Джоанна с Донной переглядываются.

— Мы же рассказали тебе про биткоины, — говорит Джоанна, — ты у нас в долгу.

— Но я не могу, — отвечает Донна. — Я…

— Тогда знаешь что, — говорит Джоанна, — давай-ка я прямо сейчас позвоню в полицейский участок Файрхэвена и сообщу, что ты у нас. Они, конечно, и так об этом знают, но я скажу, что мы все обсудили и…

— Ладно-ладно, — отвечает Донна, — я все сделаю.

— Так я и знала, — кивает Джоанна.

У Донны звонит телефон — она смотрит на экран, виновато поднимает руку и отвечает на звонок. Кивает, говорит «угу» и «ясно» и встает.

— Боже, Джейсона Ричи пытались застрелить. Надо бежать на работу.

— А разве ты сейчас не на работе? — повторяет Пол, но Донны уже след простыл.

Кендрик знает, что подслушивать нехорошо, но квартира-то маленькая. Он мог бы надеть наушники, но провод запутался — долго распутывать. Приходится слушать.

Пять минут назад приехали полицейские. Крис и Донна, он видел их раньше. Дядя Джейсон сказал, что не хочет с ними разговаривать, а они ответили, что это в их общих интересах. Потом дедушка возразил, что беседовать с полицейскими не в его интересах, а Донна спросила, не огрызок ли косяка лежит у него в пепельнице. Дедушка ответил: «Вот будет у тебя артрит, Донна, и посмотрим, что ты будешь делать», — а Донна сказала: «Сейчас как арестуем вас обоих за хранение и посмотрим, что вы будете делать». Тогда дедушка велел Кендрику подойти и предложил им с Тией переместиться в гостевую комнату и посидеть там. Кендрик ответил: «Хорошо, я сделаю домашку», но домашку он уже сделал и поэтому подслушивает. Всегда интересно, о чем разговаривают взрослые, когда не догадываются, что их подслушивают.

— Значит, в твою дверь стреляли среди бела дня? — спрашивает Крис. — Я теперь эксперт в огнестрельном оружии, — добавляет он.

— Я слышал шум, — подтверждает Джейсон. — Если ты эксперт, тебе лучше знать.

— Твои соседи сообщили, что вы с Кендриком перепрыгнули через забор и скрылись в лесу, — говорит Донна.

Услышав свое имя, Кендрик оживляется.

Дядя Джейсон выжидает немного и отвечает:

— Мы с Кендриком ходим туда гулять после того, как он сделает уроки.

Это неправда, хотя Кендрику этого очень бы хотелось. За домом дяди Джейсона всегда валяются шишки.

— А почему Кендрик живет у тебя? — спрашивает Крис.

— Это семейное дело, — говорит дедушка. — Полиция тут ни при чем.

«Верно», — думает Кендрик. Он знает, что полицейская служба важна и что у ее офицеров сложная работа, но доверяет дедушке и дяде Джейсону больше, чем Крису и Донне. Однажды к ним в школу пришел полицейский и стал рассказывать об опасности наркотиков, а потом Кендрик увидел, как он курит. Он заявил ему, что, хотя это не его дело, никотин тоже наркотик, а полицейский взглянул на него и ответил: «Моя смена кончилась, пацан» — и продолжил курить.

— Джейсон, — говорит Крис, — мы же хотим помочь. Ты знаешь, кто в тебя стрелял?

— К нему пришел курьер с «Амазона», — сообщает дедушка. — Он, наверное, и стрелял.

Кендрик знает, что дедушка дерзит.

— У меня нет подписки на «Амазон», — замечает дядя Джейсон. — Может, поэтому они расстроились?

— Слышал, Дэнни Ллойд уехал из города, — говорит Крис. — Тебе что-то об этом известно?

«Странно, когда кто-то произносит папино полное имя», — думает Кендрик.

— Поэтому Кендрик живет у тебя? Его родители поссорились? — спрашивает Донна.

Кендрик вспоминает черный опухший синяк под маминым глазом. Он уже почти забыл, как мама наставляла на папу пистолет, а вот синяк помнит. «Поссорились» еще мягко сказано.

— Дэнни мог подослать к тебе стрелка? — спрашивает Крис.

Кендрик задумывается, мог ли папа так поступить. Пожалуй, да. Он вполне мог прислать кого-то, чтобы тот застрелил дядю Джейсона. Но что, если бы этот стрелок по ошибке попал в Кендрика?

