В ответ на моё почти истеричное заявление, воцарилась тишина. А затем хриплый и, как мне показалось, измученный голос Хайда, устало объявил:

– Открывай.

– Вы уверены? – его собеседник был не слишком-то уверен в правильности принятого решения.

Что Лестер сказал ему в ответ, я уже не расслышала. Только раздался громкий щелчок, а потом на пороге показалось лицо немолодого уже мужчины. По всей видимости, он и был тем самым стражником, которому выпало счастье дежурить сегодня ночью.

Мужчина выглянул на улицу, внимательно осмотрелся и только после этого нехотя произнёс, отходя в сторону:

– Прошу.

Лестера не было тут же, у двери. Он обнаружился чуть дальше по коридору, и выглядел он, мягко говоря, не важно. Почему он ещё, собственно, не дома? Время-то позднее.

– Доброго вечера, – произнесла всё ещё срывающимся голосом. Я никак не могла избавиться от волнения, что клокотало внутри. А нужно было бы, потому что в таком состоянии будет крайне сложно сконцентрироваться.

– У кого вечер, а у кого-то уже ночь, – с кривой ухмылкой отозвался начальник, но в его словах не было былого огня. Они прозвучали вовсе не обидно.

Да что с ним не так? Или со мной?

– Простите, – покаялась за всё и сразу. – Но мне очень нужно осмотреть труп.

Кажется, за моей спиной усмехнулся дежурный, но когда я оглянулась на него, то он сделал вид, что серьёзен, как никогда.

– Ещё ни разу девушка не заявлялась ко мне среди ночи с такой просьбой, – а вот Хайд скрывать ухмылку не стал. Как и яд в голосе.

На что я тут же вспыхнула и привычно отгрызнулась в ответ:

– Я пришла всё же не к вам, а в управление. Это, знаете ли, несколько разные вещи, – выпалив всё это на одном дыхании, разочарованно скривилась. Вот и кто тянул меня за язык? Сейчас ведь выставят на улицу, и я так и не узнаю, из чего именно состоит зелье… – Извините, – пролепетала, пытаясь сгладить сказанное.

Лестер не ответил, лишь хмыкнул и пошёл вперёд. Я не шелохнулась, продолжая стоять на месте. Тогда мужчина обернулся и, удивлённо приподняв бровь, спросил:

– Вы так и будете стоять, или всё же пойдёте осматривать свой труп?

Выражение «свой труп» в корне звучало неправильно, но спорить я не стала. Спешно сорвалась с места и, тут же догнав Хайда, остановилась. Он окинул меня каким-то странным, нечитаемым взглядом. Вновь тяжело вздохнул и повёл к переходу, соединяющему управление с мертвецкой. Шагов десять мы прошли в полном молчании. Я боялась открыть рот, а то ещё что-нибудь наговорю, а Лестер… Он, казалось, мыслями был далеко отсюда. Он то и дело хмурился.

– И зачем вам это надо? – спросил он меня, когда мы почти дошли до запертых дверей мертвецкой.

– В каком смысле? – не поняла его вопроса. Я сбилась с шага и пристально посмотрела на него.

Мужчине тоже пришлось остановиться. Он посмотрел на меня в ответ, но… Только сейчас я отметила его неестественную бледность, а в свете приглушённых ламп кожа на лице и вовсе казалась серой. Губы покрылись сухой корочкой, в уголке даже появилась трещина, из которой сочилась сукровица. Белки глаз пересекали полопавшиеся сосуды. Лестер выглядел больным, теперь это стало мне совершенно ясно.

– Вам плохо? – спросила с беспокойством, отбросив гордость и амбиции. Мне, конечно, хотелось узнать состав зелья, но здоровье человека, даже если это вредный начальник, было на первом месте.

Хайд сделал вид, что мой вопрос его удивил:

– Почему вы спрашиваете? Со мной всё отлично, – для убедительности взмахнул рукой, вот только я ему совсем не поверила.

Лжёт ведь…

Не дожидаясь дальнейших расспросов, он пошёл вперёд, давая понять, что этот разговор окончен. Зато он продолжил предыдущую мысль:

– Так зачем вам вновь осматривать мистера Хоупа?

– Я же сказала, – догоняя его, повторила с недоумением, – что возможно знаю, почему его труп выглядит так, словно он умер уже давно…

– Я не об этом, – прервал меня Хайд, – я о том, для чего ВАМ это нужно?

