– Кхм, – выдал Хайд, опуская куриную тушку в раковину, – это не очень-то похоже на уговоры.

Я с трудом подавила улыбку и постаралась серьёзно произнести:

– Для каждого пациенты нужны свои «уговоры».

Лестер закатил глаза, давая понять, что мои методы кажутся ему странными. Затем он подошёл ближе и занёс руку над массивным лбом кота. Застыл, не решаясь прикоснуться к нему, потому что пушистик, превозмогая действие плетения, приоткрыл один глаз. Ну что за упрямец?

– Я разбаловала его, я понимаю, – призналась зачем-то, а потом добавила, – только кто же, кроме меня, будет его баловать?

Ведь он ранимый и добрый, просто это спрятано очень глубоко… Прямо, как у Лестера. Дрейк правильно подметил.

– Действительно, – согласился со мной Хайд. И кончиками пальцами пару раз провёл по шерсти.

Помолчал, а потом виновато предложил, словно это он стащил со стола тушу и повозил её по полу:

– Я куплю мясо.

Это прозвучало так… по-детски, что совершенно не вязалось у меня с неприступным видом начальника.

– Бросьте, я и без бульона обойдусь. И вообще, – не давая ему начать возмущаться, продолжила, – хотите, я вас покормлю? А потом уже пойдёте.

Лестер Хайд

Кто бы только знал, как мне не хотелось уходить. И не потому, что я был голоден. Хотя и поэтому тоже. Причин было несколько, но мне пока не хотелось о них думать.

Кажется, в моей жизни никогда ещё не было таких вечеров. Да и дней тоже не было. Когда я, чувствуя странное удовлетворение, хлопотал у плиты не столько для того, чтобы по-быстрому набить желудок, а потому, что мне хотелось поухаживать за Эмили. Не для того, чтобы она потом была мне благодарна, а просто, без причин.

Я, когда она качнулась в сторону холодильного шкафа, насильно развернул её и усадил на стул. Тот скрипнул и я подумал, что всё же стоит купить новый. И не только стул, но и кровать ей тоже была нужна нормальная, а не этот узенький диван, на котором и отдохнуть-то нормально было невозможно. Подумал и испытал удивление от этой мысли. Она была настолько естественной и правильной, что привычное раздражение от того, когда кто-то из женщин, с кем у меня была мимолётная связь, вдруг решали утвердить свои права, вкладывая вот точно такие же мысли в мою голову, даже не появилось.

– Я, правда, чувствую себя хорошо и могу сама, – Эмили не желала униматься. Она пыталась образумить меня, ворчала, но послушно сидела за столом, не предпринимая попыток подняться. Рядом с ней, доедая куриную ногу, сидел Лео. Он уже не мурзился и продолжал отрывать кусочки мяса вовсе не потому, что не наелся, а из вредности, чтобы любовь всей его жизни никому больше не досталась.

– Это хорошо, – отмахнулся от её слов.

Мы всё же нашли из чего сварить бульон. В запасах Эмили обнаружился куриный окорочок, так что на плите весело булькало, и я время от времени изменял структуру плетения, чтобы бульон не выплёскивался из кастрюли и при этом не прекращал кипеть. Нет, я не сам до этого догадался, меня курировала хозяйка квартиры.

Тут же разогревались котлеты и пюре. Это уже было для меня, и я едва ли слюной не давился, чувствуя умопомрачительный запах еды.

– Нет, я так не могу, – девчонка не выдержала и всплеснула руками, а после встала и решительным шагом направилась к шкафу. – Я хотя бы салат порежу, – метнула в мою сторону возмущённый взгляд и весомо добавила, – сидя!

Я с трудом сдержал улыбку, потому что… Уж очень она была хороша, когда злилась. И злость эта была вовсе не той, которую я пытался вытянуть из неё в начале нашего знакомства, а какая-то… Добрая? Правильная? Да, именно такая.

Возражать не стал, так что Эмили, пристроившись рядом со мной, вымыла овощи, взяла вместительную чашку, нож и вернулась к столу. Всё это она делала молча, но я чувствовал, что стоило мне отвернуться, как она изучала меня взглядом.

