В глазах леди Лакландер вдруг промелькнуло выражение неподдельного ужаса, как будто все вокруг в один голос закричали, что именно мертвым его с ней и увидели. Она взмахнула руками и поспешила закончить рассказ:

– Послышался глухой звук, как будто на землю бросили что-то тяжелое и мокрое. Морис сказал, что подаст в суд, на что Финн ответил, что тогда он добьется, чтобы собаку Мориса изолировали, потому что та гоняет его кошек. На этом они разошлись. Морис в бешенстве поднялся на холм и увидел меня. А Окки Финн, насколько я понимаю, вернулся домой.

– А рыба была у полковника в руках?

– Нет. Я же сказала, что он отказался к ней прикасаться и оставил ее на мосту. Я видела ее, когда возвращалась домой. Думаю, что она и сейчас там.

– Сейчас она лежит возле тела полковника Картаретта, – сообщил Аллейн. – И возникает вопрос – кто ее туда положил?

Наступила долгая тишина.

– Может, он за ней потом вернулся и все-таки забрал? – неуверенно предположил Марк.

– Нет, – твердо возразила Роуз. Все повернулись к ней. На лице еще виднелись следы слез, а голос дрожал. После появления Аллейна она почти все время молчала, и он даже решил, что она, наверное, слишком потрясена, чтобы их слушать.

– Нет? – мягко переспросил он.

– Он бы ни за что так не поступил, – сказала девушка. – Это совершенно на него не похоже.

– Это правда, – поддержала ее Китти, всхлипывая. – Это на него не похоже.

– Извините меня, – тут же исправился Марк. – Я сказал глупость. Конечно, вы правы. Полковник так бы не поступил.

Роуз бросила на него такой красноречивый взгляд, что Аллейн сразу понял, какие их связывают отношения.

«Они любят друг друга, – подумал он, – и если я хоть что-нибудь понимаю, то его отец неравнодушен к ее мачехе. Очень запутанный клубок».

– А вы долго еще оставались на месте после его ухода? – поинтересовался он у леди Лакландер.

– Нет. Мы поговорили минут десять, а потом Морис вернулся по мосту на другой берег и скрылся в ивовой роще.

– А какой дорогой вы направились домой?

– Через перелесок.

– А вам его было видно в ивняке?

– Конечно. Я остановилась передохнуть, посмотрела вниз по склону и увидела, как он забрасывает удочку.

– Время тогда было около восьми.

– Верно. Около восьми.

– По-моему, вы упомянули, что оставили свои принадлежности для рисования, которые должны были позже забрать.

– Именно так.

– А вы не могли бы сказать, кто именно их забрал?

– Кто-то из слуг. Наверное, Уильям, наш лакей.

– Нет, – вмешался Марк. – Нет, бабушка, это я их забрал.

– Ты? – удивилась та. – А что ты там де… – Она не стала заканчивать фразу.

Марк тут же пояснил, что навещал больного в деревне, а потом зашел в Хаммер-Фарм поиграть в теннис и пробыл там до десяти минут восьмого. Домой он возвращался по Речной тропинке, а у Нижнего моста заметил на пригорке трость-сиденье, складной стул и этюдник, сложенные в кучку. Он принес их в Нанспардон как раз в тот момент, когда лакей собирался за ними отправиться. Аллейн поинтересовался, не видел ли Марк на мосту форели, и тот заверил, что никакой рыбы там не валялось. Его бабушка, не выдержав, всплеснула руками:

– Ты не мог ее не заметить, Марк! Огромная рыбина, которую в сердцах бросил Окки Финн! На самом мосту! Тебе наверняка пришлось через нее перешагивать!

– Ее там не было, – снова повторил Марк. – Извини, бабушка, но когда я проходил по мосту, никакой рыбы там не было.

– Миссис Картаретт, – обратился Аллейн к Китти, – вы проходили по мосту через несколько минут после леди Лакландер, верно?

– Да, – подтвердила Китти. – Мы видели, как она входит в перелесок, когда возвращались со второй лунки.

– А сэр Джордж, в свою очередь, тоже направился домой через перелесок, а вы пошли вниз по склону по Речной тропинке?

– Верно, – безучастно подтвердила она.

– А вы видели эту злополучную рыбину на Нижнем мосту?

– Боюсь, что нет.

