Талантами Роберт никогда не блистал. В школе был середнячком, но в Оксфорде ему было заранее заготовлено тепленькое местечко. Он получил диплом по античной литературе, в которой не разбирался тогда и еще меньше разбирается сейчас. Потом надел костюм и поступил на работу в банк. Был ли он хорошим банкиром? Не лучше и не хуже любого другого. Роберту с рождения была уготована дорога без препятствий, кроме тех, что он создавал себе сам. Он прожил жизнь в комфорте и не совершил ни одного мало-мальски примечательного поступка.

Раньше у него были слуги, державшие дом в чистоте, и деньги, благодаря которым в очаге всегда теплился огонь. Две старые дамы, которые сегодня к нему приходили, — Элизабет и Джойс — что они о нем подумали? Какое впечатление он производит теперь — лорд в старой одежде, со старомодной прической и со стариковским запахом? Иногда Роберт ездит в Файрхэвен в кино. По средам скидка пятьдесят процентов для пенсионеров. Люди его возраста одеты по-разному. Они ходят в джинсах и худи, носят кроссовки. Он не может представить себя в джинсах и худи. Он достает одни и те же костюмы из одних и тех же шкафов, полирует одни и те же ботинки каждый день, но надевать их некуда.

В кинотеатре так много парочек. А Роберт так и не научился толком общаться с женщинами. В этом как-то не было нужды.

Он прожил беззаботную жизнь, ни в чем не нуждался, и в этом его беда. Как сложилась бы его жизнь в иных обстоятельствах? Родись он в обычном доме в обычном городе с обычными родителями, которые в семь лет не стали бы отправлять его в школу-интернат? Роберт подозревает, что из него не вышло бы ничего хорошего. Ведь он не блистал ни умом, ни юмором, ни красотой.

Он не блистал ничем. Теперь Роберту кажется, что он получил по заслугам. Один в холодном доме, чьи стены будто смеются над ним, а висящие на них портреты осуждают. Впрочем, кто они такие, чтобы его осуждать? Его суровые предки тоже умом не блистали, им просто повезло, что они жили в те времена, когда деньги еще не кончились. А Роберт не только оказался середнячком, но и не был везунчиком.

Точнее, в начале жизни ему слишком часто везло, а потом везение иссякло.

Так что же делать теперь, когда никто ему не поможет и не расчистит путь? Прежде он всегда знал, чего от него ждут, ведь все ему об этом говорили. Учителя, начальники, жены, механики, турагенты, врачи. А как быть теперь?

Роберт смотрит на семейный герб. Вспоминает, как смотрел на него в день, когда его отослали в школу. Отец попросил мать уйти; сказал, что им с сыном надо поговорить «как мужчина с мужчиной». Роберт тогда еще не был мужчиной, а теперь, глядя на герб, понимает, что так им и не стал. Мужественность закаляется в испытаниях, а на долю Роберта совсем не выпало испытаний.

Отец встал за его спиной и взял его за плечи.

«Запомни девиз нашей семьи, Роберт, следуй ему — и никогда не свернешь с верного пути», — сказал он.

Aut neca aut necare.

Или ты убиваешь, или тебя.

За годы девиз ни разу не помог Роберту. Если он и вспоминал его, то лишь в связи с отцом. Отец славился жестокостью и всю жизнь шел по головам.

Но что, если отец был прав? Он умер в преклонном возрасте, купаясь в деньгах и ни в чем не раскаиваясь. А Роберт? «Или ты убиваешь, или тебя». Что, если именно этот главный жизненный секрет всегда от него ускользал?

Роберт Таунз решает, что с него хватит. Он должен взять ситуацию в свои руки. Можно сколько угодно сидеть и ждать, если сидишь в мягком кресле и куришь дорогую сигару, — но есть ли смысл сидеть и ждать в холодном одиноком доме, зная, что на помощь никто не придет?

Именно поэтому вчера Роберт Таунз позвонил в Крепость.

Еще есть время передумать, но Роберт сомневается, что передумает. Всю жизнь он только и делал, что держался в стороне, — настало время заявить о себе.

В среду утром. «Или ты убиваешь, или тебя».

В среду утром он узнает, был ли прав его отец.

Впервые с того дня, когда к нему пришли Холли Льюис и Ник Сильвер, лорд Таунз ощущает себя хозяином положения.

