Синдзюро с легкой улыбкой спросил:

– А что стало с тремя канистрами?

– Прикрепил груз и отправил их на дно моря. В тридцати морских милях от Тёси[602]. Они больше не всплывут. Но все же я потерпел поражение.

Прежде чем Итирики успел встать, Синдзюро уже взял шляпу и поднялся.

– Похоже, трое бесследно исчезли на морском дне. Теперь у них вечный покой где-то в тридцати милях от Тёси, – сказал он и спокойно вышел, оставив Итирики в замешательстве.

Мицуко никак не могла выбросить из головы слова Кадзуэ.

– Хоть бы одним глазком заглянуть в покои господина Кадзэмори.

– Нет. Нам не то что к покоям, даже к флигелю нельзя приближаться.

Сказав это, Кадзуэ усмехнулась:

– Да. Это же тюрьма. К тому же…

Она замолчала на полуслове, а затем, зловеще ухмыльнувшись, продолжила:

– Ведь господин Кадзэмори здоров, не так ли? Россказни о том, что он сумасшедший, – ложь. Почему здорового господина Кадзэмори заточили в тюрьму, утверждая, что он болен?

Глаза Кадзуэ засверкали, как у ведьмы, накладывающей проклятие. И затем она сказала:

– Горе тому ребенку, у которого нет матери. Счастливо то дитя, у которого она есть.

Затем она вздохнула и ушла. Именно эти последние слова словно заклинание застряли в голове Мицуко.

Хотя они приходились друг другу братом и сестрой, старший, Кадзэмори, остался без матери, тогда как у Мицуко и ее младшего брата Фумихико мать была. Когда мать Кадзэмори умерла, у его отца во втором браке родились Мицуко и Фумихико. До Мицуко доходили слухи, что с Кадзэмори обращались как с сумасшедшим и запирали в комнате, чтобы сделать наследником его единокровного брата Фумихико. Она не обращала внимания на сплетни, но когда то же самое сказала двоюродная сестра Кадзуэ, Мицуко почувствовала, как в сердце будто вонзается острое лезвие и тело цепенеет.

В истории Японии, которую она изучала, проблемы и вражда, происходившие в Императорском дворце, семье Фудзивара и домах сёгунов, в основном касались престолонаследия. Иногда все заходило настолько далеко, что государство разделялось на две бесконечно враждующие стороны. Даже между родными братьями и сестрами временами возникают конфликты, а когда дело касается единокровных родственников, семейные распри из-за наследства становятся неизбежными. Романы и рассказы, в которых единокровные братья и сестры уживаются без ссор, воспринимаются как красивая сказка. Пусть Мицуко смотрела на мир глазами ребенка, благодаря образованию она хорошо осознавала, какие трудности возникают из-за наследства. Но также существовала причина, по которой ее окружение принимало эту проблему особенно близко к сердцу.

Кадзэмори и Мицуко – дети одного отца, но, согласно семейному реестру, Кадзэмори – приемный ребенок и наследник главной ветки, поэтому они больше не брат и сестра. Но чтобы разобраться в этом, следует рассказать, что произошло двадцать три года назад: примерно тогда, когда родился Кадзэмори.

Клан Таку – старинная семья, которая проживала в низине гор Яцугатакэ со времен эпохи Богов. Считается, что она старше семьи Оиваи, члены которой, как говорят, являются потомками бога святилища Сува, а Таку – потомки богов из другой линии святилища. Даже в эпоху господства военных во главе клана стояли могущественные люди, которых не мог свергнуть ни один даймё, а в эпоху объединения[603] семья стала настолько знатной и влиятельной, что даймё должны были им кланяться. Поэтому главная ветвь семьи Таку – не просто глава общины, а воплощение бога. Следует всегда помнить, что в жизни таких всесильных семей сохранились традиции древней патриархальной системы. И существует огромная разница между главной семейной линией и побочной, между статусами старшего брата, который является старшим сыном главной семьи, и младшего брата, который должен основать побочную линию. И воспитывают их как бога и служителя.