Дедушка встает:

— Вы мне оба очень нравитесь, ребята. Но вы сами понимаете, что мы вам ничего не скажем.

— Давайте поговорим по-дружески, Рон, — отвечает Крис. — Намекните, где копать. По улицам ходит вооруженный убийца. Помогите его найти.

Дедушка вздыхает:

— Не могу, малыш Крисси, просто не могу.

— Мы не стукачи, — говорит дядя Джейсон. — Прошу, уважайте наши правила.

«Мы не стукачи». Кендрика с детства к этому приучали: не говорить с полицией. До сих пор ему не приходилось об этом беспокоиться. И почему, собственно, нельзя попросить о помощи Криса и Донну? Почему нельзя сказать полиции, если кто-то сделал что-то плохое? Кендрик не понимает.

— Джейсон, не будь дураком, — говорит Донна. — Двадцать первый век на дворе, вы не «Острые козырьки».

Кендрик не знает, что значит «Острые козырьки». Может, какой-то канал на «Ютьюбе»?

— Вы же нам раньше помогали, — замечает Крис. — Мы уже вместе работали.

— Сейчас речь не о Клубе убийств по четвергам, а о семействе Ричи, — отвечает Рон.

Интересно, Кендрик теперь тоже Ричи, а не Ллойд? Ему бы этого хотелось.

— Только не наделай глупостей, Рон, — просит Крис. — Если тебя убьют, Элизабет мне покоя не даст.

Крис смеется, но Кендрик чувствует, что он обеспокоен. Кендрик не думает, что кто-то захочет убить дедушку, но если этим обеспокоен полицейский, возможно, и ему, Кендрику, стоит тревожиться. Если его папа уехал и больше не вернется — а Кендрик очень надеется, что так и будет, — не так уж много у него осталось родственников. Мама, дядя Джейсон и дедушка. Что, если это его, Кендрика, задача — следить, чтобы они были в безопасности?

— Последний шанс, Рон, — говорит Донна. — Пожалуйста, давайте друг другу поможем.

— Извини, Донна, — отвечает дедушка. — Наша позиция тебе известна. Нет преступления хуже стукачества.

Кендрик гордится упрямством деда, но что-то не дает ему покоя. Он знает, что стучать полиции плохо, но также знает, что есть преступления хуже стукачества.

— Вы с Донной собираетесь пожениться? — спрашивает Элизабет. Богдан снимает с потолка на кухне старую лампу.

— Если она предложит — может быть, — отвечает Богдан.

— Думаю, она ждет, что вы предложите, — говорит Элизабет.

— Нет. — Богдан достает новую лампу из коробки с логотипом «Джон Льюис»[412]. — Такими вещами у нас обычно она занимается.

— Ясно, — кивает Элизабет. — А какими вещами обычно занимаетесь вы?

Богдан пожимает плечами:

— Выношу мусор. И просто люблю ее.

— Боже. — Элизабет закатывает глаза.

Богдан устанавливает новую лампу:

— Сколько стоит эта лампа?

— Не знаю, — отвечает Элизабет. — Заказала онлайн.

Довольный проделанной работой Богдан слезает с кухонного островка.

— Красиво? — спрашивает Элизабет. — Я в таких вещах не разбираюсь.

Богдан смотрит на лампу:

— Нормально. Стивену бы понравилось.

— Это главное, — кивает Элизабет.

— Но зря вы потратились на «Джона Льюиса». Надо было меня попросить. Я бы раздобыл вам такую же за полцены.

— Стивен все покупал в «Джоне Льюисе», — говорит Элизабет. — Я и не знаю других магазинов. Захожу на сайт и все там заказываю.

— Лучше ко мне обращайтесь, — отвечает Богдан. — Я все могу купить на строительном рынке. А все, что нельзя купить, сделаю своими руками.

— Стивен все покупал в «Джоне Льюисе», — повторяет Элизабет. — А я хочу, чтобы он был счастлив. Поэтому готова потратиться.

Богдан садится на табуретку:

— Вы вроде повеселели. Не выглядите счастливой, но повеселели.

— Никто не рассказывает, как это бывает, Богдан. Никто.

— Вы о смерти?

— Да, — отвечает Элизабет. — Даже если взять все слова, написанные о горе. Все сочинения поэтов вплоть до последней строчки. Все признания друзей, рыдавших у вас на плече, все пролитые слезы. Даже если взять все это и бросить в колодец, вы все равно не услышите, как слова достигнут дна.