— Алик погиб! Это вы его убили? — Карина выдавила из себя слова, которые вертелись у нее в голове. Говорить было трудно, воздуха не хватало. Мужчина еще сильнее сжал ей горло.

— Заткнись и только слушай. Ты должна также в подробностях описать все, что случилось под водой с твоим дружком. Без твоих бабских фантазий. Только факты. Наговоришь все на диктофон и отнесешь его на скамейку. На ту, где ты сегодня сидела в аллее. У тебя есть час. Время пошло. Полицию не впутывай. Она у нас под контролем. Это тебе не поможет. Хочешь жить — вспомни все. Поняла?

— Да.

— Ты видела подводную лодку?

— Да, только сверху.

— Ты ее рассмотрела?

— Не очень. Она вся была заросшая ракушкой и травой.

— Ты рассмотрела номер? Говори правду!

— Нет! Видимость была плохая, я видела лишь силуэт! Я не спускалась на уровень лодки. Она лежит на глубине 50 метров. Только Алик спускался на самое дно. Он ее обследовал. Я сверху наблюдала.

— От того, что ты вспомнишь, зависит твоя жизнь. Подойди к окну, не оборачивайся, иначе я тебя застрелю.

Нападающий отпустил ее и грубо пихнул к окну. Карина обмякла и как мешок полетела на пол. Она успела выставить руки и сгруппироваться при падении. Ей хватило несколько секунд, чтобы прийти в себя и конечно она обернулась. Она увидела только силуэт удаляющегося мужчины. Длинные ноги, мощный торс, широченная спина. На нем был камуфляжный костюм. Этого было достаточно. Она узнала капитана катера. На голове у него была балаклава. Та же фигура, тот же силуэт, тот же рост.

Карина бросилась к розетке рядом с письменным столом. Из нее торчало только зарядное устройство. Мобильник исчез.

— Вот козел, все продумал.

На столе лежал маленький диктофон. Она повертела его в руках, раздумывая над предложением. Был ли у нее выбор? А если она запишет информацию? Что тогда? Она будет уже не нужна. По законам жанра, хороший свидетель — мёртвый свидетель. Только они не знают, что ее информация не имеет большой ценности. Она не специалист по подводным лодкам времен второй мировой войны. И она почти ничего не разглядела на глубине. Дело времени и ресурсов. Если постараться, то можно найти дайверов для повторного погружения на экстремальную глубину. Но тогда будет новая утечка информации, все больше людей узнает о субмарине, круг расширится. А это то, что не хочет заказчик. Ему нужна эксклюзивность и секретность. Он даже не разрешил делать фотографии. Значит, пока она единственный носитель нужной информации. Флэшка, мать твою. На этом можно сыграть и потянуть время. Хотя, с другой стороны, играть в ее положении? У нее нет охраны и нет защиты. Да и от кого защищаться? А что, если они и вправду крышуют полицию и Коробей лишь марионетка в их руках? Сегодня он пригласил ее в участок для дачи официальных показаний. Но тогда зачем весь этот цирк с диктофоном? Она и так все расскажет следователю. Нет, что-то не клеится одно с другим. Полицию интересует смерть Алика, а капитана интересует подводная лодка. Это он сначала озвучил. Это первостепенно. Ему плевать на Алика. Он и ее мог задушить легко, не напрягаясь и не колеблясь. Но он дал ей возможность все вспомнить и описать не под давлением, а спокойно. Ему нужны точные факты. Отчет. Конечно, он тоже работает на заказчика. Возможно, у них с Аликом был один и тот же заказчик. Так или иначе кто-то должен выполнить заказ. Алик мог сделать детальный анализ немецкой подводной лодки, точно определив модель, характеристики, дату выпуска и даже дать предполагаемую причину выхода из строя данной субмарины. Она — нет. Зачем тогда его убили, логичнее было убить ее, как свидетеля. Может она должна была погибнуть? Но поврежден был только мужской комплект оборудования. Нет, она никого не интересовала. А может это был несчастный случай? Но Алик мертв, а она жива. На безрыбье и рак рыба, — Карина зашла в тупик. Она просто гоняла мысли по кругу.

