— А ты какими судьбами оказался в «Голубе»? — спрашивает Билл. — Вроде твой пацан тут живет?

Рон кивает:

— Джейсон? Ага. А я чуть дальше, в Робертсбридже.

— Точно, — отвечает Билл. — Случайно не в том большом доме престарелых?

— Не, — говорит Рон и сам не знает, почему врет. Наверное, все эти разговоры про семьдесят четвертый год вызвали в нем нежелание признавать, что он уже старый. — Только не я. И это не дом престарелых, а «элитный пенсионерский поселок». Вообще-то, Билл, я приехал с тобой повидаться.

— Со мной? — Билл прихлебывает пиво. — Знаменитый Рон Ричи приехал повидаться со мной?

Что ж, пора выложить карты:

— Надо потолковать о Холли Льюис.

— Холли Льюис. — Билл качает головой. — Ты с кем-то меня путаешь, дружище. Я знаю Лена Льюиса из кегельбана, но о Холли Льюис слышу впервые.

Рон смотрит на Билла Бенсона. Врать тот умеет, надо отдать ему должное. Но зачем он врет?

— Билл, ты же мне доверяешь?

Билл смотрит на него и ставит кружку на стол. Косится через плечо.

— Строго говоря, Рон, я не должен знать Холли, — отвечает он, — и тем более говорить о ней с посторонними. Сечешь, о чем я?

— Большой секрет? — говорит Рон.

— Большой секрет, — кивает Билл.

Рон поднимает взгляд на огромный экран, где транслируют футбольный матч. «Арсенал» играет против «Манчестер Сити». Рон желает проигрыша и тем и другим.

— Расскажи о ней, — просит он.

Билл берет кружку и смотрит на Рона с подозрением:

— А ты какое ко всему этому имеешь отношение? Извини, Рон.

В углу обеденного зала компания из шести человек ест комплексные обеды. Три парочки: одна из женщин восхищается подливой, другая заправляет мужу салфетку за воротник. Наверняка у этой же компании есть фотография тридцатилетней давности, где они, загорелые и улыбающиеся, салютуют бокалами с сангрией испанскому официанту, согласившемуся их сфотографировать. Тогда они еще не заправляли салфетки за воротник, но так же дружили, и если сейчас показать им это фото, то они в один голос скажут: «Мы ни капли не постарели».

— Во-первых, — говорит Билл, — никому не известно, что я знаю Холли. — Он пытается сохранять спокойствие. — И сам факт, что ты в курсе дел, вызывает подозрения. Даже с учетом того, что ты — это ты. Понимаешь?

«Он прав», — думает Рон. На месте Билла он бы тоже насторожился. Что бы сказал Ибрагим в этой ситуации? Рон понимает, что надо честно во всем признаться и надеяться, что Билл окажется на стороне хороших ребят.

— Сугубо между нами, Билли-бой: до меня дошли слухи, что ты связан с местом, которое называют Крепостью.

Билл пожимает плечами.

— А поскольку Ник Сильвер пропал, — продолжает Рон, — нам очень хочется найти это место.

— Пропал? — Билл, кажется, удивлен.

— За день до гибели Холли, — отвечает Рон и снова смотрит на экран. — Его машину тоже заминировали, и все это как-то связано с Крепостью, вот только мы не знаем как…

Рон заготовил длинную речь, но осекается, увидев, что лицо Билла исказилось от ужаса.

— Заминировали? — спрашивает Билл, подвигается к Рону и хватает его за руку. — Что значит «заминировали»?

Похоже, Билл не в курсе, что Холли погибла; Рон только что ненароком ему об этом сообщил. Вот почему лучше всегда брать с собой Ибрагима.

— Ее убили? — Билл всматривается в лицо Рона и ищет подтверждения, что это неправда. Ищет и не находит. — Холли мертва?

— Нам очень нужна помощь, Билли, — отвечает Рон.

За столиком в углу мужчина с салфеткой за воротником смотрит на колени: он уронил еду. Жена поднимает крошки одной рукой, а другой гладит его по голове. Их друзья продолжают разговор.

Билл кивает Рону:

— Тебе можно доверять?

— Я же Рон Ричи. Конечно, мне можно доверять, — отвечает Рон.

— И ты не приплетешь копов? — спрашивает Билл.

— Никаких копов. Ни в жизни.

— Ладно, — говорит Билл. — Пойдем, покажу тебе Крепость.

