– Вы меня слушаете, миссис Касл?

Нет, хочется сказать, предаюсь воспоминаниям. Но я только тяжело вздыхаю и прикидываюсь дурочкой, чтобы потянуть время…

– Очень внимательно…

– Девочки сказали отцу, что хотят жить с ним.

Я смотрю в кухонное окно. Белое одинокое, как и я, облачко плывет по бескрайнему васильковому небу.

– Они объяснили почему? –  спрашиваю я, проглотив ком в горле.

В трубке повисает пауза.

– Как ни странно, да. Причина в том, что вы часто выходите из себя и срываетесь на них.

Я отвечаю с ноткой раздражения в голосе:

– Они же ничего не слушают и постоянно пререкаются, особенно Дейзи, поэтому я…

– Миссис Касл, –  перебивает она. –  Все очень серьезно.

Какая же зануда. Но она, конечно, права. Сердце бешено колотится.

– Еще тот случай со шлепком…

– Вы же сказали, что я вправе их наказывать! –  возражаю я, чувствуя, как кровь стучит в висках.

– Все обстоятельства будут рассматривать в совокупности, –  вздыхает она.

Я с трудом сдерживаю гнев.

– Неужели как девочки захотят, так и сделают?

– Ну, их пожелания учтут. Я также представлю суду свою рекомендацию.

Я снова чувствую опору под ногами, ведь эта женщина всегда меня поддерживала –  она сама это говорила и называла меня подругой.

– И что вы посоветуете? –  спрашиваю уже увереннее.

Затем, желая польстить, я силюсь вспомнить ее имя. Вылетело из головы, как обычно. Мейбл? Пола, может быть? Или Хильда?. И вдруг она заявляет:

– Лично я считаю, что им будет лучше с отцом…

Теперь моя очередь перебивать:

– Как же так! Я приняла их, когда никто не хотел!

– И все вам очень благодарны за это, миссис Касл, но, как вы понимаете, Винсент Спенсер –  их отец.

Стоя в полном одиночестве, без друзей и семьи, я задаюсь вопросом, так ли чувствовала себя настоящая Ивонн Касл, когда умер ее любимый Чарльз, а дочь отвернулась. Если так, то понятно, почему она отчаянно хотела подружиться со мной. К еще большему своему несчастью.

«Бурая мышь» вкрадчивым голосом пытается меня успокоить:

– Уверена, отец девочек будет не против, чтобы вы виделись с ними в будущем. –  А затем, будто издеваясь, добавляет: – Если девочки захотят, конечно. –  Намек, что это маловероятно.

Я, должно быть, старею, раз настолько ошиблась в этой женщине. Она далеко не так мила, как мне казалось. Хотя кто в наше время оправдывает ожидания?

– Сомневаюсь. –  Меня переполняет злость. Люди, которые советуют не принимать поражения на свой счет –  самые большие лицемеры. Все конфликты личные.

– Мне жаль, что все сложилось не так, как вы рассчитывали. Тем не менее, судя по его словам, он искренне заботится о детях.

Естественно, я ей ни капли не верю. Да и по голосу не скажешь, что ей жаль. Винсент Спенсер –  домашний тиран, у него приводов в полицию больше, чем зубов во рту. Известно, что он воровал, употреблял наркотики, лгал напропалую и изменял жене. Разве этого мало? И такого, как он, могут предпочесть мне?! Это просто оскорбительно!

– Раньше у вас было другое мнение! –  восклицаю я в бешенстве. Так и тянет ткнуть ей в глаз карандашом. Нет, лучше ручкой.

– В итоге все решит суд. –  Она вроде меня подбадривает, будто еще есть надежда, однако потом добавляет ехидно: – Но я считаю нужным предупредить: девочки сказали, что с вами не чувствуют себя в безопасности.

Кто бы мог подумать, что, проснувшись вчера утром с намерением порвать с Холли, я к вечеру буду с ней помолвлен? Стою там, где меньше всего ожидал оказаться –  у витрины ювелирного магазина, –  и помогаю своей невесте выбрать кольцо. Хотя мои мысли должны занимать две маленькие дочери.

Когда я наконец вчера связался с Дейзи и услышал, что они с сестрой передумали и хотят жить со мной, мне показалось, она что-то недоговаривает. Но я был так рад их решению, что предпочел не обращать внимания. Поэтому позвонил в социальную службу и сообщил, что девочкам трудно рядом со стареющей бабушкой, которая, вероятно, страдает ранней деменцией. Как поведут себя Дейзи и Элис, узнав, что у них появилась новая мачеха, –  это уже другой вопрос.

