Прошло не меньше десяти минут, прежде чем я решилась подойти к столу и взять зелье. А когда остановилась у мирно лежащего Хайда, он, не открывая глаз, спросил:

– А почему ты сказала, что с подчиняющими плетениями мне проще работать, чем тебе?

Неужели, из всего сказанного, он услышал только это?

Лестер Хайд

Эмили волновалась. Боялась навредить мне, а я смотрел на неё и думал лишь о том, что отдал бы многое, чтобы отмотать время назад. Тогда бы я точно не согласился взять её на работу, вопреки прямому приказу его величества. Я бы сделал всё, чтобы она не попала под прицел. Но поворачивать время вспять я не умел. Да и никто не умел, если уж быть откровенным. Поэтому теперь мне оставалось лишь стискивать зубы и играть по тем правилам, которые я не устанавливал.

В кармане моей формы лежало приглашение. На имя Эмили Эфор. Приглашение на, тьма его побери, благотворительный бал, который давали Кэнморы. Мне ясно дали понять, что её хотят видеть. И что знают о ней куда больше, чем я думал.

Это приглашение всё равно, что плевок в лицо. Но я стерплю. И смогу преподнести им сюрприз.

Я плохо воспринимал слова Эмили и отвечал, я был в этом уверен, с раздражением и недовольством, но виной тому была вовсе не врождённая ворчливость или неуважение к тому, чем она занималась. Меня ломало от того, что я не смог предотвратить всё раньше.

Доводы Эмили по поводу Кэнморов и благотворительного бала, незнающему человеку, могли бы показаться глупостью, но я знал, что она права. Просто сам не хотел в это верить.

Да и как поверить в то, что твои родители, пусть нелюбимые и совершенно нелюбящие, решили устроить переворот? Что они много лет шли к этому, постепенно подготавливая почву? Что всё происходило прямо у меня под носом, а я не замечал очевидного? Точнее кое-что замечал, но не придавал этому должного значения, отчего-то уверяя себя в том, что им это ни к чему, что я ошибаюсь, и все вокруг тоже ошибаются.

Я наивно полагал, что если оборву с ними все связи, сотру их из своей памяти, то мне больше никогда не придётся касаться их, но…

Вчера я вновь был на допросе Винтерсов. Фредерик всё так же молчал, а вот его продажная жёнушка вдруг вспомнила, что не всё рассказала следствию. И начала говорить. Она была не так уж глупа – имён не называла, но и без имён сказанного было достаточно. Тем самым она решила выторговать себе смягчающий приговор, но вместо этого выторговала скорую кончину.

Джеймс сообщил, что сегодня утром её нашли в камере мёртвой.

Ещё один намёк. Хотя, какой уж тут намёк? Мне прямо говорили, что купить можно всех, даже тех, кто якобы не продаётся.

– А почему ты сказала, что с подчиняющими плетениями мне проще работать, чем тебе? – спросил зачем-то, зацепившись только за эти слова.

Они почему-то задели меня, заставили усомниться, только я так и не понял, в чём именно.

Несмотря на то, что мой вопрос разозлил Эмили, ответила она мне с поистине безграничным терпением:

– Это же очевидно – потому что ты обладаешь ментальной магией.

Вот она о чём. Я улыбнулся. Ментальная магия – звучало гордо, по сути же во мне были лишь зачатки этого дара. И даже их я так и не научился толком контролировать. Сила срабатывала далеко не всегда, когда я этого хотел.

– Ну, да, – согласился с ней и добавил: – Давай уже проверим зелье, ни к чему тянуть время.

Эмили тяжело вздохнула и протянула мне стакан. Я приподнялся на локтях, взял его и залпом выпил, не дожидаясь очередной лекции от девчонки. А она последовала бы, судя по её серьёзному лицу.

То есть, когда она травила себя, то делала это легко и непринуждённо, а вот когда это нужно было сделать с ворчливым начальником – так взялась пасовать. Пожалуй, её логику мне никогда не постичь.

– Лестер? – она позвала меня тихим, дрожащим голосом.

А я, прежде чем ответить, прислушался к себе. Я чувствовал себя, как обычно. Никаких изменений. Разве что сердце стало стучать быстрее.

– Всё хорошо, – ответил, поймав её взгляд.

