Она оглядывается через плечо и смотрит на подругу. Та стоит на пороге кафе и с досадой посматривает на часы. Джойс рада: до смерти Стивена Элизабет часто смотрела на нее с досадой. Кажется, прежняя Элизабет возвращается.

Джойс расплачивается, приложив мобильник к маленькому экранчику. Когда это делаешь, деньги каким-то образом снимаются с ее счета и переводятся на счет кафе «Все живое». Рон по-прежнему везде расплачивается только наличными, а наличные в Файрхэвене теперь принимают только в двух местах: у букмекера и в пабе. Впрочем, Рона это устраивает.

Джойс направляется к Элизабет, и та мгновенно выходит за дверь, будто говоря: «Мы потратили на заказ блинчиков две минуты и теперь должны поторопиться». Довольная Джойс семенит рядом. Друзья на то и друзья, что подстраиваются друг под друга, верно? Пусть теперь Элизабет берет руководство на себя.

— А ты знаешь его адрес? — спрашивает Джойс.

— Темплар-стрит, восемь-бэ, — отвечает Элизабет. Она идет не оглядываясь. — Дом стоит в глубине улицы.

— Ник Сильвер будет ждать нас там? — Джойс замечает, что Элизабет замедляет шаг, чтобы Джойс ее нагнала. Она больше не злится из-за блинчиков — Джойс знала, что она быстро обо всем забудет.

— Да, — отвечает Элизабет. — Он попросил меня встретиться с ним по этому адресу.

— А меня он тоже позвал? — спрашивает Джойс.

— Ты в моей команде, — отвечает Элизабет.

— У него неприятности? — Джойс обходит чайку, которая сидит на дороге и не шевелится.

— Его хотят убить, — говорит Элизабет.

— Его хотят убить? Когда ты об этом узнала?

— Вчера, — отвечает Элизабет. — Он подошел ко мне на террасе. Под его машину подложили бомбу.

— Ох, Элизабет, — сокрушается Джойс, — на свадьбе не пристало говорить об убийствах!

Элизабет пожимает плечами:

— Между прочим, Джойс, дела об убийствах часто начинаются именно на свадьбах.

— То-то я смотрю, ты повеселела, когда резали торт, — замечает Джойс. — Надо было догадаться, что дело в убийстве.

Они сворачивают направо, на Онтарио-стрит, застроенную живописными трехэтажными домиками с оштукатуренными фасадами. В конце улицы виднеется широкая серо-голубая полоска моря.

— Он сказал, что кое-что знает, — продолжает Элизабет.

Джойс кивает:

— Однажды мы играли в «Тривиал Персьют», и Ник знал ответы на все вопросы.

Они сворачивают налево, на Темплар-стрит — узкую улочку, куда выходят задние стены высоких домов. Улица уставлена мусорными баками. Обычно на таких улицах хранится мусор и совершаются темные дела. Даже чайки сюда не залетают.

К фонарному столбу пристегнуты две ржавые велосипедные рамы. Они проходят мимо и останавливаются у обшарпанного двухэтажного офисного здания. Окна на верхних этажах заколочены досками. На ярко-голубой двери белой краской написана цифра 8.

— Настоящие городские трущобы, — замечает Джойс. — Очень атмосферно. Нам точно сюда?

Элизабет машет рукой — и камера наблюдения реагирует на движение и поворачивается к ним.

— Кажется, да.

Возле двери домофон с двумя кнопками. Нижняя вырвана с мясом, а на верхней наклейка с надписью: «Не нажимать».

Элизабет нажимает на кнопку.

Они ждут. Джойс прислушивается к звукам за дверью, но ничего не слышит.

Элизабет снова жмет на кнопку — и снова в ответ тишина.

— Джойс, — говорит она, — сходи в тот переулок и посмотри, можно ли залезть в дом.

Джойс придерживает полы пальто и медленно заходит в узкий грязный переулок, тянущийся вдоль боковой части дома. С этой стороны нет дверей, лишь два окна на самом верху. На окнах массивные железные решетки. Переулок заканчивается высокой стеной с колючей проволокой — кругом дом не обойти. Но она замечает кое-что интересное и возвращается к Элизабет. Та пытается открыть дверь пилкой.

— Заперто, — говорит она и прячет пилку. Недаром Ник называл это место Крепостью.

