– Да.

А после обернулась, осматривая особняк во всей красе. Точнее, от былой красоты здесь остались лишь намёки, потому что по всему выходило, что в этом доме уже давно никто не жил.

Краска на фасаде местами облупилась, как и не ставнях окон, да и на рамах. Отливы погнулись, а где-то отвалились. Вьюн, не тронутый руками человека, решил, что теперь он здесь хозяин и облепил толстыми лианами южную стену и большую часть крыши. Миниатюрное крылечко так и вовсе развалилось – камни рассыпались в пыль, а перила рассохлись и прогнили. Но при всей своей непривлекательности, дом казался живым. В воздухе витали ароматы цветов, громко пели птицы, выводя замысловатые трели, на кустарниках и миниатюрных деревьях висели созревшие плоды.

Всё увиденное вызывало недоумение и растерянность.

– Здесь давно никто не живёт, но… – Лестер посчитал нужным объясниться, – дом в отличном состоянии. И, самое главное, тебя здесь никто не сможет достать. За это я ручаюсь.

– Кому он принадлежал? – спросила сразу, чтобы потом не придумывать ничего лишнего.

Хайд хмыкнул, глядя не на меня, а на дом.

– Моей бабке.

Я с недоумением посмотрела на Лестера. Он в этот момент повернулся и весело подмигнул мне:

– Характер у неё был отвратный, но она была прекрасным артефактором, за что ей многое прощалось.

Я чуть не бросила – теперь понятно, в кого вы такой, господин начальник. Благо, вовремя смогла прикусить язык.

Больше никто ничего не успел сказать – дверь, ведущая в дом, медленно открылась, оглашая маленький уютный садик долгим противным скрипом.

– Извини, но о галантности пока забудем – я войду первым.

Честно сказать, я даже не собиралась с этим спорить.

Лестер поднялся по ступеням, но перешагивать порог не стал. Замер вот так перед дверью, которая, будто издеваясь, поскрипывала, качаясь вперёд и назад. Прислушался, а потом, шумно выдохнув, наконец, вошёл в дом.

На пару минут повисла тишина, от которой мне стало неуютно. У меня сложилось впечатление, что дом, если такое вообще возможно, был не очень-то рад нашему вторжению. Точнее, не обрадовался он мне. Почему я так решила? Это было необъяснимое чувство, но слишком отчётливое, чтобы назвать его глупостью.

Не успела я испугаться по-настоящему, как на пороге, уже без сумок, появился Лестер.

– Проходи, – произнёс, изображая изящный поклон. На губах Хайда светилась лукавая улыбка.

Вот, чего начальнику не занимать, так это странностей. Его настроение менялось с такой скоростью, что я попросту не успевала за этим следить.

Тяжело вздохнув, я осторожно прошла по полузаросшей дорожке. Как бы ни старалась, пару раз споткнулась – мелкие корешки будто бы специально лезли мне под ноги.

Благо хотя бы по ступеням поднялась без происшествий. А войдя в дом, я остановилась, совершенно невоспитанно открыв рот.

Если бы я не видела фасад особняка, то можно было бы подумать, что он вовсе не заброшен. Ни грамма пыли или грязи. Блестящий чистотой пол, такая же идеально чистая мебель. А ещё запах свежести, словно кто-то убрался здесь всего несколько минут назад. Словом, внешний вид не имел ничего общего с внутренним убранством.

– Удивительно, – произнесла, оглядываясь по сторонам.

– Говорю же, она была прекрасным артефактором.

Из широкого коридора мы попали в гостиную. Здесь тоже всё выглядело идеально – от ажурных салфеток, до штор, насыщенного винного цвета с золотой бахромой по нижнему краю. Из мебели лишь кресло-качалка у окна и там же небольшой круглый столик всего-то на две персоны.

– Нужно вплести слепок твоей ауры в сеть охранных артефактов, – отодвигая от стены панель, которую я даже не заметила, Лестер поманил меня к себе. За панелью находилась небольшая бежевая шкатулка.

Я положила спящего кота на кресло и подошла к Хайду ближе. После без лишних вопросов вложила руку в его протянутую ладонь и замерла в ожидании.

– Ничего не бойся, – почему-то шёпотом посоветовал Лестер и я кивнула.

