Цезарь чуть замер, лицо, что взирало на него с расстояния нескольких десятков шагов вызывало старые, полузабытые, похороненные в сознании воспоминания – старуха знала, на какие точки нажимать, чтобы сделать как можно больнее, всегда знала – и всегда пользовалась. Он помнит тот день, помнит, как никакой другой, как они, три брата – Цезарь, Лазарь и Анвар, сидели у постели своей умирающей матери в прохудившейся лачуге, помнит, как заложил последние магические артефакты, оставшиеся от матери, дабы попытаться найти лекарство, помнит, как повстречал эту ведьму, как она обещала исцеление, помнит, как нежная рука матери тихонько взлохмачивала ему волосы и помнит, как та же самая рука, но уже покрытая струпьями и гнойными наростами тянулась к нему в попытках выколоть глаза. Лечение ведьмы было новаторским, экспериментальным, не признаваемым в среде Светлых Магов – но на тот момент ему было всё равно, он цеплялся за умирающую надежду сильнее, чем утопающий за спасающую длань.
Он помнил, как радовался, когда его мать наконец встала с постели, как сделала несколько шагов впервые за полгода, как она улыбалась, глядя на своих детей. Он был счастлив – даже отправился странствовать вместе с ведьмой, в качестве благодарности. Но не всё было так гладко – с каждым прожитым днём, с каждым месяцем – его мать становилась всё дальше и дальше от него. Сперва улыбка тихонько померкла на её лице, затем, со временем, обычная еда переставала доставлять ей радость, как она полюбила кушать мясо. Её объятия, нежные и дарящие спокойствие, становились всё грубее и жёстче, как запах её тела, такой приятный и родной, начал замещаться зловонием. И помнит он тот день, когда заснул после долгих игр с братьями, что в шутку засунули его в бочку с травами ведьмы. И как он, проснувшись, видел сквозь щели дубовых досок реальность.
Его мать умерла, умерла в тот день, когда старая ведьма пришла к ним в дом, умерла в мучениях. А её душа оказалась запертой в теле умирающей женщины. Каждый её вдох – был агонией, солнечный свет – слепил и жарил, словно огненный шар, внутренности её – прогнили, а всё, что осталось – это поддерживаемая отварами старой безумной ведьмы кожа. Но под ней – остались лишь мерзкие миазмы тёмной магии, противоестественной, чуждой, мерзкой. Её эмоции гасли, словно старая догорающая свеча, её чувства атрофировались, её память – лоскутное одеяло, что норовило расползтись по швам. Любовь сменилась безразличием, надежда – отчаянием. А расползающиеся на части куски психики старая ведьма сшивала вместе, заменяя их инстинктами твари, порождённой Бездной. Это уже была не его мать – это была тварь, порождение тёмной магии.
Ведьма, видимо, обнаружив потенциал его и братьев – решила собрать себе подчинённых, взращивая их сызмальства, даря свою любовь, да заменяя, потихоньку, фигуру их матери. Но Цезарь знал, знал – что всё это была лишь ложь, что чувства ведьмы – темнее, чем самая чёрная кровь, текущая по её сердцу. С того дня всё и покатилось под откос – ведьма не знала, что Цезарь увидел всё черноту её души, но чувствовала изменение отношения – дети плохо могут скрывать свои эмоции. Потому, наверное, его попытка побега была тщетной – его поймала собственная мать, точнее, то, что притворялось его матерью. Если бы не команда от ведьмы – эта тварь откусила бы от него несколько кусков мяса, как от брата Лазаря.
С того момента старая ведьма перестала прятать своё отношение, перестала вести себя, словно любящая и сердобольная женщина, по доброте душевной решившая позаботится о сиротках. Нет, теперь она проводила свои тёмные эксперименты – не скрываясь. Расчленения, купания в крови детей, дабы улучшить качество своей кожи, пытки, как физические – с применением огня и калёного железа, так и психологические – когда она заставляла братьев почти идти друг на друга. Она ломала их тела и души, его братья не выдержали – стали мелкими и послушными инструментами в её руках, он же – единственный сопротивлялся, ибо грела его изнутри, не давая рухнуть в пучину отчаяния, одна мысль, одна идея, одна цель – Месть!