— Ваш двоюродный прадед Гарри Эблетт был фокусником, — рассказывает Джойс. — Выступал в Германии с бродячим цирком.

— Я этого не знала, — говорит Джилл Ашер. Она держит на руках шмыгающего носом младенца; по гостиной носятся два карапуза.

— Люди часто ничего не знают о своей семье, — замечает Джойс. — Элизабет подтвердит. А мы узнаём, приходим и сообщаем добрым людям вроде вас, а вы удивляетесь. Скажи, Элизабет? Вы даже не представляете, как некоторые удивляются.

Элизабет кивает. Она сама виновата, что велела Джойс дать простор воображению. Фокусник, бродячий цирк? В МИ-6 их учили, что легенда должна быть максимально простой. Но Джойс, кажется, решила не следовать этому правилу.

— Он погиб в Швеции, — продолжает Джойс. — Несчастный случай с воздушным шаром.

Джилл качает головой:

— Я не имела понятия.

Джилл Ашер. Холли Льюис звонила ей перед смертью. Но зачем? Какая между ними связь? Их задача — узнать об этом как можно больше.

— А у вас есть родственники на юге Англии, мисс Ашер? — спрашивает Элизабет.

Джилл качает головой:

— Я несколько лет работала в Брайтоне, но сама родом из Манчестера и всю жизнь тут прожила.

Брайтон. Может, вот она, связь? Джилл лет на десять моложе Холли, но они вполне могли подружиться. Элизабет очень хочется заговорить о Холли Льюис. Но что, если они не были подругами, а наоборот? Что, если Джилл причастна к смерти Холли? Главное сейчас — ее не спугнуть. Иногда приходится постепенно докапываться до правды. Надо проявить терпение.

— Не хочу слишком вас обнадеживать, — говорит Джойс, от души наслаждаясь происходящим, — но у Гарри Эблетта не было детей, и его имущество оказалось невостребованным. Теперь его необходимо разделить между оставшимися родственниками, или оно отойдет государству.

Джойс заверила Элизабет, что смотрела передачу о невостребованном имуществе и точно знает, что говорить.

— Так что мы разыскиваем родственников, — продолжает она. — Все лучше, чем позволить чертову государству заграбастать очередное имущество.

Элизабет заметила, что, когда Джойс нервничает, она начинает говорить фразочками из телевизора.

— Чем больше подробностей о себе вы сообщите, тем лучше. Семейная история и все такое прочее. Нам нужно заполнить пробелы и убедиться, что деньги попадут в нужные руки.

Джилл кивает:

— Ну разумеется. Поговорю с мамой — она обрадуется.

— Наследство не очень большое, — добавляет Джойс, — особенно если разделить его между всеми родственниками. Но, как я уже сказала, пусть лучше деньги достанутся семье, чем правительству, которое потратит их на всякие… больницы там, не знаю.

— Большинство родственников Гарри проживают в Сассексе, — говорит Элизабет. — Возможно, вам придется туда съездить.

— Это будет даже интересно, — отвечает Джилл. Младенец уснул у нее на руках. Над головами раздается жуткий грохот: видимо, старшие дети ушли играть наверх.

— Может, у вас даже остались друзья в Брайтоне, у кого можно было бы остановиться? — спрашивает Элизабет. Попытка не пытка.

— Парочка осталась, — кивает Джилл. Уже кое-что. — А у вас есть фотографии?

— Что? — спрашивает Элизабет.

— Фотографии двоюродного прадеда.

— Нет, простите…

— Конечно, есть.

Джойс тянется в сумку. В сумке Джойс найдется все. Она берет конверт из коричневой бумаги — Элизабет сразу узнаёт в нем один из конвертов Ибрагима — и достает несколько фотографий джентльмена в цилиндре и костюме викторианской эпохи, стоящего рядом с ассистенткой, разрезанной пополам: верхняя половина тела — в одном шкафчике, а нижняя — в другом. Элизабет представляет, как Джойс с Ибрагимом рыскали в интернете, пытаясь найти фотографии викторианских фокусников.

Когда она работала в МИ-6, пройдясь по любому коридору и заглянув в открытую дверь, можно было застать сотрудников за самой разной работой. Джойс и Ибрагим были бы там на своем месте: Элизабет легко представляет их в здании разведки и видит, как они сидят за старинными столами, грызут карандаши и развязывают войны.