– Ты не увидишь, потому что уйдешь утром, поэтому я расскажу тебе кое-что интересное. Я сказал, что разделю наследство, но на самом деле никто не получит и монеты. И из-за этого они сильнее возненавидят друг друга.
Сказав это, Сакон не смог сдержать тихого смеха.
Пять лет назад Кохэй купил акции на государственные средства и угодил в долговую яму, но заем, который он рассчитывал получить от Сакона, просто ушел в чужой карман прямо у него на глазах, и его хищение государственных средств вскоре обнаружили. Даже после продажи всего наследства покойного приемного отца ему все еще оставалось выплатить несколько тысяч иен, но благодаря заботам Минэ и ее любви дело, по крайней мере, не получило огласку. Его родной отец должен был разделить наследство через пять лет, так что Кохэй надеялся выплатить оставшийся долг и проценты в тот день. С этой запиской в кармане его уволили из банка. После этого ему пришлось работать разносчиком в лапшичной, с трудом сводя концы с концами.
Его старший брат Масаси уже достиг тридцатилетнего возраста и хотел жениться, создать семью и открыть свой магазин. Но из-за того, что его первый наставник разорился, последующие места работы не принесли результата, и он по-прежнему оставался ремесленником, который с трудом оплачивал аренду и не мог заработать на самостоятельную жизнь. У него не было денег даже на женитьбу, не говоря уже об открытии магазина. Из-за этого он, и без того мрачный, стал еще мрачнее, молчаливее и тяжелее на подъем. Другие двадцатилетние хорошо зарабатывали и жили счастливо. А служанки и мальчики на побегушках прозвали его сомом, что раздражало его, но он ничего не мог с этим поделать. Однажды он очень сильно разозлился, в результате чего у магазина возникли проблемы, и он остался без крыши над головой, так что пришел к выводу, что ключ – в терпении. Причина, по которой он отрастил бороду, заключалась в том, что его наставник наказал ему: всякий раз, когда злишься, нужно приложить руку к бороде и подумать о возрасте. Он по сей день следует этому наставлению и кладет ладонь на бороду, что помогает ему избегать серьезных проблем, но и из-за этого его называют сомом.
Сакон решил не отдавать восемь тысяч, которые вернет Цунэтомо, Кохэю на его мошеннические дела, а отдать их старшему Масаси. Однако он должен был пообещать кое-что. Масаси одолжит некоторую сумму из этих восьми тысяч младшему брату на покрытие похищенных государственных средств. Младший брат договорится со старшим о выплате долга ежемесячными платежами в течение двадцати или тридцати лет. Если Масаси не согласится, он не получит этих восьми тысяч.
Однако сумма, необходимая Кохэю, составляет около семи тысяч восьмисот пятидесяти иен, включая проценты за пять лет. Если Масаси одолжит эти деньги младшему брату, у него самого останется всего сто пятьдесят иен. Получая эти долгожданные восемь тысяч, он сохранял только сто пятьдесят, а остальное как бы бросал на ветер. В свои тридцать лет Масаси все еще не является владельцем хотя бы одной комнаты, ему приходилось потирать бороду, пока над ним издеваются служки и служанки. Он обречен на страдания.
А теперь, когда Кохэю придет время вернуть этот долг старшему брату, это займет шестьдесят пять лет, даже если он будет платить по десять иен в месяц. Жалованье разносчика собы составляет три иены пятьдесят сэнов в месяц, пока он живет там, поэтому он может позволить себе платить только пятьдесят сэнов или, в крайнем случае, одну иену в месяц, и потребуется шестьсот пятьдесят лет на то, чтобы вернуть основную сумму.
Если Кохэй не получит эти семь тысяч восемьсот пятьдесят иен, его будут судить по закону, заключат в тюрьму, общество отвернется от него, и ему до конца дней придется бродить по миру. Он должен получить их любой ценой.
Сакона интересовало, как же сводные братья решат эту проблему.
Тем временем Сидокэн прибыл со своим сыном Хисаёси и десятью тысячами иен, как ему и приказывали, одолжив у разных людей по небольшой сумме, чтобы собрать их. Ему сообщили, что сегодня вечером будет разделено наследство и что Сидокэн должен привести своего сына Хисаёси, и, хотя от Сидокэна в свое время отреклись, он оставался самым старшим сыном Сакона. Даже если прошлое Сидокэна не так уж и прекрасно, Хисаёси, несомненно, является членом семьи по праву Мидзуно, и именно он должен стать наследником. Само собой, он едет, рассчитывая, что даже если он вернет десять тысяч сегодня, в будущем ему вернется в десятки раз больше.
