После завершения ремонта «Сёрюмару» вышел из порта острова Терсди и, отказавшись от первоначального плана следовать из Сингапура вдоль материкового побережья, взял курс на север через Макассарский пролив между островами Борнео и Сулавеси, следуя вдоль побережья Борнео. Когда корабль достиг северной части Борнео и приближался к морю Сулу, он вновь сел на риф. Лишь после нескольких дней упорных усилий команды, дождавшись прилива, они смогли наконец самостоятельно сняться с мели. Однако во время этой изнурительной битвы моряки обнаружили, что дно здесь представляло собой плотный ковер из крупных жемчужных раковин – белых и черных перламутровых моллюсков – куда более богатый, чем у берегов Терсди.
Позднее всему миру стало известно, что море Сулу – крупный промысловый район, но в те времена оно оставалось скрытой, никому не известной сокровищницей. Более того, согласно записям капитана Хатанаки Тосихиры и переводчика Имамуры Ёсимицу, эта неисследованная область находилась вовсе не в известных ныне жемчужных районах моря Сулу, а на дне вдоль необитаемого побережья Борнео, среди коралловых рифов. Даже сегодня его название и точное местоположение остаются неизвестными, и этот район продолжает быть тайной.
«Сёрюмару» благополучно вернулся в Японию, и по пути домой Хатанака сказал экипажу:
– Подумать только! Мы сели на мель у острова Терсди и увидели, как добывают жемчуг, а на обратном пути вновь сели на мель и обнаружили морское дно, сплошь покрытое огромными жемчужными раковинами! Разве это не знак, ниспосланный богами моря? Мне повезло родиться в Коминато, что в Босю, где живут два выдающихся ныряльщика – Ясокити и Киёмацу. Я своими глазами видел, что их мастерство превосходит любого водолаза с острова Терсди. Там раковины достают с глубины двадцать-тридцать хиро[529], а там, где были мы, глубина намного меньше – всего десять-пятнадцать хиро, а раковины одна к одной, да такие крупные, что их створки больше сяку[530]. Кроме того, земля вокруг совершенно необитаема, да и корабли почти не заходят, так что шансы, что нас уличат в нелегальном промысле, один к ста, если не меньше. А что, если взять Ясокити с Киёмацу и заняться ловлей жемчуга? Но никому ни слова – все держим в секрете!
Хатанака был на редкость смелым и закаленным морским волком, и на самом деле им двигала не жажда наживы, а любовь к риску. По правде говоря, мысль попробовать себя в жемчужном промысле больше походила на дерзкую авантюру, родившуюся в его жаждущей приключений душе.
У команды, воочию увидевшей грандиозный жемчужный бум на Терсди и изрядно этим воодушевленной, не могло возникнуть никаких возражений. К тому же все прониклись уважением к характеру капитана Хатанаки, и потому, загоревшись амбициями, но сдерживая охватившее их предвкушение, они старались сохранить невозмутимый вид при высадке на родную землю. Все было заранее тщательно обговорено, и, отправив корабль на ремонт, каждый принялся исполнять порученное ему задание, ожидая дальнейших известий от капитана.
Хатанака подал запрос о проведении исследования маршрута от Индийского океана к Цейлону и Бомбею и получил разрешение на новый рейс. Без промедления он тайно направился в Коминато, чтобы обсудить дело с Ясокити и Киёмацу.
Ясокити исполнилось двадцать восемь, Киёмацу – двадцать шесть. Они происходили из семей, которые испокон веков жили с воды, и даже среди моряков были известны как выдающиеся ныряльщики за моллюсками. Уж на глубину около тридцати метров они легко погружались без какой-либо экипировки. Снаряжение для погружения под воду, в частности водолазные костюмы со шлемом британской компании Siebe, уже давно импортировались в Японию. К тому же к 5-му году[531] эпохи Мэйдзи частная компания на Цукисиме[532] начала производить свои собственные аналоги. Эти костюмы в основном и использовали для ловли морских ушек.