В понедельник вечером по телевизору показывают сплошные телевикторины: «Мастерские разума» (где я не могу ответить ни на один вопрос), «Общее звено» (где я не могу ответить ни на один вопрос), «Университетский турнир»[406] (где я не могу ответить ни на один вопрос). Ибрагим обычно приходит и приносит бутылку вина, а я разогреваю ужин.

Он садится на диван, наклоняется вперед, подпирает рукой подбородок и с улыбкой выкрикивает: «Анна Болейн!» или «Аргентина!» — а если спрашивают про футбол, то: «Гари Линекер!»[407] И так весь вечер. Иногда отвечает правильно и смотрит на меня, будто хочет сказать: «Вот видишь, Джойс!», а иногда даже говорит: «Вот видишь, Джойс!» А если отвечает неправильно, входит в раж и утверждает, что ошиблись организаторы викторины, а потом гуглит ответ и замолкает. Ему нравится смотреть викторины, и мне нравится: я вожусь на кухне и иногда выкрикиваю «Мэрилин Монро!» или что-то подобное. И Алану нравится, ведь его гладят не один, а двое, а когда ему наскучивает кто-то из нас, он переходит к другому, чтобы тот его приласкал.

Тем вечером одной из тем вопросов в «Мастерских разума» был сериал «Вызовите акушерку», и Ибрагим пришел в ярость: он считает, что в телевикторинах должны спрашивать только о том, что было до тысяча девятьсот пятидесятого года. Но мне понравилось. Я по-прежнему не могла ответить ни на один вопрос — они слишком быстро сменяли друг друга, — зато все слова наконец-то были знакомые. Дальше шли вопросы по «Мидлмарчу», и тут уже Ибрагим был в ударе. Он не ответил правильно ни на один вопрос, зато много кивал.

Сегодня, пока мы с Элизабет разъезжали по делам, Джоанна оставила мне длинное сообщение: хотела узнать, есть ли новости по нашему расследованию. Бедняга Ник Сильвер больше Полу не писал, а это о чем-то говорит.

Нам приходится работать быстро, и, признаюсь, это весело. Сегодня мы были у лорда в особняке. Кажется, я впервые в жизни побывала в особняке лорда, где не было сувенирного магазина.

Лорд Таунз — он велел называть его Робертом — явно нуждается в деньгах, это видно, но в остальном он был очень убедителен. Хотя лорды, наверное, всегда убедительны, на то они и лорды.

Дэйви Ноукс гораздо больше подходит на роль убийцы. Я говорила Ибрагиму то же самое, но он велел мне молчать, потому что в викторине как раз спрашивали про землетрясения, а Ибрагим в последнее время интересуется землетрясениями, так как слушает специальный подкаст.

Ибрагим теперь постоянно слушает подкасты. Как ни приду к нему в гости, он слушает подкаст. Его любимый ведут ученый и священник: спорят на разные темы, но при этом, кажется, неплохо ладят. По Куперсчейзу Ибрагим расхаживает только в наушниках, а при встрече снимает их и говорит: «Подкаст про историю Финляндии» или «Подкаст про облака» или нечто подобное. Может, я тоже могла бы найти себе подкаст по душе, если бы знала, где их берут. Я спросила Джоанну, и та ответила, что их «скачивают», — больше я ее не слушала. Лучше буду слушать «Радио Сассекс», там я уже всех знаю.

Может, я слишком наивна, раз считаю, что лорд Таунз не мог никого убить. Я, наверное, предвзята, потому что он — лорд, а Дэйви Ноукс — наркоторговец. Люди постоянно твердят, что по одежке не судят и все такое, но иногда это просто экономит время. Умные люди вроде Ибрагима или Элизабет радуются, когда происходит что-то необычное и внезапное, когда все случается не так, как кажется на первый взгляд, но обычные люди вроде нас с Роном предпочитают, чтобы дерево оставалось деревом, ботинок — ботинком, а убийцей был наркоторговец, а не лорд.

Как я это вижу (опять же, я пыталась говорить об этом с Ибрагимом, но, похоже, без толку): Холли и Ник пришли к Дэйви Ноуксу посоветоваться насчет биткоина; тот решил, что это его последний шанс прибрать к рукам деньги, глазки у него загорелись при мысли обо всех этих фунтах и биткоинах, он достал телефонную книгу и нанял киллера, чтобы тот убил Холли Льюис. Должно быть, он каким-то образом разузнал код Холли и держит Ника Сильвера в пыточной, стараясь выяснить его код.