Аллейн держал письмо лицевой стороной вверх, и Роуз бросила на него безразличный взгляд.
– Послушай, дорогая, мне кажется, что тебе не стоит… – начал Марк.
– Можете его забрать, – сказала Роуз. – Наверное, это какой-нибудь проспект.
Аллейн поблагодарил ее и проводил взглядом спортивную машину, на которой Марк увез Роуз.
– Обманывать нехорошо, – заметил Фокс.
– Если полковник нас сейчас видит, надеюсь, он меня простит.
Аллейн распечатал письмо и развернул вложенный лист.
Дорогой сэр!
Покойный сэр Гарольд Лакландер за три недели до своей кончины позвонил мне по телефону, чтобы обсудить некоторые вопросы, связанные с изданием его мемуаров. В связи с главой 7 возникли некоторые трудности, и сэр Гарольд проинформировал меня, что собирается последовать Вашему совету. В случае своей кончины до выхода книги в свет он также пожелал, чтобы редактирование окончательного варианта было осуществлено Вами, если Вы на то согласитесь, и попросил сразу с Вами связаться по этому поводу. Сэр Гарольд подчеркнул, что решение об окончательном варианте текста должно быть принято только Вами, и никем другим.
Поскольку с тех пор мы не общались с сэром Гарольдом Лакландером, я пишу Вам в соответствии с его поручением и прошу сообщить, согласны ли Вы отредактировать мемуары, есть ли у Вас рукопись и к какому решению Вы пришли относительно важного и деликатного вопроса, который излагается в главе 7.
Буду весьма Вам признателен за безотлагательный ответ. Надеюсь, Вы не откажете мне в чести отобедать со мной в следующий раз, когда окажетесь в Лондоне. Если Вы соблаговолите известить меня об этом заранее, я освобожу это время от других встреч.
Мой дорогой сэр, искренне Ваш
– А теперь попробуйте угадать с двух раз, дружище Фокс, – сказал Аллейн, вкладывая письмо в конверт, – что это за «важный и деликатный вопрос, который излагается в главе 7».
Когда Марк подъезжал к воротам Нанспардона, Роуз попросила его остановиться.
– Пока мы не приехали, – сказала она, – я хочу кое-что с тобой обсудить.
– Конечно, – согласился Марк и, свернув на обочину, остановился и выключил двигатель. – И о чем ты хочешь поговорить?
– Марк, он не думает, что это какой-то бродяга.
– Аллейн?
– Да. Он считает, что это… кто-то из нас. Я уверена.
– Что значит «кто-то из нас»?
Роуз неопределенно махнула рукой:
– Кто-то из знакомых. Сосед. Или даже член его собственной семьи.
– С чего ты так решила? Аллейн просто выполняет свою работу и выясняет все обстоятельства.
– Он не думает, что это какой-то бродяга, – повторила она, повышая голос. – Он считает, что это кто-то из нас.
Марк помолчал, размышляя, и потом произнес:
– Предположим, хотя лично я этого не допускаю, но предположим, что на данном этапе у него действительно могли закрасться сомнения. В конце концов…
– Да, – не дала ему договорить Роуз, – основания для этого у него имеются, верно?
– Что ты хочешь этим сказать?
– Разве ты не видишь, что с нами происходит? Ты просто делаешь вид, что не понимаешь! Нет никаких сомнений, что он узнал о седьмой главе. – Увидев, как краска отхлынула от его лица, Роуз в отчаянии вскричала: – Господи! Что же я делаю с нами обоими?
– Ничего, – успокоил ее Марк. – Давай не будем лукавить. Ты считаешь, что Аллейн подозревает кого-то из нас – меня, отца или, возможно, бабушку? Что кто-то из нас мог убить полковника, потому что тот собирался опубликовать отредактированный вариант мемуаров? Ты это хочешь сказать?
– Да.
– Понятно. Может, ты и права, и у Аллейна имеются подобные подозрения. Но я хочу знать вот что: ты сама, Роуз… неужели ты сама тоже считаешь, что это возможно? Нет, – сказал он, – ничего не говори. Я не стану тебя спрашивать, пока ты не оправишься от шока. Лучше подождем.
