– Боже, вот ублюдок. Кто? Когда? Как?

– Он убил настоящего Маркуса Бушара. Я не хотела тебе говорить на случай… Не хотела тебя пугать…

– Твою мать, Линда. Он сам тебе сказал, или ты выяснила?

– Он сам сказал. – Кивнув, я крепко зажмуриваюсь. Меня до сих пор трясет от пьяного признания Маркуса. – Потом расскажу подробнее. Если честно, меня тошнит при одной этой мысли.

– Ты замужем за убийцей.

– Если он убил однажды, то может сделать это снова, – предупреждаю я, стараясь не обращать внимания на благоговейный трепет, мелькнувший в голосе Гейл. – Вот почему я не могу оставить тебя с ним наедине. Я никогда себе не прощу, если с тобой что-нибудь случится.

– Но а как иначе?

– Может, я спрячусь у тебя на лодке?

– Слишком опасно, – тут же выпаливает Гейл. – К тому же он не разрешает тебе выходить из дома.

– Ладно. – Я сглатываю. Мне трудно быстро придумывать очередную ложь. Да и вообще в моих россказнях навалом нестыковок. – Может, ты позвонишь мне на запасной телефон прямо перед его приездом, и я буду на связи, подслушивать на всякий случай? И смогу прийти к тебе на помощь, если понадобится.

– Неплохая идея, – соглашается Гейл, – но почему бы просто не заснять все происходящее?

– Секс-видео? – Я морщусь от отвращения.

– Тогда у тебя будут все возможные доказательства.

– Но он может использовать запись против тебя и скажет, что ты его подставила.

– Об этом я не подумала, – признает Гейл.

– По-моему, лучший вариант – это запостить фото в соцсети. Ты молодец, что придумала.

– Но видеозапись можно использовать в качестве подстраховки. Для нашей безопасности.

– Точно, – соглашаюсь я и, стараясь звучать как можно спокойнее, добавляю: – Жаль, что у нас нет человека, который поставил бы камеру в твоей спальне так, чтобы я могла видеть происходящее на запасном телефоне прямо из дома. Я могла бы за тобой присматривать на всякий случай.

– Присматривать за моими прелестями, – смеется Гейл, и при мысли о том, как она снимает свое красивое красное кружевное белье перед мои мужем, у меня по коже бегут мурашки.

– Боже! – восторженно вопит Гейл так, словно ей явилось нечто удивительное.

– Что?

– Тебе повезло, детка.

Судя по развязности в ее голосе, она что-то придумала.

– С чего вдруг?

– С того, что я знаю, кто нам поможет. И будет держать рот на замке.

– Кто? – спрашиваю я.

– Рей из бара «Кози»!

– Рей? – повторяю я так, будто этот ответ не был очевиден с самого начала и Гейл сама сообразила, что к чему.

– Надо будет сделать ему минет, но это не сложно, он обрезанный.

– Ты чертов гений! – хвалю я Гейл, поглядывая на своего ухмыляющегося мужа, который остановил косилку и теперь стоит у забора, забалтывая молодую, недавно ставшую матерью соседку, муж которой уехал на несколько дней по работе.

– Знаю. Я еще тот сыщик, скажи? – чирикает Гейл голосом назойливого волнистого попугайчика.

Духовка пищит; неужели прошло целых десять минут? Я узнала все, что хотела, пора заканчивать разговор.

– Мне нужно идти, Гейл. Он возвращается в дом, – с деланной паникой произношу я и бросаю трубку.

Надев варежки для горячего, я достаю пирог из духовки – он идеально подрумянился. И я делаю с пирогом то, чего не делает ни одна приличная женщина: достав из кармана два пакетика слабительного, я обильно посыпаю им картофельную верхушку.

– Мне нужно отойти, – коротко информирует Маркус, не зная, куда девать взгляд, лишь бы не на меня. Он расстарался сильнее, чем я ожидала, и, должна признать, это больно. Свежемытые волосы аккуратно затянуты черной вельветовой резинкой, от него пахнет Eau Sauvage, восхитительным миксом дерева и цитруса, от которого у меня до сих пор бабочки в животе. На нем льняная рубашка и брюки, которые я вчера гладила. Он не идет, он шествует и все время ловит свое отражение во всех отражающих поверхностях. И вот теперь, общаясь со мной, он глядится в большое, в белой раме, зеркало от Laura Ashley.

