Как они и предвидели, морское дно оказалось безграничным царством гигантских белых раковин. В изобилии встречались и черные. Ясокити и Киёмацу без особого труда добывали зрелые жемчужницы, которые ныряльщики с острова Терсди с трудом находили по три штуки в день; порой им попадались весьма ценные экземпляры. Ночь они проводили за подсчетом собранного за день, а на рассвете следующего дня, на глазах у всех, сам Хатанака вскрывал раковины в поисках жемчуга.
Качество жемчуга зависит от места его формирования. Он бывает двух видов: тот, что образуется в мантийной полости, и тот, что на мускуле, при этом первый более ценен. Среди мантийных наиболее качественными считаются жемчужины, которые формируются в периферийных тканях моллюска, – они обладают хорошей формой, цветом, блеском и, как правило, крупные. Жемчужины, возникающие в мантии в районе вершины створок, часто имеют неправильную форму, но среди них встречаются овальные, с ярким блеском. Те, что образуются в центральной части мантии, покрывающей внутренние органы, как правило, небольшие.
Мышечный жемчуг часто неровной формы и не такой блестящий, потому практически не имеет ювелирной ценности.
Однако это не такое уж частое явление, и не из каждой старой белой жемчужницы можно добыть жемчуг. Тем не менее, белые перламутровые моллюски, даже без драгоценностей, сами по себе можно продать довольно дорого как декоративные изделия (в сегодняшних деньгах – около полутора или двух тысяч иен).
Раковины, найденные на морском дне командой «Сёрюмару», отличались не только гигантским размером, но и чрезвычайно хорошим показателем содержания жемчуга. Более того, среди них было много драгоценностей отличного качества, и каждый раз, когда Хатанака вынимал серебристо-белую горошину, из уст присутствующих невольно раздавался восторженный возглас.
Собранные жемчужины распределялись справедливо в зависимости от количества. Затем установили порядок, в котором каждый поочередно выбирал свою долю. Первым шел Хатанака, затем – Ясокити, Киёмацу и Такэдзо, а далее – по рангу остальные члены экипажа. Имамура являлся временным членом экипажа, поэтому занимал место выше младших матросов, по старшинству приблизительно посередине. Последними в очереди были женщины – Кин и Току. Пока оставались жемчужины, этот порядок повторялся, и каждый выбирал свой перламутр в установленной очередности. Такой план предложил Хатанака, который считал подобную систему справедливой, и, несмотря на значительные различия, никто не высказывал недовольства, пока не произошла неожиданность.
С каждым днем количество крупных и высококачественных жемчужин увеличивалось. Крупные блестящие жемчужины, которые раньше казались удачей для любого, начали появляться у каждого, а то и по несколько штук – невиданный урожай.
Такая ситуация значительно повлияла на отношение экипажа к ныряльщикам.
Это случилось на сорок пятый день. Киёмацу добыл огромную черную жемчужницу. На следующее утро Хатанака первым делом поднял раковину и показал ее всем.
– Настоящий король среди черных жемчужниц. Но, как правило, такие исполины словно божественные реликвии: либо оказываются пустыми, либо скрывают внутри нечто совершенно бесполезное.
До сих пор так и случалось. Однако когда Хатанака разломил раковину и коснулся мантии, он вдруг напрягся и с удивлением оглядел всех.
– Странно… Здесь какая-то крупная шишка. Неужели…
Капитан поднял нож и, осторожно работая лезвием, начал срезать мясо. Вскоре он просунул пальцы внутрь. Лицо его исказилось напряжением, а губы крепко сжались, словно он сцепился с вором. Хатанака вытащил жемчужину – безупречно круглую, сверкающую глубоким черным блеском. Каких же она была размеров! Даже если сложить вместе пять крупнейших жемчужин, найденных до сих пор, они не сравнялись бы с ней. Черная жемчужина весом в триста гранов[538] не имела себе равных во всем мире.
Киёмацу взял перламутр в руки, завороженно глядя на него. Даже среди черных жемчужниц редко встречаются по-настоящему темные экземпляры, чаще попадаются серебристо-белые. Какой у нее блеск! Круг света, словно лунный ореол, очерчивал черным холодом бесконечную окружность и, своим ледяным притяжением, затягивал человеческие сердца внутрь жемчужного шара. И пусть размером эта жемчужина всего лишь с крупную бусину в бутылке лимонада рамунэ[539], кажется, что внутри ее – бесконечная Вселенная.
