Он злился, я это точно знала, но не понимала, на что именно. На меня? Но ведь я ничего плохого не сделала? Немного отравила свой организм, но на то он и мой, чтобы делать с ним всё, что я посчитаю нужным.

Наконец, магмобиль осторожно тронулся с места. Вскоре рынок и произошедшее на нём остались позади. Я бездумно смотрела на проплывающие мимо деревья и дома, и вздрогнула, когда услышала тихий голос Хайда:

– И давно ты испытываешь на себе яды?

Вопрос, по большому счёту, не должен был настораживать меня. На эту тему я могла говорить много и вполне охотно, но меня всё же что-то насторожило, если не сказать больше – напугало. Поэтому вместо ответа, я задала встречный вопрос:

– А вам это зачем?

Бросила на него подозрительный взгляд и плотнее закуталась в плед.

По губам Лестера скользнула холодная улыбка и он, не глядя на меня, произнёс:

– Любопытно.

Он сказал, в общем-то, простое слово, а у меня от него, почему-то, холодок по спине пробежал. Я втянула голову в плечи и пробормотала:

– Не скажу!

Внутренний голос очень отчётливо говорил мне о том, что любой мой ответ, не удовлетворит начальника, а лишь сильнее его разозлит.

– Почему это? – вкрадчиво поинтересовался Хайд. И я только убедилась – лучше молчать. Он, словно хищник, уже почуял добычу и планомерно загонял её в ловушку. Но я жертвой никогда не была, и теперь становиться ей не собиралась.

– Потому что, – проворчала, отворачиваясь к окну, и совсем тихо закончила, – вы ругаться будете.

Наверное, для любого случайного слушателя, это предположение оказалось бы слишком глупым и надуманным, но… Я буквально чувствовала, какие он испытывал эмоции. И среди них не было ни одной с положительным окрасом. Всё больше негативные.

Лестер шумно выдохнул, затем помолчал и в тон мне проворчал:

– Буду, потому что… – он не договорил, теперь уже с шумом втянул воздух, пытаясь укротить злость, бушевавшую внутри. – Это же ненормально! – закончил начальник совсем тихо.

Я на это заявление усмехнулась и медленно повернулась к нему. Окинула его придирчивым взглядом и спросила:

– Хотите сказать, что вы абсолютно во всём нормальны?

Он мельком посмотрел на меня, помолчал, а после усмехнулся. И эта усмешка была… капитуляцией. Он ей признал мою правоту.

От приятной теплоты, что разлилась в груди, я не смогла сдержать довольную улыбку. А чтобы не злить этим Лестера, натянула плед до самого носа, да так и просидела под ним до самого моего дома.

Когда магмобиль замер напротив знакомого подъезда, я попыталась открыть дверь, но Хайд скомандовал:

– Нет! – а после, пытаясь смягчить командный тон, добавил: – Пожалуйста.

Вот и как ему перечить, когда он ТАК просит? Ведь в его голосе временами проскальзывало что-то обезоруживающее, и вместо того, чтобы поступить по-своему, я позволяла ему сделать так, как он считал нужным.

Пришлось остаться на месте, но когда Лестер, обойдя магмобиль, вновь попытался подхватить меня на руки, я не стерпела:

– Я сама! – отрезала строго.

Мне было страшно вновь оказаться в его объятьях, потому что… Просто потому что и всё!

Хайд тяжело вздохнул, поднял глаза к небу и, что-то беззвучно прошептав, посмотрел на меня. Затем устало попросил:

– Можно хотя бы пару часов ты не будешь перечить мне?

Нет! Это запрещённый приём, ну нельзя же так действовать на меня…

– Я сама, – повторила уже без былой уверенности и попыталась самостоятельно выбраться из пледа. Руки плохо слушались, да и ноги, честно признаться, отказывались меня держать. Но я упрямо стянула плед, положила его рядом и, старательно контролируя собственное тело, поставила ногу на тротуар, одной рукой упёрлась в сиденье, другой попыталась ухватиться за дверцу… Стоит ли говорить, что у меня ничего не получилось? Я бы обязательно упала, если бы Хайд, терпеливо следивший за разворачивающимся перед ним спектаклем, не подхватил меня на руки. Отчего моё глупое сердце сделало кульбит и принялось оглушающе стучать.

– Неужели ты боишься меня? – спросил Лестер, ногой закрывая дверь и направляя к подъезду.

