— А если я и ее убью?

— Не сможешь, — отвечает Богдан. — Только сам Господь может убить Элизабет.

— И даже Господь сначала хорошо подумает, — добавляет Рон.

Дэйви смотрит то на Рона, то на Богдана и, кажется, над чем-то размышляет.

— Вы мне нравитесь, — наконец произносит он. — Вы идиоты, но вы мне нравитесь. Допустим, я не стану убивать вас за то, что вы явились ко мне домой и обвиняете меня в убийстве. Обычно я за такое пристреливаю на месте.

— Дэйви, — говорит Рон, — когда Ник и Холли к тебе приходили?

Дэйви задумывается:

— Во вторник. Я как раз пришел с аквааэробики.

— Значит, она рассказала тебе о деньгах во вторник, а в пятницу вечером ее убили. Сам посуди. Это подозрительно.

— Это ты так думаешь, — отвечает Дэйви. — И я понимаю почему. Но ты сам неужели не видишь, где твоя теория хромает?

— Нет, — произносит Рон, но ощущает неуверенность. Может, его теория и впрямь хромает? Рон не всегда наблюдателен. Но враг не должен видеть сомнений. Стоит засомневаться — и враг, считай, уже победил.

— Знаешь, где дыра в твоей теории? — спрашивает Дэйви. Рон готовится записывать. Элизабет потребует полный отчет. — Нику и Холли заплатили двадцать штук в биткоинах аж десять лет назад. Ты думаешь, я узнал об этом только во вторник?

— А мы что говорим? — отвечает Рон. Главное — не поддаваться. — До вторника об этом не знала ни одна живая душа.

Дэйви кивает и снова прихлебывает пиво.

— А что за люди могли заплатить им двадцать штук в биткоинах десять лет назад? Просто подумай, — продолжает Дэйви.

— Хм, — начинает Рон, но не знает, что сказать. Смотрит на Богдана, но тот лишь пожимает плечами.

— По-моему, это мог сделать эксперт по кибербезопасности, — говорит Дэйви. — Вероятно, с уголовным прошлым и секретами, которые нужно было спрятать. Вот такой человек. Что скажешь?

— Ну…

— Это был я, — признаётся Дэйви. — Десять лет назад это я заплатил им в биткоинах. Я знал об этом все это время. И всякий раз, когда встречался с Ником и Холли, говорил с ними на эту тему. Они прикидывали текущую стоимость, а я советовал не продавать. Поэтому я не во вторник обо всем узнал, мои храбрые пацаны. Я знал об этом больше десяти лет. Если бы я решил выкрасть свои биткоины, я бы сделал это намного раньше. К чему торопиться и заниматься этим сейчас?

— Хм, — отвечает Рон. Элизабет это не понравится.

— Десять лет назад я заплатил им в биткоинах. Они могли не рисковать, не соглашаться, но они решились — и этим вызвали мое восхищение тогда и вызывают до сих пор. Холли с Ником знали, когда стоит пойти на риск. Если бы я хотел украсть эти деньги, я бы давно нашел способ это сделать. Но я не хотел их красть. Ни на этой неделе, ни на прошлой, ни десять лет назад. А еще — реши я кого-нибудь убить, никто никогда не отыскал бы следов. Я убиваю чисто. Я не взрываю людей в машинах, и если бы вы меня хоть немного знали, то поняли бы, что это не в моем стиле.

— Извини, — говорит Рон.

Дэйви отмахивается:

— Я все прощу, только скажите, кому еще Холли и Ник сообщили о биткоинах.

— Я уже говорил, — отвечает Рон, — я не знаю.

— Ага, — Дэйви берет пистолет и наставляет на Рона, — но ты соврал, а обманывать друзей нехорошо.

— Нет, правда, я…

Дэйви стреляет в воздух и снова нацеливает пушку на Рона.

— Умоляю, у меня в девять зумба. Не хочу начинать утро с убийства.

На крыльцо выходит дворецкий:

— Сэр?

— Я стрелял в воздух, — говорит Дэйви.

— Поищу гильзу, — отвечает дворецкий и скрывается в кустах.

— Скажите правду — и никто не пострадает, — предупреждает Дэйви.

— Это лорд, — отвечает Рон. — Банкир, еще один их клиент.

— Лорд Таунз?

— Возможно.

— Ясно, — отвечает Дэйви. — Знаю этого бедолагу. А вы к нему ходили?

Лорды по части Джойс. Надо ее к нему отправить, ей понравится.

— Очень рекомендую его навестить, — говорит Дэйви. — Ведь кто-то ее убил, а одного меня подозревать нечестно, что скажете? Почему не лорд Таунз? По-вашему, лорды не способны на убийство?

