– Алло? –  отвечаю я.

– Пап, это я, Дейзи.

Я тут же прикрываю свои причиндалы подушкой, будто дочь стоит здесь же в комнате, и глубоко вдыхаю.

– Привет, Дейзи. Как дела? –  почти машинально выдаю свой стандартный ответ, потому что меня отвлекают: Холли обвила рукой мою грудь и игриво пощипывает мои соски, что в другой ситуации мне бы понравилось. Но сейчас дрожащий и полный отчаяния голосок хнычет в трубку:

– Ты должен нас забрать…

Я резко выпрямляюсь и отталкиваю руку Холли, получая в ответ встревоженный взгляд.

– Забрать? Откуда? –  Мне становится противно, что от меня пахнет сексом, когда я разговариваю со своей девятилетней дочерью, которая явно очень напугана.

– Мы дома, –  отвечает она. Ее голос то пропадает, то возвращается, словно чья-то чужая рука то подносит, то убирает телефон от ее уха, чтобы подслушать мой ответ. Бред –  в таком случае тот человек просто включил бы громкую связь… Разве что он не умеет менять настройки. Кто-то пожилой. Например, их бабушка.

Я соскакиваю с кровати, скользя босыми ногами по полу.

– Бабушка с тобой рядом?

– Угу, –  мычит в ответ Дейзи. Интонация, а также еле слышный шепот на фоне подсказывают мне: похоже, кто-то диктует ей слова.

Я натягиваю трусы и шорты, не реагируя на Холли, которая с вытаращенными глазами наблюдает за моей лихорадочной беготней по комнате.

– Она говорит тебе, что отвечать, малышка? –  спрашиваю я в трубку.

Дейзи робко повторяет:

– Угу.

Что на этот раз задумала старая мегера? Впрочем, вслух я говорю как можно спокойнее, чтобы не напугать Дейзи еще сильнее:

– Все в порядке, лапочка. Я уже еду.

Холли тоже встает с кровати и одевается, беззвучно шевеля губами: «Я поеду с тобой». Но я резко качаю головой. О чем она вообще думает? Мне сейчас не до этого.

– Скоро ты будешь? –  раздается голос Дейзи.

Я стискиваю челюсти.

– Да, мне просто нужно доехать до бабушкиного дома.

Ее страх вызывает у меня физическую тошноту. Я снова чувствую себя беспомощным и никчемным. Какой же из меня отец, если я не могу защитить своих детей?

– Мы не у бабушки, –  шепчет Дейзи.

Я в замешательстве.

– Ты сказала, что вы дома…

– Да, у нас. В мамином доме. На Грин-роуд.

– Тогда буду через десять минут, –  твердо говорю я и кладу трубку. Затем поворачиваюсь к Холли и срывающимся голосом произношу: – Мне нужно ехать.

– Я поняла. –  Она удивлена, но ни о чем не расспрашивает, просто вручает мне ключи от машины. –  Бери мою. Так быстрее.

– Спасибо, –  машинально отвечаю я и, послав ей воздушный поцелуй, сбегаю по лестнице. Я знаю свою дочь, и, судя по голосу, происходит что-то серьезное.

Садясь в темно-серый двухлетний «ниссан-кашкай», я лихорадочно соображаю, что могло случиться. Неужели миссис Касл окончательно рехнулась, узнав, что Дейзи и Элис решили жить со мной? Она настолько мстительна, что может причинить им боль? Несмотря на неприязнь к старой карге, я всегда считал, что она хочет девочкам только добра. Теперь я уже не так в этом уверен.

Охваченный страхом, я пытаюсь завести машину. Получается не с первого раза –  я не привык к автоматической коробке и вообще к таким новым тачкам. Надо сказать, Холли неплохо живет на зарплату помощника учителя: новый дом, дорогая машина… В конце концов я справляюсь и через мгновение уже мчусь по Шугар-уэй, а затем поворачиваю налево на Аундл-роуд.

Машина Холли, как и ее новенький двухэтажный дом, стерильно чиста. Никаких личных вещей: ни помады, ни бутылки с водой, ни пачки мятных леденцов. Хотя мы часто шутим про ее «жизнь без хлама до встречи со мной», удивительно, что у нее нет ни одной фотографии родных или друзей. Хотя что я вообще понимаю? У Холли прекрасные отношения с родителями, и она видится с ними каждое воскресенье без исключений. Кстати, странно, что она еще не пригласила меня познакомиться, учитывая нашу помолвку. Но почему я трачу время на мысли о Холли, когда есть более насущные проблемы? Например, действительно ли мои дочери в опасности? Стоит ли обратиться в полицию? Или это уже слишком?