– Получается, что от без десяти восемь до десяти минут девятого кто-то забрал рыбу и оставил ее в ивняке. Вы все согласны, что полковник Картаретт не мог передумать и вернуться за рыбой? – спросил Аллейн.

Джордж насупился и заявил, что не может быть ни в чем уверен, а леди Лакландер заверила, что, судя по словам самого полковника, он бы ни за что на свете не притронулся к этой рыбе. Аллейн отметил про себя, что, будь полковник настроен так решительно, он не стал бы срезать траву, чтобы унести рыбу домой в корзине, а именно этим он, судя по всему, и занимался в последние минуты жизни.

– Полагаю, ни у кого нет сомнений, что та рыба была той самой знаменитой Старушкой?

– Ни у кого, – подтвердил Марк. – Других таких в Чайне не водится. Это точно.

– А вы, случайно, не бросили взгляд в сторону ивовой рощи, когда шли в перелесок?

– По-моему, нет. Я тащил вещи, оставленные бабушкой и не…

В этот момент Китти пронзительно вскрикнула.

Крик был негромким и оборвался почти сразу. Китти, привстав с софы, прижала ладонь к губам и глядела расширившимися глазами на нечто за спиной Аллейна. Подведенные брови замерли наверху.

Все обернулись посмотреть, что испугало Китти, но увидели только закрытую стеклянную дверь на террасу, в которой отражались озадаченные лица присутствующих.

– Там кто-то есть! – прошептала Китти. – Оттуда кто-то заглянул. Джордж!

– Моя дорогая, вы просто увидели отражение Джорджа, там никого нет, – заверила ее леди Лакландер.

– Нет, есть!

– Наверное, это сержант Олифант, – предположил Аллейн. – Мы оставили его снаружи. Фокс?

Фокс уже направлялся к двери, однако в этот момент за стеклом показался мужчина. Он двигался неуверенно и остановился у порога. Китти негромко охнула. Фокс взялся за ручку двери, но тут на лицо незнакомца упал луч фонаря подоспевшего Олифанта, и все увидели смертельно бледного Октавиуса в неизменной шапочке с кисточкой.

Фокс открыл дверь.

– Прошу прощения за непрошеное вторжение, – произнес мистер Данберри-Финн. – Я ищу рыбу.

Мистер Финн производил довольно странное впечатление. Свет в комнате, казалось, слепил его. Он щурился, отчего выглядел несколько надменным, что никак не сочеталось с необычайной бледностью и дрожащими руками. Финн покосился на Фокса, а потом оглядел собравшихся в гостиной.

– Боюсь, что я выбрал неудачный момент для визита, – произнес он. – Я понятия не имел… надеялся увидеть… – его кадык дернулся, – вообще-то мне нужен полковник Картаретт. – Он сжал зубы и растянул губы в подобие улыбки.

Китти издала нечленораздельный звук, а леди Лакландер заговорила первой:

– Мой дорогой Октавиус…

Но договорить ей не дал Аллейн, который вышел вперед и остановился перед мистером Финном.

– Вы сказали, сэр, что ищете рыбу? – спросил он.

– Прошу прощения, я, кажется, не имел чести… – начал он и, вглядевшись в лицо детектива, засомневался. – Или все-таки имел? – спросил он. Потом повернулся к Фоксу, который относился к ныне редкой породе детективов, чей род занятий можно определить с первого взгляда. Фокс был крупным седовласым мужчиной с проницательным взглядом. – А вот вам я точно не имел чести быть представленным, – закончил он с коротким нервным смешком.

– Мы – офицеры полиции, – сообщил Аллейн. – Полковника Картаретта убили, мистер Финн. Полагаю, я не ошибся, и вы – мистер Октавиус Данберри-Финн?

– Какое несчастье! Моя дорогая миссис Картаретт! Моя дорогая Роуз! Я потрясен. У меня нет слов! – воскликнул мистер Финн, округляя от изумления глаза.

– Тебе лучше войти, Окки, – сказала леди Лакландер. – Они хотят поговорить с тобой.

– Со мной?! – удивленно переспросил тот и прошел в гостиную. Фокс закрыл за ним дверь.

– Нам нужно задать вам несколько вопросов, – сказал Аллейн. – Вообще-то, думаю, нам теперь лучше поговорить с каждым отдельно, но сначала я бы попросил мистера Финна рассказать всем о рыбе, которую он разыскивает. – Он поднял руку, призывая всех хранить молчание. – Прошу вас, мистер Финн.