— Но почему ее нужно прятать? — спрашивает Ибрагим. — Не понимаю.

— Просто спрячьте ее, и все, — говорит Конни. — Можете хотя бы раз в жизни не задавать лишних вопросов?

Ибрагим поворачивается к Тие:

— Почему вас надо прятать?

Тия смотрит на Конни. Та качает головой. Она придумала идеальное укрытие. Кто станет искать малолетку, совершившую вооруженное нападение на склад, в квартире восьмидесятилетнего психиатра? Никто, вот кто. Конни так гордилась своей находчивостью и думала, что Ибрагим с радостью ей поможет. Ему же нравится чувствовать, что он приносит пользу.

— Ибрагим, — говорит Конни, — я когда-нибудь вас о чем-нибудь просила?

— Да, — отвечает Ибрагим, — много раз.

— Ладно. Я когда-нибудь просила вас нарушить закон?

— Да, — отвечает Ибрагим. — Значит, мы сейчас нарушаем закон?

— Нарушаем, — кивает Конни, — но это не страшно.

— Конни, — говорит Ибрагим, — позвольте сказать вам то же самое, что сказал Эдди капитан Ли в шоу «Под палубой»: «Мы друг другу доверяем. И всегда говорим друг другу только правду».

Ибрагим тоже начал смотреть «Под палубой» и теперь постоянно ее этим донимает.

— Насколько я помню, в нашу последнюю встречу Тия устроилась работать уборщицей, а вы давали ей наставления и советы. Я тогда очень гордился вами обеими. А сейчас вы являетесь в Куперсчейз в мыле и пене, и я вижу на лице Тии мелкие порезы. Из чего следует вывод, что с тех пор, как мы виделись в прошлый раз, случилась некая неприятность, и если вы не объясните мне, в чем дело, то мне придется попросить вас обеих уйти.

— Давай уйдем. — Тия поворачивается к Конни. — Это нечестно по отношению к Ибрагиму.

— У Ибрагима своя голова есть, — отвечает Конни. И чего они все на нее ополчились? Она не думала, что столкнется с сопротивлением. Хотела забросить Тию в Куперсчейз, а через пару дней, когда ее человек в полиции доложит, что пыль улеглась, забрать ее; и пусть все это время они с Ибрагимом смотрят телевизор, распутывают убийства или чем там Ибрагим занимается в свободное время. Конни не слишком вникает, чем люди занимаются в свободное время, когда ее рядом нет.

— Тия, — говорит Ибрагим, — вы можете остаться. Но Конни сама употребила слово «спрятать» — я лишь пытаюсь выяснить подробности. Вы подрались с кем-то на работе? С другой уборщицей?

— Ну все, блин, с меня хватит, — не выдерживает Конни. — Покажи Ибрагиму пистолет.

Тия вопросительно смотрит на Конни: мол, ты уверена?

— За последние пару лет он видел больше пистолетов, чем я, — успокаивает ее Конни.

Тия достает из кармана комбинезона пистолет и кладет на один из кофейных столиков, которых у Ибрагима несколько. Ибрагим тут же подстилает под него салфетку.

— Тия ограбила склад, — говорит Конни. — Это и есть ее новая работа. Пригрозив оружием двум охранникам и водителю грузовика, связала их и выехала из промзоны на фуре, в кузове которой находились «ролексы» на полмиллиона фунтов. Но удаленная сигнализация заблокировала машину — ей пришлось прострелить стекло, она выбралась, убежала и бросила «ролексы» на шоссе. Ее сообщника арестовали, потому что у него не было такого хорошего наставника, а Тия, у которой был ответственный наставник, села в мою машину и отправилась в безопасное место, то есть сюда, к доверенному лицу, то есть к вам.

Ибрагим и Тия переглядываются. У Тии виноватый вид. Ибрагим указывает на кресло — девушка садится. Он поворачивается к Конни.

— И, по-вашему, это нормально? — спрашивает он.

Конни чувствует, что попала в беду; ей это не нравится. В последнее время она редко попадала в беду, и всякий раз ее спасали длинный язык или пушка. Она совсем недавно вышла из тюрьмы, но быть в тюрьме — не значит попасть в беду. В тюрьме вполне можно жить безбедно. Но сейчас Ибрагим, кажется, на нее сердится, а это плохо.

— Идея была не моя, — говорит Конни. — Я лишь поддержала ее, как вы велели. Помогла, поделилась опытом.