Откровенно говоря, я понятия не имею, что происходит. Миссис Касл привезла внучек в мой дом без моего разрешения. Как они вообще туда попали? Вдобавок, мне звонит моя перепуганная дочь и умоляет забрать ее. Легавые решат, что я съехал с катушек и зря трачу их время.

Плевать! Сколько они моего времени потратили за эти годы!

Вытаскиваю телефон из кармана и, не сводя глаз с дороги, прошу голосового помощника набрать службу спасения. А пока меня соединяют, вдавливаю педаль газа в пол. Машина устремляется вперед, мелькают витрины магазинов и окна домов. Въезжая в район Догсторп, я весь трясусь от страха и адреналина. Что ждет меня в доме номер семь на Грин-роуд?

– Я не позволю тебе обидеть мою сестру! –  Дейзи встает между мной и Элис, которая забилась в угол комнаты. Мы в старой спальне Скарлет. Дверь плотно закрыта, шторы задернуты, и в полумраке комнаты кажется, будто в каждом углу притаились тени. Воздух до сих пор пропитан ароматом Скарлет –  смесью белого мускуса, кофейных зерен и кондиционера для белья с запахом весенней прохлады, –  словно она еще здесь, с нами.

– Я и не собираюсь ее обижать, –  возражаю я, тяжело опускаясь на кровать и жестом подзывая Элис. Однако Дейзи выставляет руку перед сестрой, не позволяя той подойти. Прикусываю язык до крови, но спрашиваю тем не менее ровным голосом: – Когда ты перестанешь мне перечить, Дейзи?

Старшая внучка смотрит сквозь меня и упрямо молчит. Напряжение нарастает, как только я тянусь за подушкой на кровати. Не важно, та ли она самая, в которую Скарлет издала свой последний вздох, намек очевиден.

– Ты, конечно, видела ее раньше. –  Ее бровь дергается, но ответа нет. Хотя я точно знаю, что мои слова пронзают ее маленькое сердечко. –  Ничего не напоминает?

Дейзи сглатывает и в слезах отступает на несколько шагов.

– Нет, –  бормочет она.

Пользуясь ее замешательством, я, как хищная птица, бросаюсь вперед и, схватив Элис за руку, усаживаю девочку на кровать рядом с собой. Она не сопротивляется, только всхлипывает. Во мне вскипает раздражение –  так и хочется прикрикнуть на нее, чтобы перестала реветь и вела себя как взрослая. Впрочем, сейчас не время их воспитывать.

– Расскажи-ка мне о той ночи. Что случилось, когда ты нашла мать?

Глаза Дейзи расширяются от нахлынувших эмоций, однако во взгляде снова появляется ледяной укор. Тогда я направляю на нее трость, будто орудие убийства. Тык. Тык. Тык. Металлический наконечник трости бьется о ее сжатые пальцы. Наконец она злобно произносит:

– Я тебя ненавижу. Жаль, что ты моя бабушка.

– Считай меня своей крестной феей, потому что на самом деле мы вообще не родственники, –  радостно говорю я, хихикая, как настоящая ведьма.

Резко втянув в себя воздух, Дейзи спрашивает:

– Что ты имеешь в виду? Маму удочерили?

– Нет, –  отрезаю я, рассеянно поглаживая голову Элис на моей груди в попытке успокоить. –  Я имею в виду, что никогда не была знакома с вашей матерью.

Дейзи не верит собственным ушам.

– Что?! Ты сошла с ума! –  говорит она, запинаясь, и крутит пальцем у виска. –  Элис, отойди от нее! Она опасна.

Я довольно сильная для своего возраста, так что Элис не вырваться. Перепуганная девочка дергается, как кролик в капкане, готовый отгрызть себе лапу, лишь бы освободиться. На самом деле мне нужна только Дейзи. Я знаю, что у настоящей бабушки не должно быть любимчиков, но я всегда была неравнодушна именно к старшей внучке.

– Если ты хоть пальцем тронешь мою сестру, я… –  начинает она с угрозой в голосе.

Перебивая ее, я саркастически хмыкаю:

– То что ты сделаешь? Убьешь меня? Не волнуйся, я прекрасно знаю, на что ты способна.

Она стискивает зубы и выставляет вперед челюсть.

– Отпусти ее!

– Да кому нужна Элис! –  презрительно кривлюсь я, качая головой. –  Ты –  вот кем я восхищалась с самого начала. С того самого момента, как впервые тебя увидела.