– Мяу? – раздался вопросительный голос Лео, но я никак не отреагировала. Продолжила стоять в темноте, не двигаясь.

– Мяу! – повторил кот, как мне показалось, испуганно, и только тогда я нашла в себе силы прошептать:

– Всё хорошо.

А после, имитируя нормальность, кое-как отскребла себя от стены. Стянула обувь и, повесив куртку, наконец, включила свет. Зажмурилась на секунду и поплелась в ванну, чтобы умыться. Лео, будто всё понимая, пошёл за мной следом. Он молчал и так же молча, с осторожностью несколько раз боднул меня в ногу.

– Всё хорошо, – повторила скорее даже для себя, а не для него. И только потом посмотрела на себя в зеркало.

Да уж, такой красавицей я, пожалуй, никогда не была. Красные, заплаканные глаза, искусанные губы, бледная кожа…

– Красота-а-а-а, – протянула, пытаясь выдавить улыбку. А после долго и монотонно умывалась холодной водой, чтобы привести мысли в порядок. Но они не приводились, они текли вяло и безжизненно, зачем-то подбрасывая мне искажённое злобой лицо Лестера. А мне и без этого образа было плохо!

Плюнув на всё, скинула одежду и забралась в душ. Включила ледяную воду и сменила её на горячую только тогда, когда от холода стала стучать зубами. Лео всё это время неотступно сидел на тумбе, смотря на меня из-за шторы. А ведь он обычно сбегал, когда я купалась, уж больно ему не нравилась вода, но сейчас он решил проследить за непутёвой хозяйкой.

– Всё хорошо, – повторила в третий раз, на что кот прищурился, будто бы с недовольством говоря: «Конечно, я вижу!»

Но другого утешения у меня для него не было.

Кажется, на кухню я выползла только через час. Покормила кота и сама села на стул, обхватив руками самую большую кружку, что имелась в моём шкафчике. Чай казался безвкусным, но я упорно делала глоток за глотком. Но и это не помогло. Пришлось выпить успокаивающую настойку, только тогда тяжесть, поселившаяся в груди, перестала так давить на меня.

Посидев так ещё какое-то время, я уже собралась идти в кровать, иначе бы так и уснула на стуле, но Лео, навострив уши, рванул к двери, да там и замер. Прислушался и утробно зарычал, да так, что любая бы сторожевая собака позавидовала.

Я вышла вслед за ним, но за дверью было тихо. Ни шороха, ни шагов.

– Там никого нет, – пробормотала, – пойдём спать.

И уже засыпая, дала себе обещание, что больше никогда не буду участвовать ни в каких авантюрах. Не буду никому помогать, потому что люди не умеют платить добром за добро. Особенно это не умеет Лестер Хайд.

Наутро горечь обиды будто бы поблёкла, выцвела и не представлялась мне уже такой ядовитой. Вчера меня сломило всё и сразу, сегодня же голова была ясной. Нет, обида осталась, но она стала иной – более осознанной и холодной.

Вспоминая хлёсткие слова Лестера, мне уже не хотелось рыдать и вопрошать к небесам, за что же мне всё это было дано. Напротив, я уяснила, что сделала о Хайде слишком поспешные выводы, посчитав его не таким уж гадким человеком. Вот если бы я не очаровывалась, то и разочаровываться бы не пришлось. Нужно уже уяснить, что он мой начальник, и его ужасный характер такая же неотъемлемая его часть, как руки и ноги.

Да, именно так и сделаю!

Второй выходной день прошёл без каких-либо происшествий. Я, под строгим надзором Лео, привела квартиру в порядок, а после, заглянув в холодильный шкаф и удостоверившись, что с моей забывчивостью и увлечённостью работой, мы можем протянуть ноги от голода, отправилась за продуктами. Купила всё, на что хватило отложенных на еду денег, и, довольная собой, вернулась к изголодавшемуся коту. Он с любопытством нырял мордой в пакеты и будто что-то подсчитывал в уме, составляя мысленно меню при этом удовлетворённо мурлыкая.

К следующему утру я окончательно пришла в себя. Точнее, была уверена в этом, но стоило оказаться у здания управления, где под особый отдел был выделен весь второй этаж, замерла в нерешительности.

