Увидев заметку в газете, за телом пришла его жена. Это была молодая красавица тридцати двух-тридцати трех лет, явно в прошлом работавшая в увеселительных заведениях или барах. Она держалась высокомерно и самоуверенно.
– Странно, знаете, у него была привычка повторять, что его могут убить.
– А он не сообщал, кто может это сделать?
– Точно не знаю, но он говорил, что этот доктор его недолюбливал, мол, рядом с ним опасно даже чай пить.
– Если так, то все сходится. Он поссорился с доктором и сорвался насмерть со скалы. Доктор тоже умер, так что тут остается смириться.
– Вот как… – С этими словами жена забрала тело и ушла.
Но на следующий день она вновь заявилась в участок, а с ней – старушка и молодой парень лихого вида лет двадцати двух-двадцати трех. Старуха оказалась первой женой Ногусы, а парень – его сыном. Во времена, когда Ногуса был слугой в доме Асамуси, он жил вместе с женой и старшим сыном в небольшом флигеле на территории усадьбы. Когда же предыдущий хозяин дома внезапно скончался, он покинул службу, бросил семью и исчез в неизвестном направлении. Спустя несколько лет, когда удалось разыскать дом Ногусы, выяснилось, что тот разбогател. Старушка заставила его сжалиться и выпросила тридцать иен в месяц, а затем выбила и все пятьдесят. От чего Ногуса разбогател, старушка не знала, но когда после его смерти она встретилась с его нынешней вдовой, то узнала, что Ногуса накопил деньги вовсе не честным трудом. Он, ничего не делая, получал по тысяче иен в месяц. Обыскав дом, они поняли, что никаких банковских вкладов, похоже, у него нет, так что стало очевидно, что ежемесячная тысяча иен поступала от семьи Асамуси. Вдова до его смерти ничего не знала о связи с семьей Асамуси, но у прежней жены догадки были. Старший господин умер при странных обстоятельствах. Ногуса на удивление умел держать секреты и не проболтался прежней жене ни о проказе, ни о самоубийстве, но подозрительная обстановка в доме с самого начала наводила на мысль, что здесь происходит что-то не предназначенное для чужих глаз.
Удивительно, что на протяжении пяти лет ему удавалось зарабатывать шантажом по тысяче иен в месяц, и неважно, насколько богатой была другая сторона: видимо, она обладала каким-то чрезвычайно важным секретом. Вернее всего предположить, что его убили: ведь никто бы не захотел оставлять в живых того, кто хранит такую большую тайну. А поскольку она касалась внезапной смерти прежнего хозяина, неудивительно, что ею мог владеть и приходящий врач. Двое державших в руках такую тайну могли, по человеческой слабости, попытаться устранить друг друга, ведь каждому хочется в одиночку пожинать плоды шантажа. Но если взглянуть с позиции семьи Асамуси, то, устранив обоих, они избавлялись от проблемы единым махом. Сынок Ногусы, смышленый паренек, насторожился, что вслед за людьми со скалы отломились и упали несколько камней. Он заявил: «Скала же не сахарная. Какой бы ни оказалась потасовка двух людей, оползня от этого не случится. Да и я, между прочим, укладчик: стоит мне глянуть на склон, и все ясно как день». Утес, на котором высился дом Асамуси, был тщательно выложен камнями. А при такой конструкции, если человек поскользнется и упадет с обрыва, камни не обрушатся вместе с ним. Значит, кто-то явно вмешался. Подозревая это, они втроем и отправились в полицию.
– Однако как хорошо они постарались: прямо-таки идеально устроили, чтобы эти двое встали на специально подготовленные камни, – рассмеялся полицейский. – Разве не ваш папаша-негодяй вымогал деньги у Асамуси? Как у вас хватило смелости выйти с таким заявлением! Вас послушать, так это семья Асамуси, у которых вымогали деньги, самые главные злодеи, а шантажировать их – само собой разумеющееся дело.
С этими словами их выпроводили вон.
И тогда старший сын Ногусы задумался. А ведь полицейские тоже дело говорят. Просто так схватить злодея – копейки не получишь, а если обладать секретом дома Асамуси, то каждый месяц можно без проблем иметь по тысяче иен. Где еще такое перепадет? Может, поначалу придется немного повозиться, но как только секрет будет в твоих руках… Пять лет назад отпустили старых слуг, поэтому, если разыскать их, наверняка получится что-нибудь выведать. Необязательно при этом знать все досконально, стоит назваться сыном Ногусы, как даже один легкий намек заставит Асамуси затрястись и выложить хорошенькую сумму. Таков был хитрый план сына Ногусы.