Думать о том, что сейчас происходит и к чему приведёт, совершенно не хотелось, потому что как только я начинал думать и анализировать, я всё портил. Но я против воли представил лицо Райта, когда Аделия расскажет ему о моём звонке. А ещё будто бы наяву услышал ехидный голос Илиаса:

– Наконец-то и ты попался!

Но всё это не смущало и не злило, напротив.

Так, стоп. Не думать. Вот когда разберусь со всем, тогда и…

Благодаря тому, что в огненное плетение я вложил силы чуть больше, чем нужно было, бульон приготовился быстро. Так что ужинать мы сели вместе. Кот, дремавший на окне решил, что не наелся и принялся клянчить у Эмили еду, но тут я не выдержал и та-а-ак, посмотрел на него, что гадёныш без слов понял всю тщетность своих просьб. Хозяйка, впрочем, была со мной солидарна, поэтому, когда комок шерсти решил пожаловаться ей на злого-злого боевого мага, только улыбнулась и развела руки в стороны, сказав:

– Видишь ли, он прав.

А я, как кот, получивший ласку, испытал немыслимое удовольствие от этих простых слов. Надо же, я прав. Приятно, тьма побери.

Как бы я не оттягивал этот момент, а ужин подошёл к концу. Эмили, выпив отвар, откровенно клевала носом. Нужно было идти, но я всё сидел и смотрел на неё. Наконец, когда я поднялся и подхватил девчонку на руки, намереваясь отнести её на диван, она встрепенулась. Покраснела, спрятав лицо на моей груди. А у меня, как у сопливого мальчишки, сердце забилось быстро-быстро.

Когда я выпустил её из объятий, не смог отказать себе в удовольствии – накрыл её одеялом, насильно удерживая взгляд Эмили, в котором, помимо смущения, горело что-то ещё. И это что-то мне понравилось.

– Мне пора, – вытолкнул хрипло, поднимаясь на ноги и буквально заставляя себя сделать шаг назад.

– Подождите, – встрепенулась девчонка и протянула руку вперёд, словно таким образом хотела удержать меня.

Вот и как уходить от неё?

– Да? – не смог устоять и вновь подошёл.

Забрал в плен её тонкую ладошку, отмечая, что та вновь стала холодной. Так что я теперь уже двумя руками обхватил её, стараясь согреть.

– Я должна сказать кое-что ещё, – Эмили смутилась и вместо едва заметного румянца, её лицо стало едва ли не бордовым.

Я не торопил. Мне просто нравилось это застывшее мгновение.

– Эм… – начала она и замолчала, а потом набрала в грудь воздуха и смелее продолжила: – Та фамилия, которую назвал Зуу, я…

Вся эйфория и хорошее настроение испарились. Я не хотел об этом думать ещё хотя бы десять минут, но у судьбы были другие планы.

Эмили, будто почувствовав смену моего настроения, тоже напряглась и попыталась отобрать свою ладонь. Но я не позволил.

Она помолчала и всё же договорила:

– Я нашла эту фамилию в записях сестры, – и, опережая мой вопрос, поспешно добавила, – я случайно нашла коробку с её вещами в той коморке, которую вы приказали разобрать. Кроме фамилии там больше ничего не было написано.

– Я понял, – стараясь контролировать свои эмоции, ответил ей с улыбкой. Улыбка, наверняка, вышла натянутой и фальшивой, но другой у меня для неё сейчас не было. – Отдыхай, набирайся сил, а утром Джеймс всё доставит.

Надо было уходить. Немедленно. Что я и сделал, но проходя мимо кухни, вспомнил, что отвар, который Эмили нужно пить для очищения организма от яда, остался там. Вернувшись, поставил на тумбочку возле дивана пустую кружку и кувшин, с отваром.

– Теперь точно всё, мне пора, – произнёс с напускным весельем.

А когда вышел на улицу, пару раз вдохнул и набрал Джеймса.

– Возле дома Эмили нужно оставить кого-нибудь из наших. Чтобы не болтали и ни о чём не спрашивали.

Отдать должное, он не стал задавать пустых вопросов:

– Сделаем, – потом помолчал и уточнил, – Ты приедешь?

– Сейчас буду, – бросил устало и повернулся, чтобы посмотреть на окна целительницы.

Надеюсь, у меня получится сюда вернуться.

Эмили Эфор