– Мы не можем ждать. Я больше так не могу! Я не могу возвращаться в Нанспардон и делать вид, что, кроме нембутала и сна, меня больше ничего не интересует!
– Роуз, посмотри на меня! Нет, прошу тебя, пожалуйста, посмотри!
Марк положил ей ладони на щеки и повернул лицом к себе.
– Боже милостивый! – воскликнул он. – Ты боишься меня!
Она не пыталась освободиться, и он чувствовал, как по пальцам текут слезы.
– Нет! – вскричала она. – Это неправда! Я не могу тебя бояться – я тебя люблю!
– Ты уверена? Ты уверена, что в глубине души не хранишь воспоминание о том, как я ревновал тебя к нему и считал, что он мешает нашему счастью? Что его смерть сделала тебя богатой наследницей? Потому что это действительно так? И что издание мемуаров настроило бы моих родных против этого брака и обесчестило бы мое имя? Ты уверена, что не подозреваешь меня, Роуз?
– Да! Клянусь, что это так!
– А тогда кого? Бабушку? Отца? Дорогая, ты сама видишь, как дико это звучит, если произнести вслух.
– Я понимаю, что это звучит дико. – В голосе Роуз звучало отчаяние. – Как дико и то, что кто-то мог поднять руку на отца, но его же убили! У меня до сих пор это не укладывается в голове! Что вчера вечером кто-то убил моего отца!
Она убрала его руки с лица.
– Ты должен понимать, что должно пройти время, чтобы я смирилась с этой мыслью!
– Но что же мне делать?! – воскликнул Марк.
– Ничего. Ты ничего не можешь поделать, и это ужасно, правда? Ты хочешь меня поддержать и утешить, верно, Марк? И я хочу того же больше всего на свете! Но я не могу! Не могу, потому что убийца пока не найден!
Наступило долгое молчание. Наконец Марк заговорил:
– Я не хотел говорить об этом, Роуз, но боюсь, что теперь придется. В конце концов, мы же не единственные! Если под подозрение попадают моя бабушка, мой отец, я сам и, конечно, Окки Финн, то с таким же успехом нельзя исключать еще одного человека.
– Ты имеешь в виду Китти? – спросила Роуз.
– Да. Наряду с нами.
– Нет! – вскричала Роуз. – Нет! Я не стану слушать!
– Тебе придется меня выслушать. Раз уж мы зашли так далеко. Ты думаешь, мне нравится напоминать себе – или тебе, – что мой отец…
– Нет! Нет, Марк! Пожалуйста! – Роуз снова разразилась слезами.
Иногда по-настоящему близкие люди обладают удивительным свойством не только привлекать друг друга, но и выводить из себя. Причем, как это ни странно, зачастую раздражение могут вызвать именно переживания. Залитое слезами лицо, искренняя скорбь, неподдельное страдание одних вызывают чувство беспомощности у других, и эта неспособность помочь близкому человеку невольно оборачивается глухим раздражением.
Роуз заметила, как у Марка потемнело лицо, и он отстранился.
– Я не могу ничего с собой поделать, Марк, – пролепетала она.
Она выслушала его доводы и чувствовала, с каким трудом он пытается держать себя в руках. Марк несколько раз повторил, что они должны смотреть на вещи объективно.
– Подумай сама! – Он едва сдерживался. – Китти есть, разве не так? А как насчет Джеффри Сайса и сестры Кеттл? Почему ты ограничиваешь круг подозреваемых только Лакландерами?
Роуз отвернулась и, положив руку на опущенное стекло, уткнулась в нее лицом и разрыдалась.
– Будь я проклят! – взорвался Марк и, выскочив из машины, принялся нервно расхаживать взад-вперед, пытаясь успокоиться.
В этот момент на дорожке появилась машина с возвращавшейся домой Китти за рулем. Увидев автомобиль Марка, она притормозила. Роуз, всхлипывая, пыталась взять себя в руки. После секундного размышления Китти вылезла из машины и подошла к Роуз. Марк сунул руки в карманы и отошел в сторону.
– Я не хочу показаться назойливой, – сказала Китти, – но, может, я могу чем-то помочь? Если мне лучше уехать – просто скажи.
