Не пытаясь ее остановить, я бросаю через плечо:

– Не забудь, в десять у нас онлайн-урок религиозного воспитания.

Исполненная гнева, Дейзи громко топает по лестнице и кричит:

– Мне плевать на религию и Бога!

– Мне тоже, Дейзи, –  проговариваю я, не так громко, чтобы она услышала. –  Но, опять же, я не подписывалась быть твоей домашней учительницей. И на все остальное…

Тяжело вздохнув, я поднимаю ошейник Рыцаря, брошенный Дейзи на террасе, и провожу кончиками пальцев по его выгравированной кличке. Волна эмоций сдавливает грудь, глаза наполняются слезами.

Дейзи явно вымещает на мне злость, потому что винит себя в судьбе кота. Она умышленно симулировала аллергию, зная, как больно мне будет его отдавать. Теперь, когда правда вскрылась, я понимаю, что все, через что нам с Рыцарем пришлось пройти, было напрасно. Такое трудно простить. После скандала в школе, отказа Дейзи возвращаться, нескольких ссор между девочками, бесконечных слез и прощания с моим драгоценным котом, я спрашиваю себя, может ли эта неделя стать еще хуже?

Ответа не приходится долго ждать: задняя калитка неожиданно открывается, мелькают шелковистые карамельные волосы, и в тот же миг раздается пронзительный голос:

– Ку-ку, Ивонн, это всего лишь я.

Хуже того: едва я понимаю, что меня решила навестить проклятая Джорджина Белл, и успеваю спросить себя, как, во имя всего святого, она узнала мой адрес, из-за садового забора высовывается голова ворчливого пожилого мужчины с жалобой:

– Миссис Касл, ругань вашей внучки должна прекратиться. У нас был приличный район…

Я перестаю слушать соседа, потому что в ушах начинает громко звенеть, и дело вовсе не в пчелах, жужжащих по всему саду. Потирая виски кулаками, я поворачиваюсь и ору остолбеневшему мистеру Берджессу:

– Да пошел ты в жопу!

Я возвращаюсь домой в полдень, чувствуя себя властителем мира. Впервые за долгое время Лия не валяется в постели, а сидит во дворе, держа Сэффи на руках, –  загорает: запрокинула голову, подставляя лицо солнцу, длинные волосы развеваются за спиной. Белая кожа уже розовеет.

– Осторожней, обгоришь, –  предупреждаю я, стягивая футболку и обнажая бледную грудь с проступающими синими венами и редкими черными волосками. Ченнинг Татум из меня так себе.

– Ты мне кто, мама? –  кривит губы Лия, приоткрывая один глаз. Потом добавляет с подозрением: – А ты чего такой довольный? Выиграл в лотерею?

– Почти, –  хвастаю я, стараясь отвечать непринужденно.

– Почти? –  переспрашивает она, вскидывая брови и наклоняясь вперед.

– Нашел работу, –  объявляю и, поддавшись порыву, крепко обнимаю ее.

– Да ладно?! –  ахает Лия и отталкивает меня, чтобы заглянуть мне в глаза. –  Не шутишь?

– Не-а, не шучу, –  смеюсь я в ответ. А когда она вскакивает и начинает прыгать по двору босиком, переполошив Сэффи, смеюсь еще громче.

– Потрясающие новости! –  восклицает Лия, одобрительно хлопая меня по плечу, пока я беру на руки Сэффи. Сонная малышка тут же прижимается к моей шее, и, как всегда, я чувствую прилив нежности. –  А куда ты устроился?

Не желая портить момент, я уклоняюсь от прямого ответа.

– Начинаю на следующей неделе, –  говорю я, усаживаясь на свободный пластиковый стул.

Лия чует подвох, садится рядом, и черты ее лица как будто слегка заостряются.

– Сколько платят? –  спрашивает она уже мрачнее.

– Сначала будет что-то вроде стажировки, пару вечеров в неделю, –  тараторю я, внутренне умоляя ее не докапываться.

– Значит, не на полную ставку…

– Нет, –  признаю я, от неловкости ерзая на месте. –  Но это может перерасти во что-то большее.

– Ну да, может… –  Теперь в ее голосе слышатся скепсис и скука.

Она жует жвачку своими желтоватыми нечищеными зубами. Мне приходит в голову, что я никогда не видел ее рот пустым. Если из него не сыпятся оскорбления и ложь, он всегда чем-то занят: сигаретой, жвачкой, куриными наггетсами в кисло-сладком соусе, гороховым пюре… А время от времени наверняка еще членом Уэйна.

