— Не могу их за это винить, — отвечает Рон. У него начинает ныть бедро. Боль того рода, что не исчезнет к утру. — Ты работаешь на Дома Холта, да?

Митч смеется:

— Я что, выгляжу так, будто на кого-то работаю?

— Каждый на кого-то работает, — замечает Рон. — Только слабые люди притворяются, что это не так.

— А ты болтливый паршивец, верно? — говорит Митч. — Типичный болельщик «Вест Хэма». Дом Холт работает на меня.

— Неужели? Передай ему, что он должен мне три тысячи за ремонт «Дайхацу».

— Мистер Ричи, — говорит Митч, — 27 декабря вашему приятелю Калдешу Шарме была доставлена небольшая шкатулочка, набитая героином. На следующий день шкатулка, героин и ваш приятель — все исчезло. Потом вашего приятеля нашли с пулей в черепе, что, безусловно, очень обидно, но моего героина по-прежнему нет. Мы разворошили весь его магазин, и ничего. Так, может, вы знаете, где нам искать? У Калдеша был в запасе весь день. Может, он принес шкатулку сюда, а? Попросил своих приятелей присмотреть за ней, пока он попытается сделать свой ход?

— Он не мой приятель, — отвечает Рон. — Я слышал о нем, но никогда с ним не встречался.

— Но ты же в курсе, что он умер? Вы обвинили Дома в его убийстве.

— Ну да, — соглашается Рон. — И в этом есть резон, верно? Сначала грабят сволочного торговца героином. Потом убивают того, кто ограбил. Без обид, приятель, но это мог быть и ты. Ты выглядишь как человек, который вполне на такое способен.

Бедро начинает пульсировать. Но Рон не собирается выдавать, что ему больно.

— Людей иногда убивают, — пожимает плечами Митч. — Однако героин до сих пор не найден. И мне он нужен как можно скорее.

— Из-за этого ты вломился в мою квартиру?

— Поставь себя на мое место, Рон, — говорит Митч. — Совершенно обычная партия героина ввозится в страну в маленькой шкатулочке, запрятанной в кузове грузовика. Затем она пропадает. Через пару дней вы наносите визит в мой офис. Один из вас — отец Джейсона Ричи, так что мне становится интересно. Потом я узнаю́, что в этом замешан приятель Конни Джонсон и какая-то старушка с пистолетом. И что мне прикажешь думать?

Рон улыбается:

— Ты считаешь, Калдеш отдал нам героин перед смертью?

— Это только предположение, — говорит Митч. — Пока ты не докажешь обратное.

Рон наклоняется вперед, стараясь не морщиться. Затем кладет подбородок на сцепленные руки.

— Ты свободен на ближайшие пару часов?

Митч смотрит на наручные часы.

— У моего сына перед школой занятие по уличным танцам, но до тех я в твоем распоряжении.

— Я хочу сделать пару звонков, — говорит Рон. — Позвать сюда своих друзей. Посмотрим, сумеем ли мы как-нибудь с этим разобраться.

— Я могу им доверять? — спрашивает Митч.

— Нет, — отвечает Рон, поднимая телефон и набирая номер. — А мы можем доверять тебе?

— Нет.

— Что ж, тогда извлечем все возможное из того, что мы имеем, — говорит Рон, ожидая ответа на звонок.

Сначала он набрал Элизабет. Иначе никак. Если он сперва позвонит Ибрагиму и она узнает, то расплата будет суровой.

— Лиз, это Рон, обувайся и заходи ко мне. У вас все в порядке? Точно? Ладно, поверю, хотя другие бы не поверили. Ты звонишь Джойс, а я позвоню Ибрагиму. И да, я бы, пожалуй, прихватил с собой пистолет.

Закончив разговор, он набирает номер Ибрагима.

— Может, виски? — спрашивает Рон у Митча. — Пока ждем?

Митч кивает и встает:

— Я принесу. Тебе нужно что-нибудь для бедра?

Рон качает головой. Очевидно, он скрывал боль не так хорошо, как ему казалось. И все же он не собирается доставлять Митчу удовольствие признанием, что тот причинил ему боль.

— Я схожу сам.

Ибрагим отвечает на звонок.

— Иб, это я. Я! Рон. Кто еще, по-твоему, будет звонить так поздно? Меган Маркл?

— Если тебе когда-нибудь понадобится героин, — говорит Митч, — ты только скажи.

