Сэрада резко встал, его глаза сияли, словно факелы.
– Божественный Тэнно, Кайтэнно-микото! Изгоняющий демона микото! Приходи! Приходи! Услышь нас! – многократно произнес он и резко зажмурился. Затем раздался лай щенков, а потом голос мальчика:
– Кто тут за баню? Кто тут за баню? Выходи!
И когда раздался голос, из толпы верующих появился крупный бледный мужчина, похожий на призрака, и, пошатываясь, весь в поту и дрожа, едва не теряя сознание от страха, он вышел. Это был шпион Усинама Райдзо. Увидев это, Идзумияма Тораноскэ тоже задрожал. Он отчаянно пытался сдержаться, но сил не хватало.
Вдруг детский голос с испугом произнес:
– Больно… Больно… Не вырывайте глаза… Не вырывайте язык… Не вставляйте раскаленные щипцы в глаза… А-а-а…
Это был ужасный детский крик предсмертной агонии. Слушателям стало страшно до мурашек. Райдзо вдруг начал терять сознание.
Вновь раздался волчий лай. За ним послышался ужасающий крик Райдзо, и свет свечи внезапно погас. Мико вскочила и быстро потушила свечу.
Все погрузилось во тьму. Райдзо мучительно стонал, и по его стонам было ясно, что сцена смерти ужасней, чем можно представить. Он катался в луже крови, его горло прокусили, живот растерзали, и теперь ели его внутренности. Он слабо застонал и умер.
Включили свет. Казалось, Райдзо не дышит. На теле не было видимых ран, но поза повторяла ту, в которой нашли убитую Макико Цукиду с перерезанным горлом и разодранным животом.
Мико подошла к телу, погладила его, и Райдзо ожил. Когда он пришел в себя, Сэрада уже исчез.
Тораноскэ закончил свой долгий рассказ. Поскольку речь шла о необычных вещах, которые он раньше не слышал и не видел, он внимательно сверялся с заметками и в итоге проговорил почти полдня.
Кайсю уже выжал всю дурную кровь, насколько мог, но внимательно слушал, не теряя бдительности. Он какое-то время не выходил из задумчивости, затем внезапно пришел в себя и обратился к Тораноскэ, скользя взглядом по его лицу.
– Довольно неожиданный случай. Сэрада Макитаро – редкий талант, и из маленького княжества. Он умело связывал Сацуму и Тёсю, чтобы свергнуть сёгунат, а ему тогда исполнился всего двадцать один. Если бы он родился в Сацуме или Тёсю, стал бы опорой страны. Но плохое происхождение губит характер. Он обиделся на мир, и сейчас угрюм и замкнут из-за своего низкого происхождения. Разумеется, сам он расправился с Кодзо, а также матерью и дочкой Сабури. Как бы далеко он ни зашел, он все равно будет тверд духом. Конечно, он в отношениях с Бэцу-Тэнно. Он безумно влюблен в нее. Вот поэтому он и не выносит, когда Мёсин пытается заменить его настоящую возлюбленную Бэцу-Тэнно другой женщиной. Считается, что самые уродливые и недостойные дети – самые дорогие, и, думаю, Бэцу-Тэнно испытывала жалость к хромому и неказистому Сэнрэцу Банро. И эта трагическая любовь для Сэрады была невыносимой. Ведь человеческая натура неисправима – как ни силен человек, окружение может сбить его с толку. Оказавшись в секте, даже такой человек как Сэрада решил жестоко убить кого-то, чтобы спасти Бэцу-Тэнно, и, ослепленный любовью, он утратил рассудок. Но он достаточно умен, чтобы инсценировать убийства и прикрыть их – будто это больным нужна живая печень. Но вот горло перегрызать ему не следовало, в этом его ошибка. И за этим стоит более серьезный смысл. Он убивал ради спасения Бэцу-Тэнно и наказания злодеев. Для него те, кто мучает Бэцу-Тэнно, – злодеи. Чтобы наказание выглядело справедливым, убийства должны были напоминать ритуал, где злодеи становятся волками, разрывающими горло. Кроме того, он использовал гипноз – месмеризм. Танцы безумных верующих и их видения того, что их едят волки, – результат гипноза. В таком состоянии жертвы не сопротивляются, поэтому он мог легко перерезать им горло. Вот так убили и Кодзо, и мать и дочь Сабури. А вот Цукиду Матико убил либо муж Дзэнсаку, либо его сестра Мияко, либо они вдвоем. Причем, чтобы замаскировать под преступление секты, они сделали убийство похожим на ритуал Ямиёсэ, тем самым обвинив секту Какэкоми. Вот и вся история убийства Матико. А еще должен сказать, что голос Кайтэнно – это трюк Сэрады. Это чревовещание, западное искусство, его исполняют в заурядных балаганах.