Он сплёл свободной рукой неизвестное мне заклинание. Над открытой шкатулкой появилось розовое облако, в которое начальник и опустил наши сцепленные руки. Было не больно. Пальцев коснулась прохлада, а потом я будто бы наяву услышала вздох облегчения. И он, этот вздох, совершенно точно, принадлежал не мне и не начальнику.

– Всё хорошо, – будто почувствовав моё беспокойство, поспешно произнёс Хайд.

Я искоса посмотрела на него, потом вернула взгляд на розовое облако, которое всё ещё окутывало наши руки и… Решила, что переживать и проявлять любопытство буду как-нибудь потом. Или не буду вовсе, я ещё не решила.

Глубоко вдохнув и протяжно выдохнув, я прикрыла глаза. Голова стала лёгкая-лёгкая, словно всё, что произошло сегодня, случилось вовсе не со мной.

А потом стали появляться картинки, выуживая из моей памяти всё, начиная с рождения, точнее с того времени, которое я помнила, и заканчивая почему-то тем, как мы с Лестером стояли в обнимку у меня в квартире. Посмотрев на последнюю сцену со стороны, я ощутила, что моё лицо вспыхнуло от жара.

Желая прекратить смущающий меня сеанс, резко дёрнула руку и едва не упала, потому что Хайд явно не ждал от меня таких действий и легко отпустил ладонь. Если бы он быстро не среагировал, то я бы либо упала, либо встретилась затылком со стеной. Тут уж всё зависело от везения.

– Ну и зачем тебе это понадобилось? – ворчливо спросил Хайд, помогая мне принять вертикальное положение.

– Мне? – переспросила непонимающе.

– Я не тебе, – с виноватой улыбкой произнёс Лестер, – просто этот дом… Словом, бабка любила его куда больше людей, потому и наделила его едва ли не человеческим разумом. И он, то есть дом, сейчас совершенно бессовестно влез в твои воспоминания.

На этот раз меня накрыло волной тепла и одобрения. И эти эмоции тоже принадлежали не мне.

– Он, – почему-то произнесла шёпотом, осматриваясь, – может общаться?

Хайд совершенно по-детски взъерошил волосы свободной рукой, а после усмехнулся:

– Можно сказать и так.

И как понимать его ответ? Я с недовольством посмотрела на него, и Лестеру пришлось продолжить:

– Видишь ли, я и сам до конца не знаю, что он умеет и может. Моя бабка не поддерживала связь ни с кем из семьи, а я так и вовсе видел её один единственный раз. Тогда мне лет десять было. Когда дом после смерти родственницы отошёл мне, я был весьма удивлён. А уж когда понял, что он почти разумен…

Договорить он не успел, дом возмущённо загудел – задребезжали окна, заскрипели доски в полах. Хайду поспешно исправился:

– Хорошо-хорошо, не почти, а разумен.

Дом удовлетворённо «выдохнул» и вновь затих.

Поймав мой взгляд, Лестер усмехнулся:

– Как я выяснил позже, бабка была помешана на безопасности, так что я точно знаю, что здесь тебе нечего бояться, – он так и не выпустил моей руки и к тому же, принялся лёгкими движениями гладить мою ладонь кончиками пальцев. От жара, прокатившегося по позвоночнику, сердце принялось с силой барабанить, и лицо обожгло, словно огнём. Хайд точно знал, что я чувствую, потому что в его глазах появились лукавые искорки.

Желая хоть как-то спастись от коварства, осторожно высвободила ладонь и для верности обе руки спрятала за спину.

Лестер хмыкнул и продолжил:

– Я почти не бываю здесь, всё больше предпочитая жить в служебной квартире, но там я не смог бы обеспечить тебе необходимые условия.

Я не очень понимала, о чём именно он говорил, а Хайд решил, что лучше один раз показать, чем объяснять словами.

Он поманил меня следовать за собой. Мы поднялись на второй этаж, зашли в комнату, которая, судя по обстановке, была спальней, а из неё попали ещё в одну. Здесь было темно, но знакомый запах не дал обмануться:

– Лаборатория? – произнесла довольно, а когда Лестер зажёг магические светильники, что висели на стенах, буквально лишилась дара речи.