Для того чтобы понять это, не обязательно учиться на правовом факультете, достаточно внимательно посмотреть вокруг.

И даже если политика была вне сферы моих интересов, я умела анализировать.

– А вызвали зачем? – всё ещё рассматривая список, спросил Лестер.

– Кое-кто из этой десятки уже мёртв, – мрачно произнёс Ким.

Я вздрогнула.

Хайд сразу же подобрался:

– Пресса в курсе?

Джеймс устало вздохнул:

– Сделали всё, чтобы никуда не просочилось, но сам понимаешь – где-нибудь да всплывёт. О смерти Дэйлордов, судя по тому, что тела были найдены на заброшенных складах, мы должны были узнать уже после всего. Или не узнать вовсе, потому что тогда бы нам было не до того. Но из-за установленной слежки узнали сразу же.

– Тела здесь?

– Уже у Оливера.

Лестер обернулся ко мне и спросил:

– Осмотришь?

– Только если вы составите мне компанию, – отозвалась спокойной.

Ким поднял перед лицом папку, чтобы скрыть улыбку, остальные сделали каменные лица. А вот не надо! У нас, между прочим, уговор – я не отхожу от него, чтобы ему было спокойнее, а он не отходит от меня, чтобы спокойнее было уже мне.

– Конечно, – серьёзно кивнул Хайд, и, несмотря на ситуацию в целом, в глубине его глаз появились смешливые искры.

Да, Лестер умел быть разным, теперь я это точно знала.

Мы спустились в подвал, прошли по пустому коридору, а перед самой дверью мертвецкой, Хайд не выдержал и остановил меня:

– Ты можешь отказаться.

Он серьёзно? Я, вообще-то, не боюсь трупов и уже доказала ему это, но… Я проглотила возмущение. Просто на его лице отразилось неподдельное беспокойство, а оно, как ни крути, было очень лестным для меня.

– Всё хорошо, это моя работа.

Лестер недовольно фыркнул, но всё же открыл дверь.

Яркий свет резанул по глазам, и мне пришлось потратить с десяток секунд, чтобы привыкнуть к нему, а потом раздался голос, по которому я скучала:

– Эмили, как я рад тебя видеть!

Оливер, чьё лицо скрывала маска, улыбался. Это было видно по лучикам морщинок, что собрались вокруг его глаз. А его улыбка дорогого стоила.

– Добрый день! – тоже улыбнулась в ответ. – Я сейчас.

А затем, без лишних слов, направилась в комнату и принялась надевать фартук, нарукавники, перчатки и маску.

Лестер подошёл к кушеткам, на которых лежали покойные, без колебаний, и уже о чём-то тихо разговаривал с патологом.

Картина была следующей – из семьи Дейлордов не осталось никого. Убиты были глава семейства, его жена и две дочери – пятнадцати и девятнадцати лет. Девочек было особенно жаль, но жажда власти никого никогда не щадила.

Смерть наступила из-за очередного особенного яда. К тому же из них тоже выкачали магию. Наверное, их смерть произвела бы сенсацию, но король, я так поняла по разговору Лестера и Оливера, не желал огласки. Потому-то Хайд в первую очередь поинтересовался об осведомлённости прессы.

– Что скажете, коллега? – спросил Оливер, когда я закончила осмотр.

– Они мертвы, – произнесла, пожав плечами.

Конечно, не самое лучшее время для шуток, но большего я сказать не могла. Оливер уже всё описал в протоколе. Да и биться в истерике в мертвецкой можно только родственникам и неподготовленным, тем, кто здесь работает, только и остаётся спасаться мнимым безразличием.

– И как я сам не догадался, – простодушно отмахнулся старик. – Ничего необычного не заметили?

Заметила, но я не знала, могу ли говорить при нём. Масштабы происходящего заставляли подозревать даже тех, кого подозревать совершенно не хотелось.

Я бросила вопросительный взгляд на Лестера, и он кивнул.

– Подчиняющий порошок, – произнесла со вздохом. – Перед смертью им всем дали вдохнуть его.

Моя магия, за последний дни, очень тонко научилась чувствовать его. Не зря же я проводила так много испытаний.

– Удивительно! – Оливер хлопнул в ладоши и этот звук эхом разнёсся по помещению. – Нет, Лестер, когда всё закончится, я всё же заберу её к себе! Это же такой ценный кадр!

