Многие из знати ошибочно считали его нахальным юнцом, неспособным не то чтобы управлять страной, а и усидеть на троне. Но они ошибались. Он лишь прикидывалась простаком, на деле же таковым не являлся.

Ленард, так его могли звать лишь немногие, поднялся с табурета и подошёл к окну. Сумерки сгущались куда быстрее из-за наползающих чёрных туч, и в комнате становилось темно. Я щёлкнул пальцами, зажигая тусклую лампу в углу.

– Помнится, не так давно ты злился совсем по другой причине, – не оборачиваясь ко мне, с насмешкой бросил его величество.

Да, я злился из-за того, что мне в отдел подсунули девчонку.

– Людям свойственно менять своё мнение, – отозвался сухо, занимая несчастный табурет.

Ноги гудели, да и голова разрывалась от мыслей. Единственное, чего мне хотелось – это тишины. И возможности больше не притворяться, но кто бы мне позволил такую роскошь.

– Она рассказала про сестру? – спустя пару минут блаженного безмолвия, тихо спросил Ленард.

Сначала мне показалось, что я ослышался, а потом меня осенило.

– Вы знали всё с самого начала?

Король обернулся и посмотрел на меня, как на малое дитя, хотя он был старше меня всего-то на год.

Действительно, и чему я удивляюсь? Не просто же так он выбрал именно её.

– Скажем так, не всё, но очень многое.

Ещё бы. Многое. А недоговаривал он мне ещё больше. И это нервировало, настолько, что я, позабыв о субординации, пренебрежительно бросил:

– Если вам есть, что сказать, то я внимательно вас слушаю, – помолчал и после короткой паузы добавил, чтобы хоть как-то сгладить собственную грубость: – Ваше величество.

Ленарду не понравился ни мой тон, ни моё желание знать правду. Но, что удивительно, возмущаться по этому поводу он не стал. Медленно подошёл к бабкиному креслу и опустился в него. Облокотился на массивную спинку, обитую бархатной тканью, и прикрыл глаза.

– После академии ты сбежал на границу, а я не мог позволить себе этого, хотя очень хотел сбросить путы родительской власти, которые связывали меня по рукам и ногам.

Мало кто знал, но мы с Ленардом были знакомы ещё задолго до того, как он стал королём, а я начальником особого отдела.

Я смог отказаться от семьи и положения, за что меня вычеркнули из родовой книги и благополучно забыли о моём существовании. А он не смог. Точнее, просто не имел на это права.

Единственный сын великого короля. Преемник. Будущее королевства. Он должен был соответствовать стандартам, должен был делать то, что от него ждали. Но Ленард бунтовал. Постоянно нарушал правила, чем вызывал шквал недовольства. И от отца, и от его советников, и от многочисленных министров, и даже от самых захудалых клерков. Словом, никто не ждал от него ничего путного. А когда не стало старого короля, и Ленард взошёл на трон, оказалось, что его окружают лишь льстивые идиоты, неспособные исполнять приказы в том виде, в котором они были отданы.

Так я оказался в кресле начальника главы особого отдела, променял военное ведомство на контору.

– При чём здесь Эмили и её сестра? – молчание затянулось. И было видно, что его величество не очень-то желает изливать душу. Пришлось надавить.

– Какой ты нетерпеливый, – Ленард недовольно закатил глаза, на миг превратившись в того самого парня, который только и умел, что наводить шороху в академии. Но миг пролетел и передо мной вновь оказался король. – Отец решил, что я плохо понимаю свой народ, которым мне придётся рано или поздно править. Он сослал меня в особый отдел. Хотя, по его мнению, это вовсе не было ссылкой. Это была возможность, цитирую: «Влиться в жизнь общества, посмотреть на неё изнутри». Я и посмотрел. И, знаешь, мне эта жизнь совсем не понравилась.

Его величество скривился и помолчал несколько секунд. А после, глядя в окно, тихо признался:

– Я работал вместе с Сандрой Брайт, сестрой Эмили, и её гибель на моей совести.

