Именно я убедила ее продать роскошный дом на Торп-роуд в Питерборо и переехать в очаровательный коттедж в Ратленде, где ее никто не знал, и она –  то есть, я –  могла бы начать с чистого листа. Хотя Ивонн выглядела привлекательнее меня, мы были схожи ростом и телосложением, так что «перевоплотиться в Ивонн», как я называла свою задачу, оказалось не так уж сложно. Однако, прежде чем мой план мог завершиться, оставалось одно пугающее дельце… Заставить настоящую Ивонн исчезнуть. Не хочу вспоминать жуткие подробности. Меня до сих пор передергивает, когда я набираю ванну…

Чтобы украсть личность Ивонн, сначала я намеренно изолировала ее от старых друзей и стала для нее всем: подругой, доверенным лицом, помощницей, советчицей. Она сама позволила этому случиться, ни разу не задавшись вопросом, почему новую подругу так интересует жизнь обычной вдовы. Вообще, люди редко задумываются о таких вещах. Им кажется, что все вокруг очарованы их персоной, подчас вполне заурядной. Во многом Ивонн была моей противоположностью: хорошей хозяйкой, искусным пекарем, заядлым садоводом, а также активно собирала средства на благотворительность, –  всему этому мне пришлось подражать. Некоторые хобби, такие как выпечка и садоводство, прижились легче других, а вот привычка посещать церковные службы каждую неделю до сих пор очень утомляет. Кружки и группы по интересам –  тоже не мое.

Ивонн была слабой и покорной, тихой старушкой, тогда как я вовсе не из робкого десятка. Настоящий «крепкий орешек», как называл меня Тед. Меня никто не мог одурачить. А вот Ивонн… эгоистичная дочь, которая заслужила быть вычеркнутой из завещания, –  о чем я впоследствии позаботилась, –  обращалась с ней как с куском дерьма, а Чарльз, хоть все и считали его святым, прямо у нее под носом изменял ей с омерзительной Джорджиной Белл. Эта шалава заслуживает публичной порки! Будь на месте Чарльза мой муж Тед, я отбила бы ему член скалкой, чтобы тот почернел и отвалился.

Что делать с размалеванной тварью, я еще не решила. Но в остальном… благодаря Каслам у меня есть все, о чем я мечтала. Красивый дом и сытая жизнь человека с высоким достатком. В отличие от Ивонн, после смерти мужа я осталась без гроша. А мой единственный сынок, Тедди, умер во сне в три месяца. Смерть в колыбели, как в те годы говорили врачи. Самый страшный день в моей жизни.

Теперь у меня появилась и собственная семья! Две чудесные, умные девочки, которых я полюбила как родных и не отдам ни за что. Элис привязалась ко мне с первого дня, но после сегодняшней прогулки, кажется, даже Дейзи наконец начинает мне доверять. Кто бы мог подумать, что девочка падка на слезливые истории. Единственное, о чем я жалею, –  пришлось расстаться с котом. Передавать его другой хозяйке, сколь угодно заботливой, было невыносимо. Единственное, что может быть хуже, –  это отдать моих внучек отцу. Только через мой труп, вот что я скажу. Я сделаю все, чтобы они остались со мной. Так что Винсу Спенсеру и всем, кто встанет у меня на пути, лучше быть начеку.

Хотя шторы, как обычно, задернуты, и черного «БМВ» нигде не видно, я знаю, что Лия дома –  изнутри доносится плач Сэффи. Лия взбесится, увидев меня так скоро, особенно после того, как вчера я обозвал ее «бессердечной сукой». Но я хочу видеть своего ребенка. Я никогда не расставался с Сэффи так надолго, разве что когда провел два ужасных дня в полицейском участке, пока расследовали убийство Скарлет. Говорят, убийцу так и не нашли. Я стараюсь не думать почему.

На этот раз стучу деликатнее.

– Опять ты, –  хмуро бросает Лия, появляясь в дверях.

На руках у нее плачущая Сэффи. Когда дочка видит меня, ее лицо озаряется улыбкой, и она тянет ко мне ручки. Отчего Лия хмурится еще сильнее.

– Я мог бы сегодня забрать Сэффи, –  предлагаю я, мечтая вновь почувствовать теплое дыхание дочки на своей щеке и ощутить прикосновение ее кожи.

Однако Лия отстраняется, пряча Сэффи за собой, и сухо отвечает:

– Не лучшая мысль.

– Почему? Я все еще ее отец, даже если мы больше не вместе.

Она отводит взгляд, что-то невнятно бормоча. И тут я замечаю синяк на ее лице. Он виден даже под толстым слоем тонального крема.

