Так оно и бывает, да?

– Прости, не хотел тебе мешать.

Эмили фыркнула и улыбнулась, от чего предрассветная хмарь вдруг приобрела яркие краски.

– Ты мне не мешаешь, я просто… – она запнулись, помрачнев, и прикусила губу, – не знаю, как тебе помочь.

А я знал, но для этого надо было бы наведаться в ювелирную лавку.

– Дай мне немного времени, – попросил, проводя кончиками пальцев по её лицу. Она, словно кошка, закрыла глаза, потянувшись за лаской.

Мне ужасно хотелось наклониться и поцеловать её. Так, чтобы она поняла, всю степень моей зависимости от неё. Чтобы почувствовала жар моего тела, моё желание, но… Нет. Я сделаю всё красиво, потому что она заслуживает только лучшего. Чтобы всё по правилам, по-настоящему. Чтобы в её голове даже не успела зародиться мысль, что она в моей жизни лишь временный эпизод.

Эмили посмотрела на меня и тихо спросила:

– Может быть всё же снотворное?

Я усмехнулся и отрицательно покачал головой.

Она со вздохом вновь устроилась на моём плече.

– Камень памяти показал мне лишь одно воспоминание, – прошептала Эмили, – остальные, я так думаю, предназначаются только тебе.

Камень памяти… Точно. Я успел про него забыть, а ведь он мог дать ответы на вопросы, которые я был не готов задавать королю. Никому не был готов, если честно.

– Спи, – прошептал и тоже закрыл глаза.

Из спальни я вышел лишь тогда, когда убедился, что Эмили крепко уснула. Нашёл камень, который лежал в кармане, и прошептал в пустоту:

– Ну, посмотрим, что ты можешь мне рассказать.

А после комната исчезла, и я очутился в воспоминаниях той, которая, как выяснилось, не имела со мной кровного родства – в воспоминаниях Кирианны Архаш.

Лестер Хайд

Закинуло меня слишком уж далеко, потому что первое, что я увидел, было лицо отца. Слишком молодое, я его таким и не помнил, лишь видел фотокарточки в комнате матери. Впрочем, в комнате этой я бывал редко, потому что не заслуживал. Сейчас меня это уже не трогает, а тогда, смешно подумать, я из кожи вон лез, чтобы угодить.

Всё это пронеслось в моей голове за короткий миг, а после я принялся наблюдать за мужчиной, пытаясь найти в нём молодом то безумие, которое буквально полностью поглотило его к нашей последней встрече.

Но Джолион Кэнмор, тот, которого я видел сейчас, был нормальным. Или умел производить такое впечатление.

Напротив него, в кресле сидела Кирианна Архаш. И бабка была зла. Настолько, что на её лице обозначились красные пятна.

– Ты в своём уме? – услышал я женский голос. Несмотря на злость, что буквально раздирала её изнутри, она говорила спокойно. Холодно даже.

– А что не так? – совершенно искренне удивился Джолион и вот тут я увидел блеск в его глазах. Всего на секунду, но и этого хватило, чтобы понять – безумным он был всегда. – Я предлагаю тебе сделку. Твои изобретения, не побоюсь этого слова, гениальны. Так почему тебе не помочь мне?

– Тебе? – кривая усмешка коснулась её губ. – Или твоему отцу?

– А есть разница? – Кэнмор скопировал её усмешку.

– Никакой, собственно, – Кирианна легко взмахнула рукой.

У неё были изящные длинные пальцы. И, несмотря на возраст, кожа на руках не была дряблой. Собственно, она не выглядела старой. Отнюдь. Время лишь приглушила её красоту, но не забрала окончательно.

– Только в этом я вам не буду помогать, – закончила свою мысль бабка.

– Почему? – снова во взгляде Джолиона промелькнуло безумию. Хорошо замаскированное, но всё же угадываемое.

И как я этого не замечал? Или не хотел замечать? Хотя… что я там соображал в том возрасте.

– Потому что мои артефакты созданы для того, чтобы помогать людям, а не наоборот, – припечатал Кирианна и щека дёрнулась. Злость требовала, чтобы её выпустили наружу, но принадлежность к старинному роду не позволяла этого. Она слишком хорошо держала себя в руках. На зависть всем.