Близился вечер. Когда Тораноскэ вернулся, группа Синдзюро уже ушла. Он вдруг заметил, что развязался пояс, и помчался так быстро, как только мог, с поясом в руках, но Анго окликнул его:
– Осторожно, Тораноскэ! Куда это ты так несешься?
– Черт! А куда мне теперь бежать?
– К секте храма Какэкоми, конечно. Не забудь завязать пояс!
– Ах да! Вот незадача!
Он все подготовил, но, если противник первым доберется туда, все пропало. На пути от Кагурадзаки до Кудзэямы требовалось пересечь долину, что заняло бы минут двадцать бегом. Из-за лишнего веса сердце плохо работало, и, когда он добрался до сектантов, лицо стало белым, тело окоченело, и он, Тораноскэ, выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. Бедняга! Он опоздал. Уже выстроились ряды полицейских, готовые схватить врага. Инцидент был исчерпан.
– Ну что, схватили Сэраду Макитаро? – спросил он у ученика кэндзюцу, стоявшего во главе отряда.
– Сэрада и Бэцу-Тэнно достойно покончили с собой.
– Хммм…
Стиснув зубы, Тораноскэ рухнул на землю – силы покинули его, глаза закатились.
В тот же вечер Тораноскэ и Хананоя собрались в кабинете Синдзюро, чтобы выслушать, как тот опровергает догадки Кайсю.
– Нет, Дзэнсаку и Мияко не причастны к делу. Все три убийства – дело рук одного Сэрады. Поскольку Кацу-сэнсэй был не в полной мере вовлечен в расследование, он ошибочно подозревал Дзэнсаку и Мияко в третьем убийстве, что вполне естественно. Сначала и я тоже думал так. Но, слушая Макиту, который рассказывал о празднике Ямиёсэ, я все больше понимал истину. Если взглянуть на тело, ран всего две. Одна – перекушенное горло, другая – на животе. Причем рану на животе нанесли не через одежду, а после того, как сняли пояс и подняли кимоно. Значит, смертельное или близкое к смертельному ранение – это укус за горло. Или оно достаточно глубокое, чтобы ослабить жертву. Но жертва, когда ей перекусили горло, должна была бы изо всех сил сопротивляться, царапаться, выдергивать волосы и даже что-то сжимать в руке или разбрасывать вещи. Но никаких следов сопротивления нет, ни единого волоска, даже собачьего. Что же вызвало эту ситуацию? Гипноз. Другими словами, когда верующие на ритуале Ямиёсэ впадают в состояние мечтательности или страха, или когда думают, что их едят волки – это все гипноз. Следовательно, убийца должен владеть этим гипнозом. Но для того чтобы приблизиться к жертве, она должна ему доверять. А поскольку в семье Цукида возникали серьезные конфликты между ее членами, никто из них не мог этого сделать, значит, убийца – кто-то связанный с сектой. Ведущий Ямиёсэ – это, очевидно, Сэрада, он и гипнотизер. Более того, по точным наблюдениям господина Макиты, когда Матико подвергали гипнозу на Ямиёсэ, «Кайтэнно» говорил голоском маленькой девочки: «Ой, нет, не надевай красную шапочку, я не вижу, прости, прости». Потом этот голос перешел на плач. Судя по другим примерам Ямиёсэ, можно предположить, что это голос самой Матико, и эти слова говорили о ее судьбе. Хотя «проклятия» Кайтэнно часто лишены смысла и лишь пугают, в случае с Матико они оказались пророчеством близкой смерти, и слова Сэрада были искренни. Особенно учитывая, что красный капюшон – это известная в Европе сказка Шарля Перро, которая знакома французам так же, как японцам – сказка о горе Кати-кати. Красная Шапочка идет через лес к больной бабушке, где ее съедает волк. Хижина с соломенной крышей и тишина в глубине горного леса – все напоминает эту сказку. Поэтому я пришел к выводу, что третье убийство – дело рук Сэрады единолично. Кстати, голос Кайтэнно – это голос Сэрады, который использует западный прием чревовещания.
Послушав доклад Тораноскэ о настоящем преступнике, Кайсю с улыбкой сказал:
