– Светлого, – ответил на приветствие Оливера, при этом не прекращая смотреть на девчонку. А после не выдержал и всё же бросил: – Эмили, почему вы не на рабочем месте?

Хотелось как-то расшевелить её, удостовериться, что она хотя бы злиться на меня, потому что злость куда лучше, чем глухое равнодушие.

– У меня обед, – ответила она с безразличным спокойствием. Гадким и пугающим.

Сердце запнулось, а после стало стучать натужно и громко, почти причиняя физическую боль.

– Отчёт готов? – спросил, стараясь контролировать себя.

– Готов, – вновь сухо ответила она, и ко всему прочему ещё и глоток чая сделала, всем своим видом давая понять, что я её, вообще-то, отвлекаю!

Нет, она меня с ума сведёт!

– После обеда жду у себя в кабинете, – выдохнул с трудом, и, боясь больше не сдержаться, развернулся и спешно покинул мертвецкую.

Она придёт. Не может не прийти. Даже если я ей неприятен, как человек, то, как начальника она не сможет меня игнорировать.

Пожалуй, ещё никогда ожидание не давалось мне так сложно. А ведь чего проще – займись своими делами, пока она не пришла. Но в том-то и была проблема, что заниматься своими делами я не мог, и Эмили, словно назло, вовсе не торопилась.

Надо бы успокоиться, но… Нервы были натянуты до предела, и я не очень-то представлял, как выйти из этого состояния.

К тому моменту, как раздался тихий стук в дверь, я уже не находил себе места, но прежде чем разрешить ей войти, быстро сел за стол и состроил скучающее выражение лица. Глупо? Может быть, но она не должна знать, чего мне стоило решиться на этот шаг.

– Входите, – бросил равнодушно и облокотился на спинку стула.

Эмили помедлила пару секунд и только после этого толкнула дверь. Вошла, намеренно не глядя на меня. В руках она держала всего лишь три папки, значит, в остальных делах она больше не нашла ничего необычного. Хорошо. Хотя хорошего, в принципе, было мало. Если сюда же приписать смерть Хоупа и исчезновение его жены, то уже пять дел нужно было как-то связать воедино, а связи, кроме запрещённых ядов, всё ещё не было. Почему-то на поимку Винтерса я сильно не рассчитывал. Если он всё это время спокойно водил меня за нос, то вряд ли среди той контрабанды, которая наверняка найдётся у него, окажутся те самые яды. Не дурак же он, в конце концов.

Девчонка, расправив плечи, подошла к моему столу и, смотря куда-то поверх моей головы, что безумно раздражало, сухо произнесла:

– Я написала подробный отчёт по каждому покойному, как я уже говорила вам, точно определить яд уже невозможно, но я указала основные ингредиенты, которые связывают их между собой. Остальные дела не имеют с ними ничего общего.

Она замолчала, а после сделала шаг и положила папки на край стола. Подходить ближе не стала, словно ей было неприятно находиться рядом со мной. Это злило, настолько, что перед глазами вспыхивали красные пятна. И мне стоило большого труда, чтобы не наговорить ей каких-нибудь гадостей. А они, гадости эти, так и крутились на языке.

– Это всё? – спросил зачем-то, хотя планировал сказать совсем другое.

По губам девчонки скользнула кривая ухмылка, и она мазнула по мне равнодушным взглядом, чтобы потом вновь уставиться куда-то в пустоту.

– Всё, – Эмили пожала плечами, помолчала и добавила: – Я могу идти?

Идти? Вот так просто?

– Нет, – ответил резче, чем планировал. Девчонка едва заметно вздрогнула и скривилась, словно знала, что от меня нужно ждать только такого. – Нет, – повторил чуть мягче. Затем зажмурился на мгновение, провёл рукой по лицу и попросил: – Присядь, пожалуйста.

Эмили посмотрела на меня с удивлением. Что, не знала, что я умею так просить? Сюрприз, я тоже об этом не знал.

Впрочем, спорить она со мной не стала. Видимо, от неожиданности. Осторожно присела на край стула и замерла. Кажется, даже дыхание задержала. И это мне тоже не понравилось, хотя ведь должно было. Вот она, сидит, готова слушать не перебивая. Но было в этом что-то не то, что-то противоестественное.