Ещё секунда и на месте растерянной Эмили появилась целительница, точно знающая, что делать.

Она заставила меня лечь и засыпала вопросами. За вопросами начался осмотр, слишком дотошный, который не проводят даже тогда, когда отбирают в элитники. Но возражений Эмили и слышать не хотела, да и я не сопротивлялся, мне были приятны её прикосновения.

Я по-прежнему чувствовал себя обычно, словно и не пил ничего. Вот только девчонка мне упорно не верила. Дай ей волю, она бы до самого вечера считала мой пульс и искала несуществующие осложнения.

– Всё хорошо, – повторил, кажется, в сотый раз.

Эмили нахмурилась и нехотя отняла руку от моего запястья, но я перехватил её, не дав отстраниться, и попросил:

– Давай перейдём к следующему этапу.

Она посмотрела на меня с недовольством, но слава всем богам, спорить не стала.

Я видел, как подчиняющий порошок действует на людей – они становились послушными, словно куклы. Но не только это настораживала. Куда больше пугал тот факт, что как только подчинение сходило на нет, человек забывал всё, что делал в это время. Весьма удобно и практично.

Эмили сомневалась. И медлила до последнего, но всё же сплела нужное плетение, вложила силу и заставила меня вдохнуть облако подчиняющего порошка.

В первое мгновение показалось, что я оглох. Звуки пропали, и картинка перед глазами сменилась белым пятном без красок и каких-либо очертаний. Потом появился гул, он нарастал с каждой секундой и я почти растворился в нём, пока не почувствовал прикосновение к губам – лёгкое и невесомое. Полное неуверенности. С солёным привкусом слёз. Последний факт заставил очнуться.

Передо мной на коленях стояла Эмили. Её трясло. На ресницах целительницы блестели слёзы, они же оставили сиротливые дорожки на её щеках.

Её лицо было очень близко, так что я чувствовал её дыхание на своих губах.

– Что? – вытолкнул с трудом. Голос плохо слушался, но вовсе не потому, что я чувствовал себя плохо. Напротив, мне было слишком хорошо. А стало бы ещё лучше, если бы я зарылся руками в её волосы и притянул к себе… И я бы так и сделал, но меня останавливал и здорово отрезвлял страх, что горел в её глазах.

– Ты не реагировал. Ты не слышал меня, – судорожно вдохнув, едва слышно прошептала Эмили.

Мне казалось, что прошло не больше пары секунд, но ведь за это время она вряд ли бы успела так испугаться.

– Сколько? – спросил снова, прикрыв на мгновение глаза.

В голове шумело, но уже настолько незначительно, что я с лёгкостью мог игнорировать этот шум. Как и странную сухость во рту.

Эмили метнула взгляд в сторону и снова тихо произнесла:

– Четверть часа.

Четверть… Пожалуй, за это время, действительно, можно было испугаться. Но несмотря на это, я всё же спросил:

– Испугалась?

Эмили не ответила. Вновь судорожно вздохнула, а потом обхватила моё лицо своими руками и строго, насколько позволяла ситуации, сказала:

– Всё яды, зелья и порошки я буду испытывать на себе!

Ну, ей бы ещё ногой топнуть для устрашения. Думает, что сможет меня напугать этим? Нет уж. Если бы она вот так отключилась на четверть часа, то я бы попросту с ума сошёл. К тому времени, как она пришла в себя, я бы уже приволок её в лечебницу. Да что там в лечебницу! Прямиком бы к королевскому целителю! И попробовал бы меня кто-нибудь остановить на пути к цели…

Воображение у меня разыгралось и я слишком отчётливо представил эту картинку. Хотел уже в категоричной форме сказать, чтобы Эмили и думать забыла о всяких испытаниях, но… Вновь посмотрев на её испуганное лицо, я ответил совсем не то, что хотел:

– Как скажешь.

Путь пока будет так, а потом я что-нибудь придумаю.

Похоже, услышать такое девушка от меня точно не ожидала. Она широко распахнула глаза и, неловко взмахнув руками, начала заваливаться назад. Только сейчас я понял, что она всё это время стояла на коленях на краю кровати. Упасть я ей, конечно же, не дал – потянул на себя. И мы вместе рухнули на кровать.