Считается, что величайшими на свете ныряльщиками являются арабы, а вслед за ними – жители Окинавы. Аравийское побережье Персидского залива славится как лучший в мире район добычи жемчуга, и это ремесло у арабов является основным с незапамятных времен. Даже в наши дни они продолжают нырять без специальных приспособлений, полагаясь лишь на выносливость своего тела. Жители Окинавы также искусны в подводном плавании, и говорят, что особенно выдающиеся ныряльщики могут достигать глубины в тридцать хиро без всякого снаряжения.
Киёмацу и Ясокити не могли нырять без снаряжения на такую глубину, но были непревзойденными мастерами в промысле морских ушек. Пользуясь водолазным костюмом, они работали на глубине от тридцати до сорока хиро, проводя под водой почти час, и почти не страдали кессонной болезнью. Их успехи объяснялись не только крепким телосложением, но и осторожностью, тщательной осмотрительностью и тем, что они даже на мгновение не позволяли себе недооценивать стихию.
Ясокити и Киёмацу были энергичными молодыми людьми, которые родились и жили у моря, так что стремились испытать свои силы. Они мечтали исследовать неизведанные глубины дальнего Южного моря, где, по слухам, обитают рыбы-чудовища и ядовитые змеи, и найти огромные сверкающие белизной жемчужины. Под воздействием красноречия Хатанаки и охваченные амбициями они согласились сотрудничать. Однако смельчаки подводного мира всегда внимательны к деталям. Хотя на глубине от десяти до пятнадцати хиро нырять без снаряжения еще возможно, неизвестно, с какими трудностями им придется столкнуться в незнакомых водах. Поэтому, чтобы быть полностью подготовленными, они предложили использовать водолазные аппараты.
И Ясокити, и Киёмацу привлекали своих жен в качестве держателей веревки. Считается, что при нырянии на глубину не обладающие физической силой женщины не могут справиться с такой важной задачей, как удержание каната. Однако жены Киёмацу и Ясокити были воспитаны как опытные ныряльщицы ама[533]. Они знали морское дно лучше, чем улицы ближайшего города. Обращая внимание на натяжение веревки, они умели определять, что происходит с их мужьями на глубине. Для обоих ныряльщиков жены стали незаменимыми помощницами.
Затем для управления водолазным колоколом необходимо было найти лодочника, который бы с ними сработался. Требовалась хорошая слаженность всех участников, чтобы он умело вел корабль, следуя указаниям держательниц канатов.
Кроме того, для работы на глубине двадцати хиро нужно пятнадцать-шестнадцать крепких молодых людей для управления насосом. Собрав весь необходимый экипаж, требовалось также взять и хорошо знакомый водолазный колокол. Хотя для работы с насосом можно использовать обычных моряков, лодочнику Такэдзо, жене Ясокити – Кин и жене Киёмацу – Току пришлось поехать с ними. Кроме того, следовало захватить и водолазный купол Такэдзо.
Так группа из пяти человек покинула родные края, объявив по наказу Хатанаки, что отправляется на заработки в залив Тоса[534] и села на «Сёрюмару». Корабль, не вызвав никаких подозрений, спокойно вышел в море.
Говорят, женщинам не место на корабле. И Хатанака заметно беспокоился, что им пришлось взять жен ныряльщиков на борт. Но раз уж для управления веревкой подходили только они, ничего нельзя было поделать.
Когда через несколько дней они приблизились к месту назначения, его опасения начали подтверждаться. В прежних плаваниях ничего подобного не происходило, но на этот раз на всем корабле словно повисла угрожающая напряженность, создавая ощущение надвигающейся беды, и сам воздух стал тяжелым. Когда моряки видели двух женщин, в их взгляде уже не было дружелюбия – лишь ненависть, как будто они смотрят на что-то крайне неприятное. Чувствовалось, что их похоть уже на грани звериного инстинкта.