«В таких гигантских старых раковинах и правда могут скрываться настоящие сокровища. Как обидно: я сам их добываю, но не могу забрать драгоценность себе», – подумал Киёмацу.
С этого дня его решимость погружаться в морские глубины возросла. Он был третьим в очереди за жемчугом. Если бы Киёмацу нашел еще пару таких же, одна бы точно досталась ему. Он не сомневался, что это возможно, ведь на морском дне бесконечное множество старых раковин.
Киёмацу изо всех сил искал старые жемчужницы, выбирая самые большие, и постоянно просил подольше остаться под водой. Прошло сорок пять дней. Потом еще столько же. И вот чудо: Киёмацу нашел невообразимых размеров белую раковину. Он потратил немало времени, чтобы отрезать нити-усики, которыми она держалась за дно.
– Ага, теперь это господин белых жемчужниц, – тихо произнес Хатанака, взглянув на раковину, но, увидев лицо Киёмацу, почувствовал холодок и замолчал. Не заподозрил ли он убийственного намерения, исходящего от ныряльщика? Как будто что-то мрачное, похожее на тень бога смерти, медленно окутывало Киёмацу.
Закончив работу и вернувшись на корабль «Сёрюмару», ныряльщик обратился к Хатанаке:
– Извините, но не могли бы вы сейчас открыть ту белую раковину и показать ее мне? Я просто не могу устоять, хочу увидеть, что внутри.
– Вот как. Ну что ж, это и правда господин среди белых жемчужниц. Добыв такую раковину, естественно, хочется заглянуть внутрь – такова уж человеческая натура, – согласился капитан.
Всех собрали на палубе и вскрыли только эту старую раковину. И удивительное дело: внутри оказалась огромнейшая жемчужина – ослепительно серебристая, идеальной круглой формы, вдвое больше черной. Вес ее составлял целых пятьсот тридцать гранов. Это была самая большая жемчужина в мире. Такого огромного перламутра не упоминали даже древние легенды.
Киёмацу держал жемчужину в руках и внимательно ее разглядывал. Холодный пот покатился по его лбу, а глаза налились кровью. Дышать стало тяжело. Люди, пораженные увиденным, не отрывали от него взглядов. Киёмацу молча вернул драгоценность Хатанаке. И тут же повалился на спину.
– А-а-а! – в один голос вскрикнули Току, Ясокити, Кин и Такэдзо. Току бросилась к нему.
– Кессонная болезнь!
Ясокити решительно стал давать указания:
– Солнце еще высоко, а море спокойно. Нужно опустить его на дно, чтоб спасти. Чем скорее начнем, тем быстрее он поправится. Спустите водолазный купол.
Киёмацу переоценил свои силы, ослепленный одержимостью. Ради старой раковины он слишком долго находился под водой. В поисках жемчуга он спустился на очень большую глубину. Именно это и довело его до беды.
Декомпрессия – единственный известный в то время метод лечения. Это способ, к которому японские ныряльщики пришли сами, интуитивно, но он оказался вполне разумным. Больного снова опускали на большую глубину. Если случай был не слишком тяжелым, то, находясь там, человек чувствовал облегчение. Затем его постепенно поднимали наверх, повторяя процедуру снова и снова, пока он полностью не выздоравливал.
К счастью, Киёмацу легко отделался. Он ощущал онемение от плеч до кончиков пальцев и немного ниже колен, но через три дня сильная боль прошла.
Запасы провизии и воды, которые они взяли с собой, начали подходить к концу. Однако Хатанака сдерживал стремление всех поскорее вернуться на родину, так как необходимо было полностью вылечить Киёмацу. Прошло пять дней, и стало ясно, что у Киёмацу осталось только онемение в плече и даже без дальнейших спусков под воду он полностью выздоровеет. Тогда решили наконец отправляться в обратное плавание на родину. В тот вечер раздали сакэ и отпраздновали долгожданный урожай.