— Все способны на убийство, — замечает Богдан.

— Именно. — Дэйви внимательно смотрит на Богдана. — Богдан, тебе нужна работа?

— Нет, — отвечает Богдан.

— Жаль, — произносит Дэйви. Дворецкий вылезает из кустов: он нашел гильзу. — Ступайте, пацаны. Ну и задачку вы нашли на свою голову.

— Если это был ты, — говорит Рон, — мы найдем доказательства.

— Ох, Рон, славный ты здоровяк, — замечает Дэйви. — Взгляни на мой дом. Мне все сходит с рук. Можешь тут хоть все перерыть. Все равно ничего не обнаружишь.

— А я еще раз перерою, — говорит Рон.

Дэйви смотрит на часы:

— Зумба, пацаны. Мне пора. Кто опаздывает, того ставят в последний ряд.

Дон провожает Дэйви взглядом. Возле дома тот останавливается и оборачивается.

— Кстати, о задачках, — говорит Дэйви, — а вы точно уверены, что Ник Сильвер мертв?

Он поднимает бровь и заходит в свой красивый дом.

— Это, наверное, самый короткий в мире медовый месяц, — замечает Джоанна. — Я прямо как Лиз Трасс[401].

Пол натянуто улыбается.

— Извини, просто хотела тебя развеселить, — говорит Джоанна.

На автомагистрали машин почти нет: преимущества езды в семь утра. Бедный ночной портье в отеле, оформлявший чек-аут накануне, решил, что они поссорились. Когда они уезжали, он наклонился к ней и прошептал: «Вы как, в порядке?» Она кивнула и ободряюще ему улыбнулась. Это было проще, чем объяснять, что лучший друг ее мужа пропал, а машина его партнерши по бизнесу подорвалась вместе с ней, поэтому они срочно едут к маме и маминой подруге, бывшей шпионке, чтобы проанализировать сообщения от лже-Ника.

— Мама и Элизабет поймут, что делать с этими сообщениями, — говорит Джоанна.

Джойс в последнее время знает, что делать, почти в любой ситуации. Она по-прежнему невероятно раздражает Джоанну, но та, кажется, поняла, что это ее личная проблема. Друзья на свадьбе были в восторге от Джойс. И так было всегда. С другой стороны, ее друзья ужасно отзываются о собственных матерях, а Джоанне их мамы кажутся милыми. Полу тоже нравится Джойс. («Это потому, что ты ее пока не знаешь», — говорит Джоанна.) Вот буквально вчера он сказал: «Кажется, глаукома у твоей мамы прошла».

— Думаешь, машина еще там? — спрашивает Пол. — Машина Холли.

Джоанна кладет руку ему на колено:

— Мама говорит, что машину увезли. Полиция всю ночь работала на месте преступления.

Что чувствует Пол по поводу гибели Холли? Так сразу и не поймешь. Он очень расстроен из-за исчезновения Ника, это видно. Может, считает себя виноватым в случившемся?

Но Джоанна не может угадать его чувства по поводу Холли. Тут он как закрытая книга. Пол — человек прямой, обычно все чувства написаны у него на лице, а если нет, он сам расскажет, что чувствует. Джоанна не любит загадок, а с Полом все всегда предельно ясно. Но его близкая подруга только что погибла ужасной смертью, и Джоанна не может понять, что он чувствует.

— Можешь поплакать, если хочешь, — говорит она. — Или покричать. Не на меня, в окно. Я-то так и не познакомилась с Холли, но ты, наверное, чувствуешь себя кошмарно.

Пол смотрит в окно:

— Мы с ней давно не виделись. Я все хотел встретиться.

Джоанна понимает. У нее есть друзья, с которыми она видится раз в год, но, наконец встретившись, они подхватывают разговор ровно с того места, на котором остановились год назад. Как-то раз она обсуждала это с мамой; как часто бывает, ей казалось, что некий распространенный феномен случается только с ней, а на самом деле — со всеми. Джойс тогда сказала: «Когда умирают старые друзья, злишься на них, потому что не договорила».

Клуб убийств по четвергам собирается сегодня у мамы. Джоанна рассказала Джойс о сообщениях от лже-Ника, но не переслала их. Решила, что стоит показать их при личной встрече. Ник был шафером Пола, Пол его хорошо знает, знает, как он общается, и уверен, что сообщения не от него. Важно, чтобы именно Пол об этом рассказал, а дальше пусть мамины друзья делают выводы. Джоанна расспросила Пола о бизнесе Ника и Холли, но тот, кажется, совсем ничего не знает, хоть и является инвестором. Джоанна не думает, что он что-то от нее скрывает, — скорее, Холли и Ник что-то скрывали от него все эти годы.