Вот и как ему объяснить, что мне хочется заполучить рецептуру необычного зелья и остаться при этом в его глазах хоть сколь-нибудь вменяемой? Ведь нормальная девушка вряд ли бы сорвалась из дома ближе к полуночи и понеслась на осмотр утопленника. Это я знала, что нормальности в моём характере было мало, остальных я как-то не планировала посвящать в это. Точнее, включать в число посвящённых начальника мне вовсе не хотелось.

– Как же? – изобразила удивление. – Неужели для следствия это не важно?

Я попыталась выкрутиться, вот только судя по взгляду, который бросил на меня Лестер, он не очень-то мне поверил. Хорошо хоть дальше на эту тему расспрашивать не стал, иначе бы я точно запуталась в собственных показаниях.

Наконец, мы вошли в мертвецкую. Здесь было темно, а когда Хайд щёлкнул по включателю, свет резанул по глазам, так что я на секунду зажмурилась.

– Оливера нет? – спросила, оглянувшись на мужчину.

– Нет, – Лестер покачал головой и тут же скривился, словно это нехитрое движение причинило ему боль.

Чтобы сгладить ситуацию, Хайд прошёл вперёд.

– Что вы хотите увидеть на его теле? – спросил он, подходя всё к той же кушетке, на которой по-прежнему лежал мистер Хоуп и откинул простыню. Несмотря на то, что артефакты работали в полную силу, тело ещё больше подверглось разложению. Видимо, у «состаривания» были свои побочные эффекты, поэтому труп так быстро портился.

– На самом деле, – я прошла мимо кушетки, рассматривая грудную клетку покойника. На ней ничего примечательного не было, кроме отметины после выкачивания магии. – Мне не нужно осматривать труп, я бы хотела увидеть вещи, которые с него сняли. Точнее, только цепочку с медальоном. Где это хранится?

Лестер, если и удивился, то виду не подал. Мне показалось, что ему вообще всё равно было на то, что происходило вокруг. Он двигался будто только на упрямстве, но ведь не признается же…

Он провёл меня в отдельную комнату. Там имелись ячейки с выдвижными ящиками, и в одном из них лежали золотой медальон с цепочкой и часы. Последние явно не имели никакого отношения ни к одному из благородных металлов, поэтому на них я даже не обратила внимания. А вот медальон…

На первый взгляд он не представлял из себя ничего необычного. Золото и золото, но если присмотреться, то на его задней крышке было что-то вроде налёта. Я не знала, как должно было выглядеть это зелье – в виде жидкости, или порошка, потому что в рукописях не давалось никаких пояснений.

Оглянувшись, увидела на окне ящик с пробирками. Они были пусты и не пронумерованы. В одну из них я аккуратно счистила этот налёт, а после, подумав, хотела уже попросить у Лестера разрешение на то, чтобы позаимствовать медальон на день, но, посмотрев по сторонам, мужчину не увидела. Видимо, он вышел из комнатушки. Не успела я подумать об этом, как раздался грохот, сопровождаемый протяжным стоном.

Сунув пробирку вместе с медальоном в карман, понеслась на звук. И каково же было моё удивление, когда я увидела Хайда, лежащим на полу. Из его носа тонкой струйкой текла кровь.

– Вот тьма, – выдохнула, падая перед ним на колени. – Лестер, – попыталась привести его в чувства, и, что удивительно, он тут же открыл мутные глаза. Бесцельно скользнул взглядом по стене, останавливаясь на мне. В первое мгновение мне показалось, что он вовсе меня не узнал, а потом… В глазах промелькнуло узнавание и вслед за этим лицо его стало суровым и недовольным, будто он уже хотел обвинить меня в том, что упал. Даже рот открыл, готовясь к отповеди, но… Ничего не сказал. Лишь прикрыл на секунду глаза, явно собираясь с силами.

– Я помогу встать, – произнесла тихо.

Я знала, что давить на него сейчас, говоря о том, что я, вообще-то, целительница, совершенно бессмысленно. Вообще, такие твердолобые пациенты, как Лестер Хайд, совершенно нередки среди мужчин. Они почему-то считают, что просьба о помощи приравнивается к бессилию. И лучше умереть гордым, чем слабым.