Он выгравировал в своём сознании образ её лица, запомнил, в точности до секунды, всю боль и унижение, всю ненависть, всю злобу, ничего не упуская. У его братьев был низкий потенциал – талант 1 и 2 ранга соответственно, а у него, как он узнал позднее – был талант 5 ранга, причём не самый слабый. Так что, дабы заполучить в свои руки талантливого подчинённого – ведьма вознамерилась окончательно его сломить. В тот день погибли оба брата – он всё ещё надеялся, что в их оболочках прежних себя осталась, где-то глубоко внутри, хотя бы часть их самих. Но не вышло – под руководством ведьмы тварь, притворяющаяся их матерью, заживо сожрала и Лазаря, и Ангвара, пока они безропотно лежали под действием зелий, да с тупыми улыбками смотрели на его лицо до последнего, а затем, за пару минут, когда жизнь покинет их истерзанные тела, ритуально убила обоих, принеся в жертву и остатки души матери – дабы совершить таинство. Не знаю, что ведьма хотела достичь – ей помешали Светлые Маги, но духовные тела братьев встроились в его же тело. Может, ведьма хотела уничтожить его сознание, заменяя уже готовыми, послушными инструментами, может, хотела сломить его дух окончательно, а может и вовсе хотела просто провести эксперимент над духовными телами.
Но она просчиталась – его внутренний огонь, его яростное пламя Мести было сильнее – с тех пор духовные тела его братьев стали не оковами, не поводком, накинутым ведьмой, а его собственными путеводными звёздами, что освещали ему долгий и сложный путь. Да, как бы не хотела ведьма – его семья оказалась жива, ну, относительно. За долгие годы он смог даже отделить их духовные тела от своего, да дать им настоящие тела, благо за долгие поиски этой ведьмы ему удалось собрать немаленькую коллекцию знаний тёмных магов, копию он с них снял, а оригиналы отдал за очки заслуг, но всё это было лишь имитацией. Они не были по-настоящему живы – их жизнь была завязана на его собственную. Расти в силе они не могли самостоятельно, только с помощью вливания внешних ресурсов.
И вот теперь, после долгих лет поисков – его цель и его кошмар стояла прямо перед ним, стояла, и насмехалась над ним! Над памятью о его матери! Он уже не тот, что был прежде, не беззащитный маленький мальчик, что мог просто смотреть и плакать, он Огненный Маг! Чьё пламя подпитывает его ненависть, чьи заклинания заставляют Тёмных Магов трястись от ужаса, только при упоминании его имени!
- Хо, тут что-то слишком жарко, не находишь? Как негостеприимно, это вредно для моей кожи! – ведьма, тем временем, достала из-за пазухи какое-то зелье, и пока Цезарь снова на мгновение впал в ступор, спешно разбила бутылку.
От места падения, с видимой глазу скоростью, по земле пополз слой инея – замораживая всё вокруг. Огонь, призванный Магом 1 ранга, не смог ему противится – но старался. Видимо это был один из козырей Ведьмы – морозное зелье 2 ранга. Так что поле битвы мгновенно заполонил белый, плотный туман.
- Раз, два, Мэри заберёт тебя!
Три, четыре, и не скрыться в этом мире!
Пять, шесть, ей по нраву твоя месть!
Семь, восемь, а давайте мёртвых спросим?
В непроглядном тумане голос старухи раздавался то спереди, то сзади, то издали, то, словно она стояла за его спиной. Один ход – и преимущество поля, тщательно создаваемое Цезарем, сошло на нет. В ближайшие полчаса на этом месте будет очень трудно взаимодействовать с огненной стихией – её перекрыла противоположная. Жар погасил лёд, а в воздухе витает слишком много водных паров.
- Не сопротивляйся, малыш, останься тут, со мной! – из тумана соткалась иллюзия, что выглядела, как его мать, звучала, как его мать. Но это не было его матерью, она умерла!
- Умри, тварь! – в сторону туманной фигуры полетела волна ветра.
Наваждение чуть спало лишь тогда, когда бутылка нейтрализатора откупорилась да излила противоядие в его горло. Мерзкие иллюзии – старуха изучала магические песни банши очень и очень долго. Цезарь мало что знает о её специализации, на самом деле, но вот чары, основанные на звуке – одни из её любимых, уж точно. Она была слаба, всегда была слаба в прямых столкновениях – предпочитала прятаться да атаковать исподтишка. Тени – её друзья, безызвестность - её щит, но она думала, что туман позволит ей спрятаться?