– Собрался развлечься? – спрашиваю я, делая вид, будто читаю книгу. Я точно знаю, куда он собрался, но мне интересно, что он придумает.

– Удивлен, что тебе не все равно, – бормочет он, беспокойно засовывая руки в карманы. Я молчу, и он кашляет в руку – впервые вижу у него такой виноватый жест. – Карты, должен признать. Буду поздно.

– Что ж, я ждать не буду, – раздраженно отвечаю я.

– Не будешь.

Мой пристальный взгляд застает его врасплох, и он тут же смущается. Словно никогда прежде я так на него не смотрела. Я сбиваю его с толку. Он думает, что знает меня. Что мне нечем его удивить. Но скоро он узнает, как сильно ошибается.

До него дойдет, что предыдущие два дня, когда он промучился, подстроила именно я, подсыпая слабительное ему в еду, чтобы он не вздумал выйти из дома. Он решил, что подхватил кишечный вирус, и сидел дома, не отходя далеко от туалета на случай, если его опять прихватит. Он был на унитазе, со спущенными штанами и с аэрозолем наготове, когда к нам постучалась та самая соседка, молодая мамочка; она представилась Бекки и поинтересовалась, где Маркус, и почему он не приходит помочь ей перетащить тяжелую мебель. Я честно рассказала ей, что у него диарея. И, глядя на ее упругую грудь, заметную под тонким слоем ткани топа, добавила, что он случайно наделал в штаны. «Так бывает у пожилых людей», – добавила я так, словно старость нечто вроде болезни, передающейся половым путем. Она в отвращении наморщила покрытый веснушками нос и, как я думаю, теперь вряд ли будет липнуть к моему мужу.

Входная дверь хлопает, и, прокравшись к окну, я выглядываю наружу. Маркус как раз садится на переднее сиденье такси. Он и раньше так делал, так что я понимаю, чего он добивается. Хочет произвести впечатление на таксиста, типа он не из тех клиентов, что садятся сзади и за всю поездку не проронят ни слова. О нет, он будет болтать без умолку, сделает вид, будто ему ужасно интересно, как водитель провел день, что нового в тарифах на поездки и все такое, когда на самом деле ему глубоко плевать. Это шоу. Жаль, что ему до сих пор нужно одобрение посторонних людей. Да пошли они – но это я, новая Линда, теперь так считаю.

Мысль о том, куда он едет, причиняет мне боль. На лодку. К Гейл. Вдруг все стало реальностью. Мой страх, что Маркус вступит в отношения с другой женщиной, накрывает все вокруг, словно грозовая туча, и меня охватывает дурнота. Я сглатываю тошный комок, распрямляюсь, напомнив себе, что мне нужно быть сильной. Мне надо держать эмоции под контролем. Я лишь надеюсь, что Гейл сделает то же самое.

Я вынимаю запасной телефон, который Гейл оставила под крыльцом пару дней назад, и дважды клацаю на единственное приложение на экране, ввожу пароль GailPLAN@69. Почти сразу на экране появляется расплывчатое изображение. Я жду, пока кружок покажет полную загрузку и, повернув телефон на бок, нажимаю на полноэкранный режим. Вот она, смятая постель, накрытая лоскутным покрывалом винного цвета, по которому я безошибочно могу узнать спальню Гейл.

– Привет, Гейл. Ты тут? Маркус уже едет, – нарочито певуче произношу я, потому что если она почувствует, что я нервничаю, то разнервничается тоже. А мне это совершенно не нужно.

– Я тут.

Гейл заходит в кадр и садится на край постели. Кажется, будто она так близко. Только руку протяни.

– Качество отличное. Лучше, чем я ожидала.

– Кто бы знал, что мы купим шпионскую камеру, которая выглядит как электронные часы, в интернете меньше чем за пятьдесят фунтов.

– Маркус ни за что не догадается, что его снимают.

– Он давно уехал? – спрашивает Гейл, быстро проводя рукой по волосам.

Она нервничает, но я не буду на это указывать, она только встанет в позу, поэтому я меняю тему.

– Минуты три назад. У тебя еще пятнадцать минут.

– Черт. Неужели свершится? Не могу поверить, что он клюнул.

– Надеюсь, ты сказала ему, что хочешь обсудить мои проблемы с психикой?