Холли решила не ждать, пока я накоплю, а купить кольцо за свои деньги. Какой позор: девушка сама себе покупает обручальное кольцо. Я нищий. И хотя миссис Касл не без основания называет меня вором, неудачником, бывшим наркоманом (да и убийцей, если вспомнить того педофила, которого я случайно переехал), в душе я все равно романтик.

Когда Холли приняла мою убогую попытку расстаться за предложение руки и сердца, она так обрадовалась, что я не смог ее разочаровать. Смешно, правда? Но как я мог разрушить все ее мечты в тот момент, когда она плакала от счастья? Ей и без этого в жизни дерьма хватило. Я не собирался усугублять ее травму, заставив чувствовать себя нелюбимой или недостойной. Вот только что я, долбаный кретин, скажу девочкам? Точнее, Дейзи? Как буду их знакомить?

Если честно, я надеюсь, что все как-то само утрясется. Может, Холли от меня сбежит, когда поймет, какой я никчемный придурок. Что я могу предложить? У нее есть работа, свой дом, приличная машина. В общем, все то, чего у меня нет. А пока что я буду плыть по течению и надеяться на лучшее. Я уже предупредил Холли, что на следующей неделе, после суда, ко мне, наверное, переедут девочки, и не стоит сразу сообщать им о помолвке. Она понимает: нужно действовать осторожно, не вызывать лишних потрясений. Не зря работает помощницей учителя!

– Вот это! –  восторженно вскрикивает Холли, указывая на кольцо в витрине.

Я через силу улыбаюсь, не в силах сопротивляться ее энтузиазму.

– Мы еще даже внутрь не зашли, –  говорю я по-мужски снисходительным тоном.

– Я в курсе, –  отвечает Холли, прикусывая губу и прищуриваясь. И то и другое не особо для нее характерно. Теперь, когда мы помолвлены, видимо, она не собирается всегда быть «пай-девочкой». С другой стороны, разве не так ведут себя все женщины?

– Ты видела ценник?

– Думаю, я этого достойна. –  Мягкая улыбка намекает, что моя Холли вернулась.

– Конечно, достойна. Просто мне понадобится вечность, чтобы отдать пять сотен.

Она продевает руку под мою и шепчет:

– Я же сказала, отдавать не обязательно.

– Помню. Но так нельзя. Я мужчина.

– Мой мужчина. –  Она прижимается ко мне, и ее довольный вздох у самого уха убеждает меня: все будет хорошо. А как же иначе.

– Винс!

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь на знакомый голос. Каждый волосок на теле встает дыбом: на нас надвигается Лия –  с убийственным взглядом и язвительной усмешкой. Ее пальцы сжимают ручку коляски Сэффи так, что костяшки побелели. Ее настроение мне совершенно понятно!

Не успевает она приблизиться, как выпаливает:

– Только не говори, что ты уже собрался жениться!

– Лия! –  Я заглядываю в коляску в надежде увидеть улыбку Сэффи, однако моя малышка крепко спит. Глаза наполняются слезами –  так сильно хочется взять ее на руки. С усилием перевожу взгляд на двух женщин, уставившихся на меня. –  Это Холли, –  представляю я, кашлянув для солидности. –  Холли, это Лия.

Мои бывшая подружка и новая невеста оценивающе смотрят друг на друга. Затем Лия снова открывает рот, явно намереваясь втоптать Холли в грязь.

– Я смотрю, кое-кто понизил планку.

Даже не знаю, что меня больше бесит: вид Холли, опускающей голову от обиды, или ее попытка прикрыть родимое пятно.

– Лия, хватит вести себя как сука, –  предупреждаю я.

Она фыркает.

– Сука, значит? Вот как ты готов меня назвать после двух лет отношений? –  Во рту у нее, как всегда, жвачка, губы поджаты от злости. Она продолжает, неудержимая в своей ярости: – Двух лет, за которые у тебя мозгов не хватило сделать мне предложение или хотя бы кольцо купить!

Холли резко вскидывает голову.

– Ты этого не заслужила, только лживые сказки рассказывала, –  бросает она. –  Ты заставила Винса растить чужую дочь.