Мне бы хотелось потянуть время, но перед смертью не надышишься.

– Есть один минус, –  неохотно признаюсь я.

Лия злобно меня перебивает:

– Платить тебе не собираются, да?

Надо отдать ей должное, она быстро сообразила. Но, опять же, она слишком хорошо меня знает. Прилив воодушевления, который я испытал, когда ее не было рядом, постепенно сходит на нет.

– Это волонтерская работа в «Самаритянах», –  говорю я, неубедительно изображая улыбку и пытаясь сохранять энтузиазм. –  Я буду помогать людям изменить свою жизнь, Лия.

Она запрокидывает голову и заливается смехом.

– Неужели? –  Оскалив зубы, Лия выглядит злее бойцовской собаки. Даже Везунчик от нее прячется. –  Я всегда знала, что ты никчемный кусок дерьма! Как можно быть таким тупым?!

Жар разливается по моей шее и щекам.

– Вот именно, взять и променять порядочную женщину на… –  Я прикусываю язык. Сейчас не время.

– На кого?! –  орет она мне в лицо. Ей плевать, что соседи могут услышать нашу ссору.

– Неважно, –  бурчу я, уставившись на свои испачканные травой кроссовки. Меня аж выворачивает от злости. Я дал себе слово, что сегодня поговорю с Лией начистоту: пора настоять на своем насчет детей. Делаю глубокий вдох, чтобы не выпалить то, о чем могу потом пожалеть. Когда я наконец открываю рот, то говорю на удивление мягко и терпеливо, хотя в душе еще бурлят эмоции. –  Слушай. Я был у адвоката. Она поможет мне получить право опеки над девочками.

В ледяном взгляде голубых глаз Лии мелькает удивление.

– И как ты собираешься платить за ее услуги? Тебе не светит бесплатный юрист. –  Она надменно скрещивает руки на груди. Ее поза напоминает мне о школьных хулиганах: будь Лия парнем, всех держала бы в страхе.

– Ничего, управлюсь, –  упрямо ворчу я и, чтобы не встречаться с ее холодным взглядом, продолжаю изучать свои потрепанные кроссовки. На шее пульсирует вена, и я представляю, как она оживляет татуировку рычащего волка. Жаль, он не в состоянии броситься на мою подружку.

– Да что ты говоришь? –  тянет она. Снова щелчок жвачки во рту. По громкости жевания можно замерять уровень ее ярости. Прямо сейчас, по шкале от одного до десяти, я бы дал семь или восемь. –  И где ты намерен жить, если все получится?

– Пока у меня два варианта. –  Я прижимаю Сэффи поближе, чтобы почувствовать ее мягкую кожу.

– Ну давай, озвучь первый, –  язвительно усмехается Лия.

Я хочу воззвать к спрятанному в ней человеколюбию, но меня мучают сомнения, не поступлю ли я как засранец, попросив ее взять еще двоих детей. С другой стороны, я не рассчитываю, что она будет их воспитывать. Я отец, мне о них и заботиться.

– В общем, для начала здесь. Тогда мы будем подлежать переселению, –  воодушевленно говорю я. –  Только представь, у нас будет дом гораздо лучше, с тремя или четырьмя спальнями. Будем жить как настоящая большая семья.

Лия ненадолго задумывается, прежде чем отвергнуть мое предложение.

– Моя семья –  это Сэффи, –  отрезает она. –  Тебе придется найти особняк, чтобы я согласилась взять твоих детей.

– Этот дом такой же мой, как и твой, –  слабо возражаю я, кивая в сторону входной двери.

– Да неужели? –  язвит она. –  Что-то я не видела твоего имени в договоре!

– Но я плачу за аренду! –  бросаю в ответ я, понимая, что крыть мне почти нечем.

– Ни хрена ты не платишь! Деньги идут из моих пособий.

– Наших пособий, если уж на то пошло, –  напоминаю я, постукивая себя по груди, как обезьяна. –  Так что черта с два ты мне помешаешь перевезти сюда дочерей.

Лия подходит ближе, ее глаза полны ненависти.

– Только попробуй… Я скажу полиции, что ты меня избиваешь. Тебя вышвырнут, и ты на пушечный выстрел не подойдешь ко мне и Сэффи!

Я в ужасе отшатываюсь.

– У тебя хватит совести?

– Хочешь проверить? –  рычит она, окончательно меня добивая.