Я не смогла сдержать улыбку, потому что мой непосредственный начальник едва ли зубами не заскрежетал от такого феерического предложения. Но ответить ничего не успел, его вновь отвлёк звон кристалла связи.

Он хмуро кивнул и отошёл в сторону, Оливер же подошёл ближе и тихо спросил:

– И как тебе живётся в неволе?

Я не сдержалась, усмехнулась.

– Очень вольготно, – ответила, следя за Лестером взглядом. Почему-то вспомнился и дом, который был рад мне, и Лео, чувствующий себя там почти хозяином, и забота Хайда. А ещё поцелуи, но о них лучше не думать, а то чего доброго, покраснею ещё.

Старый патолог нравился мне. Пожалуй, только рядом с такими людьми, увлечёнными своей работой, я чувствовала себя вполне нормальной.

– Я рад, – так же шёпотом произнёс Оливер, – что Лестер, наконец-то, рассмотрел такое сокровище.

Я тоже… была рада.

Эмили Эфор

После мертвецкой, где Оливер долго и задумчиво рассматривал сваренный мной антидот, задавая правильные вопросы, и которым он остался доволен, мы отправились в кабинет к Лестеру. Всё оставшееся время Хайд перебирал бумаги, много раз с кем-то связывался, то и дело, накидывая полог тишины, и с каждой минутой мрачнея всё сильнее. От мужчины, способного на сострадание и беспокойство не осталось и следа, его терзали мысли, которыми он не спешил ни с кем делиться.

Один раз заглядывал Джеймс и предлагал мне пойти попить с ними чай, но Лестер в категоричной форме сказал, что я останусь здесь. Мужчина ушёл, понимающе хмыкнув, а потом к нам заявился Ким. Он не спрашивал дозволения у начальства, просто занёс в кабинет поднос со всевозможными лоточками и огромным термосом.

Хайд бросил на него недовольный взгляд, но тот ни капли не устрашился, лишь сказал, пожав плечами:

– Иногда всем нам нужна еда.

С этим Лестер не мог поспорить, пришлось прерваться на обед.

Я тоже зря времени не теряла. Когда Ким кое-как примостил поднос на заваленный бумагами стол, я выдала ему несколько флакончиков с успокоительным, сказав, чтобы раздал всем. Парень смешливо хмыкнул, но ответил согласием.

Когда мы выходили из управления, там уже почти никого не было. На столицу опустился вечер. Небо было чистым, так что то тут, то там, виднелись яркие звёзды.

Магмобиль дожидался нас у входа и когда только мы сели в него, Лестер шумно выдохнул и посмотрел на меня.

– Устала? – бросил он тихо, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла кривая и какая-то безжизненная.

– Не больше тебя, – отозвалась легко.

Он хмыкнул и магмобиль плавно тронулся с места.

– Тебя что-то беспокоит, – не спросила, а произнесла утвердительно.

Нужно быть слепой, чтобы не заметить этого. С одной стороны, я понимала, что всё происходящее вовсе не добавляло спокойствия, но здесь было замешано что-то ещё, чего я не понимала, но чувствовала.

Лестер усмехнулся, бросив на меня быстрый взгляд и тут же возвращая его на дорогу.

– Меня беспокоит всё, но, – он сделал выразительную паузу и всё же закончил, – твоё участие во всём этом больше всего.

– Я постараюсь быть полезной, – произнесла осторожно.

– Это-то и пугает, – уже открыто усмехнулся Хайд. Обидеться я не успела, да и не планировала, если честно, он продолжил: – Я рос в таком окружении, где было не принято проявлять эмоции и помогать другим. Безразличие и холодность были нормой. Потом, когда я пошёл не на тот факультет, на котором меня хотел видеть отец, и семья вычеркнула меня из родовой книги, стало проще. Оказалось, что не все люди вокруг меня живут ради денег. Особенно на границе, где я служил несколько лет. Там любые деньги теряли ценность, высшую ступень занимали умение выражать сострадание и защищать спину тех, кто рядом с тобой.

Он говорил, а я изучала его профиль. В каждом его слове было что-то такое, что буквально выворачивало душу. Я почему-то представила этого сурового мужчину юным мальчишкой, которому приходилось учиться жить заново. И это было больно. Но я боялась прервать его. Я, по сути, ничего о нём не знала, кроме того, что все в отделе безоговорочно уважали его. Это, конечно, много говорило о человеке в целом, но мне хотелось большего – прошлого, настоящего, того, что творилось в его душе. Поэтому я затаилась, ловя каждое слово.