А чего ты хотел? Чтобы она тут же расцвела в улыбке из-за твоего «пожалуйста»?

Хотя… да, улыбка была бы кстати.

– Эмили, – начал и голос тут же изменил мне. Пришлось прокашляться, а после вовсе встать и повернуться к ней спиной, потому что так было проще говорить. Малодушно? Очень даже, но лучше так, чем вообще никак. – Я наговорил вам глупостей, и должен за это извиниться.

Я остановился, ожидая от неё хоть какой-то реакции, но девчонка молчала. Я обернулся и посмотрел на неё. Эмили при этом поймала мой взгляд, как бы говоря: «Если должен, то извинись».

А я, между прочим, ожидал несколько другой реакции! Я, в конце концов, впервые вот так открыто признавал свои ошибки перед представительницей женского пола.

Растерявшись на секунду, сжал руки в кулаки и произнёс уже совсем другим тоном:

– Прощу прощения, я не хотел вас обидеть, – голос прозвучал сухо и даже надменно, словно я и не извинялся вовсе, а вновь пытался «укусить» её. А я ведь не пытался!

Да что ж так сложно-то?!

В глазах Эмили промелькнула злость и тут же погасла. Она поднялась, и я ждал, что она сейчас вовсе уйдёт, так ничего и, не сказав, но девчонка удивила меня. Подалась вперёд и, прищурившись, произнесла:

– А мне показалось, что хотели.

Едва сдержал довольную улыбку, потому что… Мне нравилось то, что она была живой, настоящей. Она пыталась играть в светскую даму, которая только и делает, что скрывает свои настоящие эмоции, но проигрывала, потому что деятельная натура брала верх. Ей трудно было смолчать там, где было что сказать.

– Хотел, – признался искренне. И мне стало так легко от этого признания, словно я сам, закованный в рамки условностей, вдруг сбросил с себя их груз. – За что очень сильно раскаиваюсь.

Всего-то и стоило сказать правду. Оказывается, в этом не было ничего сложного. Почти.

Эмили поджала губы и посмотрела на меня так, словно уже представляла меня в качестве подопытного, на ком будет долго и с особым пристрастием испытывать все известные яды. Ужас был в том, что я, в общем-то, и не возражал бы против этого… А это уже было тревожным звоночком.

– Хорошо, – девчонка пожала плечами, и я в очередной раз подумал, что она всё же зараза. Я тут, можно сказать, душу наизнанку вывернул, а она – «хорошо»! А ничего хорошего!

– Угу, – пробормотал, чувствуя иррациональное разочарование и толику злости.

От дальнейшего разговора нас уберёг звонок.

– Да, – ответил недовольно, не сводя взгляда с Эмили. Она вновь замкнулась и отступила на шаг назад. Минута перемирия была закончена? Или она и не начиналась и я всё себе придумал?

– Лестер, срочно приезжай в приют, – голос Илиаса был спокоен, но в этом спокойствии было что-то жуткое.Началось? Быстро же Винтерс понял, что запахло жареным.

– Сейчас буду, – ответил, не задав ни одного вопроса. Всё потом.

Эмили, услышав знакомый голос, перестала строить из себя ледяную глыбу, и только стоило мне разорвать связующее плетение, как она с беспокойством спросила:

– Что-то случилось? Я могу помочь?

Значит, как кому-то помогать – так она сразу… Меня вновь захватила злость, и мне стоило большого труда погасить её, прежде чем ответить:

– Ничего не нужно, – потом посмотрел на неё, вспомнил Аделию и Одри, и их безотчётное желание помогать всем и каждому ценой собственной жизни, и добавил: – Пока меня не будет, поступаешь в распоряжение Оливера.

Наш патолог именно тот человек, который не даст ей натворить глупостей в моё отсутствие.

Эмили Эфор

Вернувшись к Оливеру, я так и не смогла успокоиться.

Меня злило всё. И извинения, которые, по мнению Лестера, должны были удовлетворить меня, но вот, поди ж ты, не удовлетворили! И его приказ уйти к патологу и сидеть там, словно я была несмышлёным ребёнком, который только и умел, что мешаться под ногами. И то, как он буквально выставил меня из кабинета, сделав вид, что я пустое место. А я пустым местом не была!