Митч предпочел бы говорить с Лукой. Лучше терпеть удары сломанным бильярдным кием в подземном ангаре. Когда точно знаешь, где находишься. Когда понятны правила. Однако сейчас, посреди глубокой ночи, он сидит в удобном кресле и пьет хороший виски с четырьмя пенсионерами.

Нет никаких сомнений, что Митч вышел из своей зоны комфорта.

А ведь план был так прост: напугать до полусмерти этого Рона Ричи, а потом пытать его до тех пор, пока он не расскажет, где героин. Но что-то пошло не так. Женщина с пистолетом, по-видимому, является их главарем. Ее зовут Элизабет. Пистолет не пугает Митча — пугает она сама. За долгие годы ему доводилось видеть такое выражение глаз всего у нескольких человек. Большинство из них сейчас мертвы, сидят по тюрьмам или живут на больших виллах с высокими заборами в Испании.

— Вы гордитесь тем, как зарабатываете на жизнь? — спрашивает Элизабет.

— Мы здесь не для того, чтобы обсуждать меня, — напоминает Митч.

— Если вы вломились в чужой дом в полночь, то, вероятно, будет уместным ответить на несколько вопросов. Это обычная вежливость, — говорит мужчина, представившийся Ибрагимом.

Тот самый, который работает с Конни Джонсон. Теперь он делает пометки.

— Немного гадко, да? Торговать героином?

Это снова произносит Элизабет, сидящая с пистолетом на коленях. Что таится в ее прошлом? Митч знает всех в своем бизнесе, но про нее не слышал никогда.

Женщина поменьше ростом в зеленом кардигане наклоняется вперед:

— Мистер Максвелл. Мы не просили вас приходить сюда. Это был только ваш выбор.

— Совершенно верно, Джойс, — кивает Элизабет. — Вы избили нашего друга…

— Он меня не бил, — быстро говорит Рон.

Элизабет отзывается:

— Что ж, посмотрим завтра, согласится ли с этим твой лечащий врач. Так вот, мистер Максвелл. Должно быть, вы уже заметили, что нам плевать на вашу так называемую крутизну. Мы имели дела с людьми гораздо худшими, чем вы.

— Вы едва попадаете в десятку худших, — подтверждает Ибрагим. — И уж поверьте, такая десятка у меня наберется.

— Если позволите сделать замечание, мистер Максвелл, у нас с вами, похоже, общая цель, — продолжает Элизабет. — Мы желаем выяснить, кто убил Калдеша; вы хотите найти свой героин. Правильно?

— Я хочу вернуть назад свой товар, — говорит Митч. — Я должен вернуть свой товар.

— О боже! — вздыхает Элизабет. — Избавьте нас от эвфемизмов. Мы не дети и не офицеры полиции. Давайте называть героин героином.

— Я должен вернуть свой героин, — повторяет Митч. — Он в маленькой терракотовой шкатулочке, она стоит кучу денег, и она моя.

— С моральной точки зрения, вас, наверное, тяготит торговля героином? — спрашивает Ибрагим.

— И это говорит парень, работающий на Конни Джонсон, — парирует Митч. — Слушайте, прежде чем мы продолжим, ответьте на один простой вопрос: кто вы такие?

— Я Джойс, — отвечает Джойс.

— А мы все — друзья Джойс, — добавляет Ибрагим. — Итак, теперь, когда все прояснилось, позвольте задать вам еще несколько вопросов — просто чтобы узнать вас получше. Чтобы мы почувствовали, что можем вам доверять.

Митч вскидывает руки вверх:

— Тогда валяйте.

— Вы гордитесь тем, что занимаетесь контрабандой героина? — снова спрашивает Элизабет.

— Я горжусь своими успехами, — отвечает Митч и понимает вдруг, что никогда по-настоящему о таком не задумывался. — Но здесь, я думаю, о гордости говорить нельзя. Просто я увлекся этим делом, и у меня стало хорошо получаться.

— Вы могли бы заняться чем-то другим, законным, — предлагает Джойс. — Например, программированием.

— Мне скоро пятьдесят, — напоминает Митч.

Как бы ему хотелось отказаться от всего этого. Когда он найдет героин, все будет кончено. Он уволится.

— Вы когда-нибудь сидели в тюрьме? — спрашивает Ибрагим.

— Нет, — говорит Митч.

— Вас когда-нибудь арестовывали? — спрашивает Джойс.

— Много раз, — отвечает Митч.

— Ты когда-нибудь кого-нибудь убивал? — спрашивает Рон.