Обида, как и злость, притаившиеся в душе, вспыхнули, обдавая тело жаром. И сердце, глупое сердце, которое я вчера весь день уверяла, что больше никаких волнений не будет, неистово застучало, забывая все заветы.

Чтобы не передумать, я судорожно выдохнула, крепче стиснула ручки портфеля и вбежала по ступеням. Распахнула дверь и вошла в пустой коридор. Отдалённо слышались голоса, но на моём пути никого не было, кроме дежурного. Я уже примелькалась здесь за прошедшие дни, так что моё появление не производило прежнего фурора. Молодой парень скользнул по мне ленивым взглядом, протянул руку. Я вложила в его раскрытую ладонь мой пропуск, он скосил на него глаза и тут же вернул обратно.

На нужный этаж я поднималась, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Каждый шаг давался с трудом, а мысли лихорадочно метались в голове. Мне хотелось выглядеть уверенной, и если столкнусь с начальником, всем своим видом дать ему понять, что мне абсолютно всё равно. Но была проблема – всё равно мне не было. И Лестер Хайд обязательно это заметит, что станет лишней причиной для того, чтобы уколоть меня. А я была не готова! Ни к уколам, ни к разговорам, ни к встрече!

Поэтому я быстро вбежала по лестнице, и не глядя в сторону общего кабинета и апартаментов самого начальства, дрожащей рукой открыла свою каморку, после спешно закрыла её и только тогда смогла выдохнуть, почувствовав себя в относительной безопасности.

Постояла так несколько минут, а после, недовольно фыркнув, прошла к своему стулу.

Хороша, ничего не скажешь! Обещала одно, а поступила… как настоящая трусиха! Но как бы я себя не ругала, смелости во мне от этого не прибавлялось. Напротив, я сильнее вздрагивала, слыша шаги на лестнице и оживлённые мужские голоса.

Впрочем, бояться тоже устаёшь. Спустя не менее получаса, когда меня так никто и не побеспокоил, я смогла выдохнуть и погрузилась с головой в работу. Стопка дел была небольшой и я планировала сегодня закончить.

Не знаю, сколько прошло времени. Но появление Лестера на горизонте я почувствовала безошибочно. Вроде бы шаги ничем не отличались от десятка других людей, прошедших по этим ступеням, но я точно знала, что это он.

Рука замерла, так и не дописав очередное слово, и я подняла глаза, глядя на дверь. Шаги замерли напротив моего кабинета. И эта тишина… Боги! Ещё никогда ожидание неизбежного не было таким мучительным!

Но вот звуки шагов возобновились, и вскоре вовсе растаяли в глубине коридора.

Он ушёл? Просто ушёл?

С одной стороны я испытала облегчение, а с другой – разочарование, причину которого не могла объяснить даже самой себе. И сколько бы я не пыталась выкинуть из головы гадкого начальника, у меня ничего не получалось.

Работа шла нервно, но ближе к обеду я уже всё закончила. И передо мной встала очередная дилемма. Я должна была пойти к Лестеру и отчитаться по проделанной работе, но делать этого категорически не хотелось.

В итоге я, так ничего и, не решив, сбежала в мертвецкую к Оливеру.

Мужчина встретил меня, сидя за столом и аккуратно выводя что-то на листе бумаги.

– Светлого дня, – постучав для вида в открытую дверь, сразу дала о себе знать.

Оливер обернулся и посмотрел на меня расфокусированным взглядом, но после пришло узнавание, так что его лицо изменилось. Вот так, если его не знать, можно было подумать, что патолог вовсе никогда не улыбается, впрочем, я знала, что это не так. Улыбка, в привычном понимании этого слова, конечно, не озаряла его лицо, но менялся взгляд, в котором проскальзывали искорки теплоты.

– О, Эмили, – покряхтывая, мужчина поднялся со стула и направился в мою сторону, – какие-то вопросы по тем делам?

Чем мне нравился Оливер, так это тем, что работа для него была на первом месте. Это потом он уже поинтересуется, как у меня дела, и ела ли я сегодня, но сначала – дело.

Отмахнувшись, улыбнулась, с готовностью пожимая протянутую шершавую ладонь:

– Нет, я всё разобрала, там больше не было ничего необычного.