялся и заверял, что сам переживаю, потому что люблю кошек.

Он сунул руку в опавшие листья, и Томазина Твитчетт моментально среагировала и впилась когтями в запястье.

– Ах ты маленькая дрянь! – выругался капитан Сайс и, стряхнув кошку, хотел было ей наподдать, но та ловко увернулась и, пресытившись их обществом, отправилась домой к котятам. Полковник извинился и, оставив капитана продолжать поиски, вышел из рощи на лужайку перед своим домом.

Его жена в яркой блузке и огромных серьгах раскачивалась в гамаке, свесив обтянутую черным бархатом ножку. На металлическом столике красовался поднос с напитками.

– Ты задержался, – лениво произнесла она. – Ужин через полчаса. Ходил в Нанспардон?

– Мне надо было повидать Джорджа.

– Зачем?

– По делам, связанным с его отцом.

– Лаконичный ответ.

– Это касается только их семьи, дорогая.

– И как поживает Джордж?

Полковник вспомнил его багровую физиономию и ответил:

– Все еще не может прийти в себя.

– Мы должны пригласить его на ужин. Кстати, он обещал завтра поучить меня играть в гольф и даже одолжить несколько клюшек. Правда, мило с его стороны?

– А когда вы об этом договорились?

– Да только что. Минут двадцать назад, – ответила она, не сводя с него глаз.

– Китти, мне бы этого не хотелось.

– Уж не ревнуешь ли ты меня к нему?

– А есть основания? – спросил полковник после долгой паузы.

– Нет.

– Я все равно не хочу, чтобы вы завтра играли в гольф.

– Но почему?

– Китти, что ты говорила Джорджу о Марке и Роуз?

– Ничего такого, чего ты и сам не видишь. Роуз по уши влюблена в Марка.

– Я тебе не верю.

– Мой дорогой Морис, ты же не думаешь, что девушка всю свою жизнь собирается провести возле своего папочки?

– Конечно, нет!

– Тогда что тебя удивляет?

– Но я… я не знал… Я и сейчас не верю…

– Он появился здесь пять минут назад, сам не свой, и они уединились в гостиной. Можешь пойти и убедиться лично. Если хочешь, можешь не переодеваться к ужину, я пойму.

– Спасибо, дорогая, – убитым голосом произнес Картаретт и направился в дом.

Не будь полковник столь расстроен и подавлен, он наверняка бы дал знать о своем приближении. А так он прошел по мягкому ковру и, открыв дверь, застал дочь в объятиях Марка Лакландера, из которых она если и пыталась освободиться, то не очень решительно.

Роуз и Марк отреагировали так, как и подобает застигнутым врасплох влюбленным. Они моментально отстранились друг от друга, причем Роуз сильно побледнела, а Марк покраснел. Ни один из них не проронил ни слова.

– Извини, дорогая. Прошу прощения, – сказал полковник и слегка поклонился в сторону дочери.

Взволнованная Роуз бросилась к отцу и, обняв за шею, воскликнула:

– Папочка, это же должно было когда-нибудь случиться, правда?

– Сэр, я хочу жениться на вашей дочери, – произнес Марк.

– А я этого не хочу, – добавила Роуз, – если ты будешь против. Я так ему и сказала.

Полковник осторожно высвободился из ее объятий и обнял за плечи.

– Откуда ты сюда приехал, Марк? – спросил он.

– Из Чайнинга. Сегодня я дежурил в больнице.

– Понятно. – Полковник посмотрел на влюбленных, понимая, какими беззащитными и ранимыми их делала пылкая страсть. – Присядьте, пожалуйста. Вы оба. Мне надо подумать, как вам сообщить нечто важное. Садитесь.

Не понимая, что происходит, они молча повиновались.

– Когда ты вернешься в Нанспардон, Марк, – начал полковник, – то увидишь, что твой отец очень расстроен. Причина тому – наш недавний с ним разговор. Я вправе пересказать его суть, но мне кажется, будет лучше, если ты все узнаешь от него самого.

– Что узнаю?

– Боюсь, нечто очень неприятное. Твой отец будет категорически против самой мысли о браке с Роуз.