– Это новый парень тебе лицо разукрасил? –  гневно спрашиваю я.

Лия резко вскидывает предплечье в попытке прикрыть лицо и пытается изобразить, что удивлена моим вопросом:

– Что? Нет…

Но в глазах стоит испуг. Ясно, ублюдок уже успел поднять на нее руку. Такие, как Уэйн, приходят и уходят, и Лия скоро сама в этом убедится. Зато я всегда буду рядом, хотя бы ради Сэффи, и даже ради нее самой в какой-то степени.

Я наклоняюсь к ней и шепчу в надежде, что мои слова подействуют:

– Я не злюсь на тебя, Лия. Просто должен знать, что вы с Сэффи в безопасности.

– Конечно, в безопасности, –  огрызается она, однако ее бегающий взгляд говорит об обратном. Лия старательно не смотрит мне в глаза, потому что знает –  я вижу ее насквозь.

Раздраженный, я нервно провожу руками по лицу.

– Ты правда хочешь быть с таким человеком?

Ее глаза наполняются слезами, и она прикусывает нижнюю губу, как будто задумалась. На долю секунды мне показалось, что передо мной та самая девушка, в которую я когда-то влюбился, хоть и ненадолго. Я правда больше не злюсь на нее. Как на нее злиться? Она слишком молода, и, будем честны, мы никогда не подходили друг другу. Тем не менее в Лие есть доброта, всегда была, просто надо было помочь ей раскрыться. А я подвел ее так же, как в свое время Скарлет. Больше я никогда не брошу своих детей. И Сэффи тоже моя дочь.

Я опрометчиво решаю высказать это вслух:

– Как бы там ни было, Сэффи –  моя дочь, и я не позволю этому гребаному уроду причинить ей боль!

– Неужели? –  язвительно ухмыляется Лия. Она снова ощетинивается, от мягкой женщины, которая только что стояла передо мной, не остается и следа. –  И что ты сделаешь?

– Серьезно, –  бормочу я, стараясь держаться твердо. –  Я убью его, если он еще раз тронет тебя или ребенка.

– Как в прошлый раз, когда он хорошенько набил тебе морду? –  насмехается она.

– Спасибо, что напомнила, –  говорю я, поморщившись.

Вдруг брови Лии взлетают вверх.

– Просто уйди, ладно? –  торопит она, глядя мимо меня в сторону улицы.

Я оборачиваюсь и вижу, как из-за поворота выезжает машина Уэйна. Вот же кусок дерьма! Я не знаю, что делать –  уносить ноги, чтобы не влезть в еще одну драку, или разбить его холеную рожу. Но из тюрьмы дело об опеке не выиграть. В итоге я совершаю нечто невероятно глупое. Позже я буду убеждать себя, что предпринял отчаянную попытку защитить своего ребенка, хотя, по правде говоря, просто запаниковал.

Я вырываю Сэффи из рук Лии.

– Я не оставлю ее с этим типом!

Лия сопротивляется, пытаясь удержать дочь, однако фактор неожиданности на моей стороне, и я побеждаю.

– Винс, отдай! Ты не можешь просто взять и убежать с ней! –  орет Лия в истерике.

– Еще как могу! –  кричу я, прижимая к себе хныкающую Сэффи, чтобы ее успокоить. –  Она и моя дочь, не только твоя!

Я быстро иду по дорожке, а Лия бежит следом и хватает меня за футболку, пытаясь остановить. У нее не хватает сил удержать меня физически, но ее следующие слова делают свое дело, почти сбивая меня с ног, словно таран…

– Не твоя она! И никогда не была! Она –  Уэйна!

– Что?!

Я остолбенело смотрю на нее. В висках стучит, зрение затуманивается, все происходит как в замедленной съемке. Я правильно расслышал? За одну секунду мой день, моя жизнь, мой мир стали в сто раз хуже? Вена на лбу пульсирует. Тук. Тук. Тук. Я не в состоянии пошевелиться. Стою на месте, не чувствуя ни рук ни ног.

Пошатываясь, Лия подходит ко мне, все еще ошеломленному, и прикрывает себе рот, будто сама не верит, что наконец-то сказала правду. Когда она забирает Сэффи у меня из рук, я не нахожу сил, чтобы сопротивляться.

– Прости, Винс, –  произносит Лия со вздохом, качая головой. –  За все. За Уэйна. За то, что соврала тебе про Сэффи, когда он бросил меня. За то, что ты из-за меня ушел от жены и детей… Но она действительно не твоя. Отец –  Уэйн. Он сдал анализ на отцовство…