Послышался новый звук.
На ее руку опустилась рука в перчатке, пальцы сомкнулись на ее запястье.
Джейн закричала непроизвольно. Собственные крики напугали ее не меньше, чем эта рука, поскольку в них явственно слышались безумные нотки. Крики пронзили купольный свод, заполнили пространство и отдались эхом. Однако в тот же момент она инстинктивно отшатнулась назад, оттолкнувшись ногами от белых плиток бортика. Что-то, кажется, сверкнуло, пролетев мимо ее плеча, и обожгло ее.
Схватившие ее пальцы разжались. Джейн перевернулась со спины на бок и захлебнулась, когда голова оказалась под водой. Затем она осознала, что одновременно произошло несколько событий. Она услышала быстро бегущие шаги, что даже в таком положении вызвало у нее недоумение. Кто-то загремел и застучал – должно быть, дверью в фойе. Раздались голоса.
Все огни над бассейном зажглись, ряд за рядом, пока не стало светло как днем. Голоса зазвучали громче, и она услышала, как ключ вставляют в замок.
Дверь в фойе распахнулась. Фред Барлоу, позади которого маячил заспанный ночной портье без пиджака, ворвался внутрь и тут же остановился. Если не считать их, в пышно украшенном фойе никого не было.
Фред, в свою очередь, заметил взбаламученную воду в бассейне, бившуюся о стенки, и блестящие лужи на полу. Увидел, как Джейн смотрит на него, после чего она словно из последних сил подплыла к короткой лесенке.
Фигурка в желтом купальнике схватилась за перекладины лесенки и с трудом поднялась. Она вышла, и колени у нее слегка подгибались, она дышала с трудом, но старалась засмеяться.
Он сумел заговорить.
– Что тут?.. – выкрикнул он. – Ради бога, что случилось?
– К-кто-то пытался меня…
Он сгреб в объятия фигуру, с которой текло ручьями, убрал с ее лица мокрые волосы и принялся бубнить что-то неразборчивое, очевидно успокаивая.
– Пытался – что?
– Не знаю. Убить, я подумала. Должно быть, я чудовищно выгляжу, да? – Она закашлялась. – Не дашь мне халат?
Халат ей дал ночной портье. Пока она надевала его, смеясь и пальцами расчесывая волосы, заверяя при этом, что с ней все в порядке, ночной портье стоял рядом с выражением крайнего, болезненного неодобрения на лице. Он словно говорил, что широта взглядов широтой взглядов, однако на этот раз дело зашло слишком далеко. Даже когда Джейн рассказала, что случилось, выражение его лица не переменилось.
– Здесь сейчас никого нет, мисс, – заметил он.
Лицо Фреда побелело.
– Кто бы это ни был, – сказал он, – он мог уйти через зимний сад и наверх по лестнице – в точности как шел я. – Он повернулся к портье. – Наверху сейчас есть кто-нибудь? Я имею в виду, кто-то из служащих?
– Нет, сэр. Никого, кроме меня. Сейчас ведь уже половина двенадцатого. Половина двенадцатого!
– Вы не видели, чтобы кто-то посторонний отирался там?
– Нет, сэр. Никого, кроме вас. Я был у себя в каморке, вздремнул немного… Лично я, – прибавил портье с мрачной многозначительностью, – не одобряю все эти игры. Ничего личного.
– Игры! Да вы посмотрите!
Он прошелся вдоль края бассейна и показал рукой. Зеленоватая вода все еще колыхалась волнами, мешая смотреть. Однако было ясно, что все они различают предмет на дне бассейна в нескольких дюймах от стенки, примерно на середине длинной стороны. Это был блестящий металлический предмет, похожий на нож с широкой рукоятью. Кажется, на нем виднелись какие-то буквы.
Вспомнив о чем-то, Джейн сунула правую руку под халат и тронула левую чуть ниже плеча. Пока мужчины рассматривали нож, она закатала рукав халата, чтобы взглянуть. На руке виднелась очень тонкая царапина, едва вспоровшая кожу, из которой успела выступить пара капель крови. Порез саднило, но никаких других повреждений она не обнаружила.
Фред крутанулся на месте.
– Ты ранена?
– Нет. Ни царапины. Прошу тебя! Не волнуйся!
– Да и не о чем, – объявил портье. – Как и говорит молодая леди. Вы знаете, что там лежит? Это же нож для бумаг.
– Что?