Вот и как ему сказать, что боюсь я вовсе не его? Хотя, отчасти всё же и его, но… Я запуталась. Или это дело в передозировке яда?

Озарение было весьма кстати, так что я почти смогла взять себя в руки! Наконец-то я нашла приемлемое оправдание!

– Не боюсь, – фыркнула, пытаясь выровнять дыхание.

– Тогда не сопротивляйся, – попросил он тихо, и мне показалось, что эта просьба не имела ничего общего с тем, что сейчас происходило.

Лестер Хайд

Я не мог на неё смотреть. Моё сердце до сих пор сжималось от страха, стоило мне вспомнить посиневшие губы и бледную кожу, сквозь которую отчётливо были видны тёмные дорожки вен. А ещё я злился. Боги… Как я был на неё зол!

Эксперименты? Жизнь ради науки? Испытание ядов на себе? Да кто ей вообще позволил так над собой издеваться? Почему её никто не остановил?!

Ах, да… Видимо потому, что она жила одна. Впрочем, судя по тому, как Эмили отреагировала на мои слова, вряд ли бы чьи-то внушения возымели над ней власть. Она не видела в этом ничего плохого…

Не видела! Да… Тьма! Я видел, а она – нет? Почему обострённое чувство самосохранения достаётся каким-нибудь идиотам, а таким, как она, свыше не выдали даже каплю этого важного для жизни ингредиента?

Я за неё испугался! Испугался так, как никогда и ни за кого не боялся! Даже за себя, хотя в годы военной службы мне доводилось видеть всякое. Я и не подозревал, что был способен испытывать такое острое чувство, которое раскалёнными щипцами сдавливало сердце, заставляя его болезненно биться.

Подойдя к её двери, я остановился. Она была лёгкой, словно пушинка, и пусть бледность на щеках сменилась едва заметным румянцем, всё равно её внешний вид оставлял желать лучшего.

– Может быть, всё же в лечебницу? – спросил с надеждой.

А если с ней что-то случится? Мало ли, что там сказал Оливер! Нет, я доверял его мнению, но…

Эмили, не глядя на меня, тяжело вздохнула и проворчала:

– Нет уж, там Лео, какая мне лечебница?

Ах, да, как я мог забыть об этом комке шерсти!

– То есть, – я вновь начал закипать, – на себя тебе абсолютно наплевать?

Девчонка обернулась и, смотря мне в глаза, искренне переспросила:

– Почему это?

Действительно… Почему это… Да потому!

– Всё, – отмахнулся, пытаясь проглотить раздражение, и аккуратно поставил её на пол, давая возможность достать ключ. Затем перехватил его и самостоятельно открыл дверь, тут же натыкаясь на полный брезгливости кошачий взгляд. И что я ему сделал, что он каждый раз встречает меня так, будто я его самый непримиримый враг? На этой мысли я споткнулся и посмотрел на кошака иначе, вдруг мы с ним встречались раньше, а я не запомнил. Но нет, даже в самом своём скверном расположении духа, я не издевался над животными. Над людьми – бывало, да и то над теми, кто этого, действительно, заслуживал.

Лео прищурился и выдал душераздирающее:

– Мя-я-я-я-яу-у-у-у!

Лёгкие у него работали, как надо! Так и оглохнуть недолго. Эмили, сделав шаг в квартиру, подалась вперёд и уже собралась нагнуться над зверюгой, желая задобрить гадёныша, но с координацией у неё всё ещё было плохо, поэтому если бы я не перехватил её за талию, то девчонка, с вероятностью в сто процентов, носом бы свалилась на пол.

– Куда? – зло прошипел ей на ухо, крепко прижимая к себе.

Что у неё сегодня за бесконечное желание самоубиться?

– Я… – растерянно выдохнула Эмили, явно не зная, что сказать в своё оправдание.

– Ты, – передразнил её, заводя в квартиру и закрывая дверь, – решила заставить меня поседеть раньше времени?

Девчонка повела плечами и выдала:

– Простите, я… могу сама. Вам нужно вернуться, у вас… – она не договорила. Я заставил её посмотреть на меня, пытаясь понять, почему она так упорно прогоняет меня, хотя я вёл себя, как святой, чего прежде за мной не наблюдалось! Не грубил (почти), не рычал (тоже почти), и вообще был мил и заботлив (тут уже без «почти»). Но нет, она только и желала, как сделать всё сама!