– Это не рационально, – усмехнулся Джолион. – С помощью твоих артефактов мы сможем возвести нашу семью до небывалых высот.

– Нашу? – разом успокаиваясь и возвращая лицу нормальный цвет, холодно переспросила женщина. – Это семья давно перестала быть моей.

– Даже Лестер? – нехорошо прищурился Кэнмор.

И вот тут бабка не выдержала. Она вздрогнула всем телом, так что не заметить этого было нельзя.

Выходит, ей было не наплевать на меня? Удивительно.

– При чём здесь Лестер? – она снова попыталась взять себя в руки, но было поздно. Джолион, словно хищник, учуявший кровавый след, уже встал в стойку.

– Ой, да брось, – Кэнмор расслабленно облокотился на спинку кресла. – Думаешь, я не знаю, что нанятую няньку для него изображаешь ты? Должен признать, действие у артефакта впечатляющее, я даже не сразу раскусил тебя.

Кирианна побледнела, а у меня что-то кольнуло в сердце. И слова, те самые слова, которые я пытался вспомнить, были до безумия просты. Нянька говорила мне, что любит меня. И повторяла это изо дня в день. Говорила искренне, так что я верил. И эта вера что-то укрепила во мне. А потом она же и убила меня, когда я вновь остался один на один с миром, который меня ненавидел. Я не хотел их вспоминать, не хотел принимать. И память услужливо стёрла их, перестав меня терзать.

– Ты не посмеешь отобрать его у меня! – запальчиво закричала бабка и вскочила на ноги. – Ты ненавидишь этого мальчика, не понимаешь, что ему нужна любовь. Нужна ласка. Он же ребёнок!

– Я уже говорил тебе, – холодно произнёс Джолион, – что любовь – это слабость. А мне нужно, чтобы этот щенок был сильным. У меня на него большие планы.

– Щенок, – потухшим голосом пробормотала женщина и рухнула в кресло, словно подкошенная. – Он же ребёнок, Джо, как ты можешь так о нём говорить?

Она не понимала, я, если честно, тоже. Не понимал ровно до тех пор, пока не узнал, что и отцом-то он мне не был.

– Не называй меня так! – буквально зарычал он, теряя и холодность, и самообладание. Впрочем, тут же успокоился. Слишком быстро для нормального человека: – А что, если я скажу тебе, что он тебе вовсе не внук? И что Фрэнсис родила его от короля?

Последовала немая сцена, достойная хорошего спектакля. Но, увы, это был не спектакль, это была жизнь. Слишком паршивая, судя по всему происходящему.

Кирианна ничего не ответила. Молча опустила взгляд и воспоминанием на этом оборвалось, перенося меня в другое.

Там собеседником бабки был уже не Джолион, а совершенно другой человек. Я смутно помнил его лицо, но тот, кто сидел рядом с ним, был мне хорошо знаком – Ленард. Молодой принц, тогда ещё не бывший королём.

– Анна, я не ослышался? – с усмешкой спросил мужчина. – Ты готова продать нам все свои наработки, только для того, чтобы я помог твоему внуку?

Точно! Это был советник короля, Шан Броуни, который умер лет семь назад. Статьи о нём печатали в газетах, и хоть на границу корреспонденция приходила с большим опозданием, но мы не были совсем уж оторваны от столичной жизни. Почти. Статьи о семье Кэнмор, которых с каждым годом становилось всё больше и больше, я пропускал с особым удовольствием. Зря, оказывается.

– Не просто продать, – бабка скопировала его усмешку. – Я готова полноценно работать на благо королевства.

Шан прищурился и вкрадчиво спросил:

– Так почему же ты не пошла с этим предложением к королю? Почему пришла ко мне и… – он остановился и посмотрел на Ленарда, – принцу?

Кирианна взмахнула рукой:

– А то ты не знаешь, что его величество полностью зависит от Кэнмора, – её улыбка стала холоднее, как и взгляд.

Шан Броуни едва заметно скривился, и этого оказалось достаточно, чтобы додавить его.

– Вот видишь, – довольно кинула Кирианна, – именно поэтому я пришла к вам.

Мужчина вздохнул, а вот молодой принц наблюдал за ними слишком уж пристально, явно делая свои собственные выводы.

– Хорошо, – спустя несколько минут напряжённой тишины, выдал Шан. – Чего, конкретно, ты хочешь?