Уровень адреналина упал, и она немного успокоилась. Она ничего не потеряет, если сделает запись своих воспоминаний. Она закроет заказ Алика. Он никому не будет должен после своей смерти. А потом она поедет в следственный отдел и все расскажет Коробею. А также потребует круглосуточную охрану для себя. Пусть следак расследуют это дело. А лучше вообще пусть ее спрячут, обеспечат охраной. Ей сейчас нужна программа защиты свидетелей.

Карина размечталась. Бред, конечно. Они не в Америке и ей угрожает не мафия, а просто обосравшийся чувак с военным прошлым, у которого все пошло не по плану. Алик мертв, а его сейчас могут кастрировать за невыполнение заказа. Вот и мечется, как ужаленный. Ну невыгодно было заказчику убивать Алика до того, как они получат отчет. После, возможно, но только не вовремя погружения. Если так, то почему катер уплыл? Почему не дождался? И почему оборудование Алика было повреждено?

Карина вдруг все поняла. Это не капитан все затеял, его просто подставили вслепую. А если так, то можно предположить, что существует еще одна сторона, которая хотела смерти Алика. И эти люди воспользовались ситуацией. Но кто они такие?

Голова разболелась, горло горело. Она взяла диктофон и начало подробно описывать погружение. Она с легкостью перенеслась во вчерашний день. У нее была хорошая память на детали. Через несколько минут она вышла из отеля и направилась к парку. Она была абсолютно спокойна. Она знала, что за ней следят. Но это ее не волновало. В людном парке на нее не станут нападать. А в отель она больше не вернется. На плече, она несла большую сумку со всеми своими немногочисленными вещами.

У нее был план. Она вспомнила о Коробее то, что ей могло помочь в ее деле.

На совещании присутствовали несколько человек. Герольд, как всегда, был неразговорчив и оперировал только имеющимися фактами. А факты ему говорили, что нужно продолжать расследование. Однако начальник отдела так не считал.

— Герольд Александрович, я прочитал показания гражданки Быстровой и не вижу смысла в возбуждении дела об убийстве.

— Семен Владимирович, мы знаем о повреждении в шланге для подачи дыхательной смеси в аппарате для дайвинга. Надрезы могли быть сделаны заранее с целью убийства его на глубине.

— Это не прямые улики. Козырев погрузился на глубину почти 50 метров, используя непроверенное оборудование. Он рисковал и подвергал риску Быстрову. Глубина экстремальная для обычного туристического оборудования не первой свежести, то есть бывшего в активном употреблении. Возможно оборудование вообще не проходило никакие технические проверки. Со слов Быстровой, мы делаем вывод, что она находилась на глубине 45 метров в то время, как Козырев, обследуя затонувший объект, отдалился от нее и превысил допустимый уровень погружения. Он опустился на отметку 50 метров. Это экстремальная глубина, которая возможно и отразилась на утечке дыхательной смеси. К тому же шланг мог повредиться о металлический борт объекта при обследовании. Вадим Михайлович, а что вы скажете?

Патологоанатом неуютно заерзал в кресле. Он четко поймал направление ветра, дующего сверху. Начальству виднее. Но лучше подстраховаться.

— Теоретически да, так оно и есть. Шланг мог быть просто изношенным или иметь внутренний дефект, который на глубине привел к фатальным последствиям. Также шланг мог быть поврежден острым краем обшивки затонувшего объекта. Но, с другой стороны, эти дефекты могли быть и заранее произведены на суше, четко выверены с расчётом на действие давления на глубине. Это может быть преднамеренным покушением на убийство. Порез мог быть сделан лезвием или скальпелем.

— Хорошо, Вадим Михайлович, теперь ваше заключение по Козыреву. Что послужило причиной смерти?

— В результате быстрого подъёма с глубины произошло азотное отравление. Козырева накрыла «кессонка» или декомпрессия. При подъеме пузырьки азота попали в ткани и разрушили их. На теле обнаружены многочисленные гематомы. Также гематомы обнаружены во всех внутренних органах. Наш дайвер буквально «закипел» внутри. В результате — болевой шок и остановка дыхания. Ткани легкого и сердца разрушились за несколько минут или секунд. Сознание он потерял быстро. У него не было шансов выжить.