Глава семьи – Таку Комамори, старик восьмидесяти трех лет. В свои лучшие годы он был героем, который мог схватить разъяренного быка за рога и не отступить, а оттолкнуть его. Конечно, простой смертный на такое не способен. Именно поэтому его считали божеством в облике человека, но даже бог, если у того не будет невероятной силы, не сотворит такое.

У него было три сына. Их звали Инамори, Мидзухико и Цутихико. Иероглиф «мори» использовался только для старшего сына, которому предстояло стать наследником главной ветви, в то время как младшие братья из побочных семей получали иероглиф «хико». Так повелось в семье Таку.

Инамори, старший сын, умер молодым в возрасте тридцати лет. Он не оставил потомства. Поэтому решили, что одного из детей его двух младших братьев, Мидзухико или Цутихико, выберут в качестве наследника главной ветви. У Мидзухико был сын по имени Кикухико, а Цутихико только что женился и пока не имел детей.

Мидзухико шел вторым по старшинству, к тому же его сын Кикухико был единственным внуком главы семьи, так что его, несомненно, следовало принять в основную ветвь, но Комамори этого не сделал, отложив выбор на потом. Существует легенда, что Комамори схватил разъяренного быка за рога и одолел его, поэтому уже при жизни его величие обожествлялось, как квинтэссенция Сусаноо-но-Микото и Окунинуси-но-Микото[604], его боялись и почитали. Кикухико не смог оправдать надежд этого живого бога, в результате чего его постигла злая участь, и жители деревни перестали воспринимать его всерьез.

Год спустя у Цутихико родился первый сын, которого забрала к себе главная ветвь. Этим ребенком был Кадзэмори.

Поговаривали, что выбор наследником новорожденного Кадзэмори, чье положение было шатким, не имеет никакого отношения к его и Кикухико способностям. Поскольку они выходцы из обожествленной семьи, им следовало с самого начала воспитываться и получать образование обособленно от мира простых смертных, поэтому и выбрали новорожденного Кадзэмори, а Кикухико, уже воспитанного как ребенка побочной ветви, отвергли.

Однако есть еще один тайный домысел, который прижился среди жителей деревни: Комамори не любил Мидзухико. Точнее, он души не чаял в младшем сыне, Цутихико. Если бы Инамори умер до того, как Цутихико женился, Комамори без колебаний сделал бы его наследником, но, к сожалению, тот уже успел образовать побочную ветвь. Поэтому, говорят, Комамори ждал, пока у Цутихико родится ребенок, а затем усыновил его. В любом случае отсутствие наследника божественного дома главы семейства в течение месяца, а то и года могло создать серьезные проблемы. Поскольку глава семьи является опорой клана, если с ним что-то случится и при этом не будет наследника, семья лишится этой опоры, а люди – общности. Жители деревни пришли к выводу, что желание Комамори не иметь наследником никого, кроме ребенка Цутихико, чрезвычайно сильно, поскольку он специально ждал целый год, пока у младшего сына не родится первенец. Мидзухико был унижен.

Когда родился Кадзэмори, Цутихико и его жена, которые уже отделились от семьи, начали жить с сыном в главной фамильной резиденции. Люди решили, что они будут жить там, пока Кадзэмори не отнимут от груди. Однако через четыре года мать Кадзэмори умерла. По еще одной негласной легенде, она умерла не от болезни, а покончила жизнь самоубийством.

Все потому, что Кадзэмори не обладал качествами, необходимыми наследнику главной ветви, а был склонен к падучей болезни. Она может протекать по-разному, но Кадзэмори называли ее воплощением. Он впадал в это состояние, стоило ему увидеть незнакомого человека. Хуже качества для наследника и не придумаешь. Для главы клана, который обязан достойно представлять семью, неприемлемо терять самообладание. Говорили, что таково наказание богов, потому что Комамори нарушил порядок и выбрал Кадзэмори, но жители деревни, видя в Комамори бога, этого не признавали. Им было проще считать и безумного Кадзэмори богом, которого выбрал сам бог, чем принять то, что живого бога постигло наказание. Однако оно пало на мать мальчика. Таков печальный закон нашей семейной системы. Вот почему женщина покончила с собой. Жители деревни верили, что так она искупила свой грех, а недуг Кадзэмори – не мирское, а благородное заболевание, ведущее к просветлению или божественности.