— С переулка тоже не зайти, — сообщает Джойс. — Но в стене есть вентиляционный люк.

— Предлагаешь одной из нас забраться в дом через вентиляцию? — спрашивает Элизабет.

— Нет, — отвечает Джойс. — Необязательно отвечать сарказмом на все мои предложения. Из люка валил пар. Значит, в доме кто-то есть или был совсем недавно.

— Молодец, Джойс, — хвалит ее Элизабет.

— А Ник Сильвер ждал тебя ровно к часу?

— Да.

— Говоришь, кто-то заложил бомбу под его машину?

— Интересное начало истории, да? Даже захватывающее, в некотором роде.

— Не говори так, Элизабет, — укоряет ее Джойс, — он член семьи.

— Джойс, друг твоего зятя не член семьи, — отвечает Элизабет.

— В наше время люди сами выбирают, кто им семья, а кто нет, — замечает Джойс. — Это я в «Инстаграме»^◊[398] прочитала. Может, не стоит ломиться в здание? Лучше вернуться в другой раз.

— Не стоит, — соглашается Элизабет.

— Но мы все равно вломимся?

— Да, — отвечает она.

— И как же мы это сделаем? — спрашивает Джойс.

Элизабет смотрит наверх и достает телефон.

Тия нарисовала план складского комплекса на последней странице тетрадки. Конни замечает, что это школьная тетрадка. Тия показывает ей схему:

— Вот в эти ворота заезжает грузовик; тут два охранных поста, между ними десять ярдов. После постов надо проехать еще ярдов тридцать, спуститься по этой рампе на бетонную платформу к дверям погрузочного блока. От старта до финиша ровно полторы минуты.

Конни отвлеклась и не слушает. За соседний столик сел мужчина лет двадцати пяти в костюме и смотрит видеоролик на телефоне. Видеоролик слышно всему кафе, но мужчина, кажется, ничего не замечает. Конни поднимает палец, приказывая Тие замолчать. Поворачивается к мужчине.

— Вы можете надеть наушники? — спрашивает она.

Мужчина растерянно смотрит на нее:

— Что?

— Наушники, — повторяет Конни и на всякий случай показывает на свои уши. — Ваш ролик гремит на все кафе.

— А вы своими делами занимайтесь, — огрызается мужчина. — И не лезьте в мои.

— Вам не кажется, что это невежливо? — спрашивает Конни. Ей правда любопытно. В ролике какой-то мужик играет в видеоигру, а другой мужик над ним смеется.

— Я обедаю, — отвечает мужчина, как будто это все объясняет.

Конни смотрит на него в течение секунды и кивает.

— Хорошо, сейчас я закончу свои дела и займусь вами через минуту. Если хотите и дальше слушать без наушников, это ваша проблема.

— Я так и сделаю, — отвечает мужчина.

Конни поворачивается к Тие. Не все сразу.

— Извини, Тия. Итак, подземная парковка.

— Да. Решетка будет открыта. Водитель и два охранника разгружают часы. На это уходит четыре-пять минут. Вилочный погрузчик проносит ящики на палетах по техническому коридору — еще максимум две минуты. В конце технического коридора — хранилище.

Конни следит за пальцем Тии, скользящим по схеме. Девчонка умница. Мужик на видео визгливо смеется.

— Как только часы попадут в хранилище, мы уже не сможем их достать, — говорит Тия.

— Но потом они проделывают тот же путь? — спрашивает Конни. — Когда их отправляют в магазины.

— Да, но потом их достают мелкими партиями, — отвечает Тия. — Если нам нужна максимальная прибыль, надо успеть перехватить груз за девять минут с того момента, как грузовик проезжает пост охраны, и до того момента, как ящики окажутся в хранилище.

Конни все еще не может сосредоточиться из-за мужчины за соседним столиком, но роль наставника очень ответственная, а Тия нуждается в ее полном внимании. Через несколько минут у нее сеанс психотерапии с Ибрагимом. Он опаздывает: пишет, что у него форс-мажор, друг заболел.

— Так какой план? — интересуется она. — Подкупим охрану?

Тия переворачивает страницу школьной тетради. Там перечень цифр.

— Что это? — спрашивает Конни.

— Зарплаты всех складских работников, — отвечает Тия. — Я все записала. Больше всех получает управляющий, что логично; охранники в хранилище зарабатывают неплохо; водитель получает копейки, а охрана на воротах — минималку.