Так Сакон принял десять тысяч от Сидокэна и вернул ему расписку. Затем, погладив Хисаёси по голове, он повернулся к Сидокэну:
– Хотя ты мой старший сын, я отрекся от тебя и не могу объявить своим наследником. Однако твой сын – мой кровный внук, и именно он станет моим преемником. Поэтому я отдаю эти десять тысяч твоему старшему сыну Цунэтомо. Это все мое состояние.
Сказав это, он отдал десять тысяч Цунэтомо, но с оговоркой:
– Мне известно, что Цунэтомо – прямой потомок нашей семьи, но официально он внесен в другой семейный регистр, поэтому я не могу отдать ему десять тысяч иен, пока запись не будет исправлена. До тех пор я оставлю их под присмотром твоего младшего брата Хисаёси. Если что-то случится до того, как ты снова впишешься в семейный регистр, твой младший брат Хисаёси унаследует семейное имя. В любом случае, до сего момента я оставляю десять тысяч Хисаёси и буду держать и деньги, и самого Хисаёси в своих покоях. На этом вопрос о преемничестве в нашей семье и распределении наследства решен, но сегодня тот день, когда определился преемник всех прошлых глав нашей семьи, так что счастливее дня я и не ждал. Я пожалую вам еду и выпивку, так что можете напиться в свое удовольствие и остаться на ночь в нашем доме.
Он принес и поставил перед присутствующими еду и выпивку. Больше всех, конечно, ошибся Сидокэн Муракумо. Он никогда не считал Цунэтомо – результат своего юношеского порыва, – сыном. Ведь тот сызмальства считался сыном Курадзо, ублюдком, рожденным в его доме. О том, что Цунэтомо – сын Сидокэна, не подозревали даже родственники, лишь четверых или пятерых близких друзей посвятили в эту тайну. Он действительно не ожидал такого недоразумения. Вот не было печали![619] Какой удар по репутации. Однако Сакон сказал, что, если что-то случится до того, как этого парня впишут в семейный реестр семьи Мидзуно, Хисаёси будет считаться старшим сыном и станет прямым наследником дома. Если Сидокэн прикончит Цунэтомо одним махом, наследство будет принадлежать Хисаёси, а значит, и ему. Старый барсук строит из себя дурака и говорит, что состояние семьи составляют всего лишь эти десять тысяч иен, но он, Сидокэн, видел его своими глазами давным-давно. Состояние явно гораздо больше, но такой скряга ни за что не поделится и монетой. Обо всем станет ясно, когда старик умрет, но в любом случае лучше убедиться в этом до того, как Цунэтомо станет частью семьи Мидзуно. Просто смешно: Цунэтомо – его родной ребенок! Он не мог поверить, что породил такого глупого сына. Он никогда не воспринимал его как своего, но было бы еще лучше избавиться от того монстра, который объявил его таковым.
Вот о чем размышлял Сидокэн. Чем сильнее он пьянел, тем больше он желал убийства.
Сакон взял десять тысяч и Хисаёси и заперся у себя в комнате. Четверо мужчин и одна женщина, напившись допьяна, остались в гостиной. Было бы глупо не воспользоваться этой возможностью сегодня вечером. Маловероятно, что у них когда-либо вновь появится шанс собраться вместе хотя бы на десять минут.
Сакон резко встал на цыпочки, продолжая шептать Курадзо на ухо, и плотно задвинул сёдзи.
– Чем больше сом и разносчик напиваются, тем больше они беспокоятся о восьми тысячах. Эти деньги в кармане у сома, но к завтрашнему утру он должен решить, одолжить ли разносчику семь тысяч восемьсот пятьдесят. Если тот не получит денег, его посадят в тюрьму, так что это судьбоносное решение. Минэ, заботясь о сыновьях, может сделать вид, что украла деньги, а сама, например, прыгнет в колодец. Убийство тайкомоти и любителя борделей может помочь нашим детям, но так как Хисаёси в одной со мной комнате, это создает трудности. Тайкомоти считает, что если он разделается с любителем борделей, то состояние станет принадлежать ему, от этого кипит его кровь и сердце бьется быстрее. И вот тогда…