— Вы позволили ей спланировать вооруженное ограбление? — спрашивает Ибрагим.

— Когда вы так говорите, кажется, будто это что-то плохое! — отвечает Конни. — На самом деле идея была хорошая.

— Такая хорошая, что вам пришлось привезти ее ко мне, потому что теперь ее ищет полиция?

— Не всегда все идет по плану, — отвечает Конни. — Тию я тоже предупреждала.

— Предупреждала, — соглашается Тия.

Ну хоть кто-то на ее стороне. Тия грабит склад, Ибрагим не хочет ее прятать, а виновата она, Конни? Надо же так все перевернуть. Она видит все совсем по-другому.

— Но вы же планировали поделить куш? — спрашивает Ибрагим.

Конни понимает, что нехорошо в этом признаваться, но, естественно, они планировали поделить куш! Что это вообще за вопрос?

— Мы об этом не говорили, — врет она.

— Значит, вы позволили восемнадцатилетней девчонке, которая до сих пор ходит со школьным рюкзаком, совершить вооруженное ограбление?

— Вы ее в тюрьме не видели, — оправдывается Конни. — Она там была как рыба в воде.

— Думаю, ей было очень страшно, — говорит Ибрагим. — Хотите сказать, после всей нашей совместной работы, осознавая, какой хаос творится в вашей собственной жизни, вы все равно решили продолжить порочный круг? Хотите, чтобы Тия стала похожа на вас?

— А на кого еще ей быть похожей? — спрашивает Конни. — Других примеров перед глазами у нее нет.

Ибрагим качает головой:

— Нет, вы не правы. Вы же не глупы. Вы лучше других представляете, что к чему. Думаю, вы просто упивались властью, Конни.

— Ибрагим. — Конни вдруг понимает, что не знает, что сказать. Он больше на нее не сердится — его лицо выражает что-то другое. Но что? Она склоняет голову и пристально на него смотрит.

— Мне грустно, Конни, — подсказывает Ибрагим. — Вы меня огорчили. Если хотите, можете меня пристрелить.

— Но как мне это… — Конни растеряна. — Я вовсе не хотела вас огорчать. Не хочу, чтобы вы из-за меня грустили. Как мне это исправить?

— Извиниться, — отвечает Ибрагим. — Но только если вы на самом деле раскаиваетесь.

— Простите, — говорит Конни и понимает, что в самом деле раскаивается. Так вот оно какое, раскаяние! Ибрагим говорил, что рано или поздно она испытает это чувство, а она не верила. Она надеется, что оно скоро пройдет.

— Не передо мной. — Ибрагим качает головой. — Перед Тией. Пока еще можете.

— Да ладно, я не обижаюсь, — произносит Тия. — Честно.

Конни поворачивается к Тие. Девчонка неплохо справилась, что уж говорить. Пронесла две пушки мимо охраны — уже хорошо. Не предусмотрела сигнализацию в грузовике, но и не запаниковала. И сумела сбежать. В следующий раз будет знать. Когда Конни впервые продала товар незнакомцу, тот сбежал не заплатив, и начальник Конни ее побил. Больше она так не ошибалась. Были другие ошибки, куда без них, но на ошибках учатся, а одну и ту же ошибку никогда не совершают дважды. Например, через пару месяцев после того первого происшествия ее босс снова попытался ее избить — и его увезли в больницу с пулевыми ранениями в обеих ногах. Мораль: учись на своих ошибках. Не ошибись Конни тогда, она не стала бы нынешней Конни. Не события определяют человека, а его реакция на них. И судьба Тии будет зависеть от ее дальнейших действий. Если она сможет отряхнуться и встать, первое неудачное дело станет началом длинной успешной карьеры, блестящей карьеры в криминальном мире со всеми вытекающими плюсами. Все в руках Тии. Будущее в ее руках — а кто не захочет такого будущего? Конни смотрит на Тию, которая сидит в кресле Ибрагима, подобрав под себя ноги. Представляет себя в том же возрасте. В самом начале пути.

Ибрагим кладет руку Тие на плечо. Они похожи на дедушку и внучку. А она тогда кто?

— Прости, Тия, — говорит Конни.

Тия смотрит на нее и переводит взгляд на Ибрагима. Она почему-то выглядит напуганной. Ибрагим подходит и обнимает Конни за плечи. Он тоже напуган. Но почему?

Конни слышит незнакомый звук и понимает, что плачет.

— Мы ее спрячем, — говорит Ибрагим, — а потом мы ей поможем.