– Нож для бумаг. Он тупой. Им никого нельзя зарезать, как бы вы ни старались. Он из холла наверху или, может, еще откуда. Что, сэр, вы мне не верите? Вы ведь до сих пор не оделись. Нырните, достаньте и сами увидите.
Фред так и сделал. Когда он вынырнул вместе с предметом, портье сиял довольной улыбкой. Вдоль лезвия были выдавлены золотом слова «Отель „Эспланада“, Тониш». Лезвие ножа было скруглено, а кончик такой тупой, что было очевидно – причинить им ощутимый вред никак невозможно. Портье вытер нож о рубашку и сунул в карман.
– Лично я, – повторил он, – не одобряю все эти игры. Ничего личного.
– Ладно. Нам нужна наша одежда.
– Не знаю, обязан ли я отдавать ее вам, сэр.
– Хорошо, пусть. Значит, я выйду из этого проклятого заведения в купальном костюме и сообщу первому же полисмену, который меня остановит, что отель «Эспланада» отказывается вернуть мне мои штаны. – Голова у него шла кругом от гнева. – Я тут подумывал уговорить вас принять фунтовую банкноту в благодарность за ваши труды, но если вы настроены таким образом…
– Тсс! Фред! Все хорошо! Он отопрет для нас раздевалки. Вы же отопрете?
– Я не говорил, что не стану этого делать, мисс. Я сказал только, что мне не положено находиться здесь, внизу, после того как все было заперто. Получается против правил. Но если вы пройдете за мной сюда, я, так и быть, отопру вам раздевалки.
Пока он открывал двери, еще одна мысль осенила Фреда Барлоу.
– Минуточку, – бросил Фред и снова сорвался с места.
Он побежал, несмотря на портье, который издавал у него за спиной отчаянные вопли. Широкая лестница, застеленная толстым ковром, вела мимо нескольких лестничных площадок наверх, на первый этаж. Фред перешагивал через три ступеньки разом. Это нападение на Джейн, явно не имевшее цели серьезно ей навредить, все равно сильно обеспокоило его.
Оно было бессмысленным. Оно не вписывалось в дело об убийстве. Угроза? Шалость, детский розыгрыш, призванный напугать? Больше всего походило на последнее. Но в таком случае…
В главном холле, просторном и хорошо проветренном, было темно. Мраморный пол здесь казался гораздо прохладнее, чем внизу, и Фред не стал мешкать. Большие стеклянные двери в глубине вели в основную зону для отдыха, где мерцало насколько огней. Здесь стояло множество пальм в кадках, а в центре помещения сонно бормотал фонтан.
В мягком кресле, такой же сонный, восседал доктор Гидеон Фелл.
Пенсне слетело у него с носа. Трубка выскользнула изо рта, однако от падения на пол ее спасли горные кряжи жилета. Из ноздрей вырывалось таинственное посвистывание, как будто заставлявшее его время от времени подергиваться. Однако, когда Фред приблизился, он вздрогнул, буркнул что-то и открыл один глаз.
– Давно вы тут сидите? – спросил Фред.
– А? О! Ну да, какое-то время сижу.
– Спали?
– Говоря откровенно, планировал дьявольский заговор. – Он нашарил пенсне и заморгал, поглядев сквозь стекла. – Ого! – удивился он. – Если позволите высказать мое впечатление, вы похожи на монаха нищенствующего ордена, только менее благочестивого и куда более мокрого. Кой черт принес вас сюда?
Фред пропустил все это мимо ушей.
– Вы не видели, проходил кто-нибудь через этот холл – из дальней части отеля в переднюю – за последние несколько минут?
– Если подумать, я видел, как вы проделали это минут десять назад. Только я не поверил своим глазам. Я подумал: должно быть, вы мне приснились.
– Нет, я имею в виду, после меня. Хотя и в том же направлении. Не видели?
– Никого, кроме мистера Эпплби.
– Эпплби!
– Наш друг стряпчий. Вероятнее всего, шел спать. У меня не было настроения болтать с ним, хотя, как я понимаю, сегодня вечером он общался с Грэмом. – Доктор помолчал. – Впрочем, обратите внимание на все эти пальмы. Я смог бы кого-то увидеть, только если он шел по главному проходу. А что случилось?
Фред рассказал ему.
Дремотное выражение, вызванное сном или сосредоточенными размышлениями, сошло с лица доктора Фелла.