Новость была, прямо сказать, шокирующей, но…

– И вы отправили Эмили в этот же отдел, чтобы искупить перед ней вину?

Картинка совершенно не складывалась.

– Я тебе тут душу изливаю, – ворчливо отозвался Ленард, – а ты злорадствуешь?

– Всего лишь пытаюсь понять, – не повёлся на провокацию и остался стоять на своём. Пока мне не пригрозили казнью за излишнюю прямолинейность, нужно было пользоваться моментом.

– Я не собирался назначать её в твой отдел. Я всего лишь поддержал стремление самой Эмили. К тому же, как ты знаешь, я считаю, что личная заинтересованность – лучшая мотивация. Или я не прав?

Внутри закипела злость. Яркая и неконтролируемая. Мы много спорили на этот счёт, но каждый из нас оставался при своём мнении. Если посмотреть с одной стороны, то личный мотив, действительно, заставлял копать глубже, искать лучше, а с другой… С другой стороны, личная заинтересованность погубила ни одну невинную душу. Особенно, когда жажда мести затмевала глаза, и они шли в самое пекло, не понимая, что этим подставляют всех, кто рассчитывал них.

По поводу же Эмили Ленард оказался прав. Но дело не только в жажде мести, а в её безграничном таланте и необъяснимой любви к ядам. В человечности и самоотверженности. В стальном стержне, который она умело прятала за наивным взглядом и мягкой улыбкой. Но рассказывать обо всём этом не имело смысла.

– Почему вы считаете себя виноватым в смерти Сандры? – перевёл тему, лишь бы сместить ракурс его внимания.

Я был не готов обсуждать с ним Эмили. Но что куда важнее – я был не готов жертвовать ей ради королевства. Для этого были другие специально обученные люди.

Ленард перевёл на меня тяжёлый взгляд. Он вновь взял паузу, чтобы собраться с мыслями. На этот раз я не торопил его.

– Я был молод и глуп, – начал король, отворачиваясь и вновь глядя в окно. – Мне хотелось доказать отцу, что я куда больше его понимал в делах королевства. А для того, чтобы эти доказательства были весомыми и неоспоримыми, нужно было громкое дело. Сенсация!

На последнем слове его величество скривился. Тени под глазами стали глубже, словно сама тьма пыталась соткать для него непроницаемую маску.

– Меня поставили в напарники к Сандре. И дали ей указание – следить за королевским отпрыском и не вмешивать его в серьёзные дела. Думаю, ты догадываешься, что меня такое положение дел не устроило.

Если вспомнить, каким Ленард был в академии, то представить его недовольство было довольно легко. И понять, каково пришлось его няньке тоже. Но ничего из этого не объясняло, почему он винил себя в её смерти. Но король продолжил:

– На том месте происшествия мы оказались только из-за моего желания быть в центре событий. Мы увидели то, чего не должны были видеть. И если меня защищало происхождение, то Сандре этого не простили. Точнее ей не простили излишнего любопытства, которое она проявила после. Её убрали, как только поняли, что она зашла слишком далеко. А я не потрудился вникнуть в доказательства, которые ей удалось найти.

Ленард замолчал, но вскоре вновь заговорил.

– Когда я взошёл на трон, первое, чего мне хотелось – разогнать всех. Отобрать власть, влияние, деньги. Стереть их имена из королевской летописи. Но многие из этих семей пустили корни слишком глубоко, так что вырвать их безболезненно для страны не было никакой возможности.

– Пока они сами не начали подставлять себя, – добавил я задумчиво, вспоминая первое дело, связанное с Одри.

Подставился младший из семьи Сильвервудов и потянул за собой Винтерсов. Винтерс, хоть и был куда умнее и осторожнее, а и ему не удалось остаться в стороне.

– Мне нужны доказательства. Такие, которые нельзя оспорить и объяснить иначе, – жёстко бросил Ленард и вновь впился в меня взглядом. – На кону стоит слишком многое.

Через мгновение глаза его величества блеснули, а на губах обозначилась кривая ухмылка и он добавил:

– Поэтому я хочу знать, как далеко в своих исследованиях зашла Эмили.