Тогда он начал искать следы, хватаясь за туманные подсказки вроде воспоминаний матери о таких людях, как Оцуки-сан из Йокогамы, Окин-дон из деревни Ягути округа Эбара, еще какой-то человек с родины семьи Асамуси, и других. Наскребя денег на дорогу, он объехал все вокруг; его хитрый ум пришелся кстати, так что уже через десять дней ему удалось разведать некое общее содержание секрета.
Бывший хозяин Асамуси страдал от проказы, сошел с ума и покончил с собой. Выдать это за простую смерть от болезни помог доктор Ханада. А значит, несомненно, и Ханада занимался вымогательством. Все больше и больше он склонялся к тому, что его отец и Ханада убиты семьей Асамуси. Если получится найти доказательства, то разговор пойдет уже не о тысяче иен в месяц. Так можно будет с легкостью заполучить половину огромного состояния семейства. Он довольно усмехнулся тому, как огромная удача сама свалилась на него с неба, и вознамерился во что бы то ни стало раздобыть новое подтверждение убийства, но понял, что человеку со стороны, да еще без связей и опыта, самому не справиться. Он на свой страх и риск ворвался в дом Асамуси и разразился бранью, но вдова быстро его осадила:
– Какие у тебя есть факты, что мы убили господина Ханаду и твоего отца? Если и дальше осмелишься нести такие дерзости – этого мы просто так не оставим!
После того, как потребовали доказательств, он замялся.
– Эх, черт возьми. Какие еще факты? Заруби себе на носу, я всем расскажу, что вы убили этих двоих за то, что они знали о тайне вашей зараженной крови.
– Что ж, наш дом действительно – семья прокаженных, но я не позволю называть нас еще и убийцами. Проваливай поскорее, попробуй еще раз что-нибудь такое сболтнуть! Проказа – выпавшая на нашу долю участь, мы с этим смирились и бояться нам нечего, но я не позволю называть нас убийцами. Я подам в суд, так что давай, пойдем со мной!
– Тьфу, дура. Разве ты можешь позволить себе обратиться в полицию? Сама проболталась, что проказа – ваше семейное проклятье. Я хорошенько запомнил эти слова. Завтра буду бегать по всей Японии и всем об этом рассказывать, помяни мое слово!
– Погоди, – вдова тихо остановила его. – Твоему отцу я платила ежемесячно по тысяче иен за молчание, если ты тоже сохранишь секрет, то будешь получать столько же. Ты ведь сможешь сохранить секрет?
– Сразу бы так заговорила, не пришлось бы молоть лишнего. У меня рот на замке.
И стоило ему получить тысячу иен, вложить их в мешок и выйти за ворота, как его тут же схватил полицейский. Этот полицейский хорошо запомнил его вместе с двумя дамочками, с которыми он приходил в участок, и в этот раз с подозрением поинтересовался, не замышляет ли он чего, а когда проверил карманы, обнаружил плотную пачку банкнот на сумму тысяча иен, даже не умещающихся в руку. И повел его в участок.
– Что? Я похож на того, кто будет вымогать или шантажировать? Я честно получил эти деньги. Если не верите, спросите госпожу Асамуси.
Когда спросили Асамуси, то в доме ответили, что эти деньги они отдали добровольно и ни о каком шантаже или вымогательстве речи не идет.
Шестое чувство полицейского верно подсказывало, что что-то в этой истории с обвалом нечисто. В самом деле, как и утверждал ранее сын Ногусы, если бы они просто поскользнулись на краю обрыва, то как объяснить, что вместе с ними обрушились и камни? Ведь от обычной перепалки земля трястись не станет. В результате решили провести расследование.
Поскольку противником был влиятельный дом, одна ошибка могла привести к необратимым последствиям. Поэтому полицейский участок обратился за помощью к Юки Синдзюро. Группа Синдзюро обследовала все тщательно вдоль и поперек утеса и выяснила, что действительно обвалилось всего несколько камней. Все остальные остались нетронутыми, и ни один из них не выглядел так, будто может вот-вот упасть.
