– Садись и закрой глаза, у меня есть для тебя последний сюрприз.

Сюрпризов я не любила, они меня скорее пугали, но спорить было бессмысленно. Да и не очень-то вежливо с моей стороны.

Я закрыла глаза и замерла. Спустя мгновение почувствовала покалывание, а после меня окутало чужой магией. Она была мягкой, осторожной. Сила не давила, лишь слегка прикасалась сначала к лицу, потом к волосам. Прошло не больше пяти минут, когда Ингрид сказала:

– Можешь открывать глаза.

Волосы, которые я распускала крайне редко, и почти никогда не завивала, мягкими волнами струились по плечам. А поверх них мерцала серебристая паутинка с мелкими капельками росы, которые блестели, словно драгоценные камни.

Красиво, так что дух захватило.

Косметики на моём лице почти не было. Ингрид лишь слегка подкрасила ресницы и нанесла блеск на губы. Незначительные детали, но они смотрелись удивительно гармонично со всем образом.

– Знаешь, – модистка склонилась к моему плечу, ловя мой взгляд в отражении, – если ты надумаешь обновить гардероб, то можешь обращаться ко мне.

Я не смогла смолчать и с улыбкой спросила:

– А как же очередь на год вперёд?

– Для таких клиентов, которые способны удивляться и удивлять меня, я всегда найду время.

Женщина подмигнула, а потом кивнула в сторону обуви:

– Давай, иначе твой воздыхатель начнёт выламывать дверь.

Я вновь улыбнулась и покраснела, на что Ингрид залилась звонким смехом.

Говорят, первое впечатление обманчиво. Именно эти слова очень легко можно было отнести к именитой модистке. То, какой я увидела её вчера, было лишь оболочкой, а то, какой я увидела её сегодня… Хочется верить, что именно здесь и сейчас Ингрид Салле была настоящей.

– Я выйду первой, чтобы выпроводить Лестера, нужно чтобы он стоял у подножия лестницы, тогда эффект будет куда ярче, – модистка вновь подмигнула и принялась собирать всё, что принесла. Это заняло у неё не больше пяти минут.

Деловая женщина, хваткая. Не удивительно, что она достигла таких высот.

Выходить я не торопилась. Оставшись одна, ещё несколько минут рассматривала себя в зеркало.

Всю мою жизнь меня занимало не так уж и много. Когда попала в приют, я пыталась выжить. Для девочки, которая знала, что такое домашняя жизнь, это было не так уж и просто. Но я справилась. Потом, в академии, я заполнила жизнь учёбой, так мне было проще. А ещё цель, которая казалась самой важной – узнать, что произошло с сестрой. Теперь я знала – не для того, чтобы мстить, а чтобы понять. Я хотела правды. Это ведь не так уж и много.

А сейчас, глядя на своё отражение, я поняла одно – мне хотелось жить. Радоваться каждому дню, строить планы на будущее, мечтать, в конце концов. Казалось бы, ничего незначащие мелочи, но без них жизнь была как будто бы пустой. Серой и невзрачной.

Тряхнув головой, я взяла маленькую сумочку, оставленную модисткой, и зашла в лабораторию, чтобы забрать подготовленные пузырьки. А потом, поразмыслив, взяла и камень с воспоминаниями.

Вышла из комнаты, глубоко вдохнула и судорожно выдохнула, и только тогда направилась к лестнице. Оттуда слышался тихий голос Ингрид, Лестер же не отвечал ей. Даже с этого расстояния я чувствовала его напряжение.

Когда подошла к первой ступени, все звуки стихли, или они только для меня пропали? Не важно. Главное, я увидела восхищение в глазах Лестера Хайда. Восхищение в глазах человека, который не так уж и давно смотрел на меня, как на помеху и всячески пытался избавиться от навязанной целительницы.

Когда всё поменялось? Почему? Ответов на эти вопросы у меня не было.

Я спускалась медленно, не потому, что хотела продлить свой триумф. Вовсе нет. Просто ноги тряслись, и внутри всё сжималось, не то от страха, не то от предвкушения.

– Что же, пожалуй, мне пора, – пропела Ингрид и направилась к двери.

На её слова никто из нас не отреагировал, разве что Лео мяукнул, как бы подтверждая, что модистка и так задержалась, да дом со скрипом распахнул для неё входную дверь.

В наступившей тишине, я слышала лишь грохот собственного сердца.

– Ты… – севшим голосом произнёс Лестер и запнулся, а после, кашлянув, повторил: – Ты прекрасна.

Я никогда ничего подобного не слышала в свой адрес. И рада, что впервые это сказал тот человек, который сейчас стоял передо мной.

Лицо вспыхнуло от жара, и я так же с трудом произнесла:

– Спасибо.

На несколько мгновений повисла тишина, которую нарушил громкий сигнал магмобиля. Мы очнулись, вспомнив, для чего всё это, и Лестер с явным сожалением произнёс:

– Нам пора.

Пора…

Лео подошёл и осторожно боднул меня головой, словно и он боялся испортить наряд.

– Всё будет хорошо, – нагнулась, чтобы погладить любимца. Это были не просто слова, я верила в это.

Дом провожал нас напряжённым молчанием, а за калиткой нас ждал магмобиль, за рулём которого сидел Ким. Глаза парня округлились, когда он посмотрел на меня, но переведя взгляд на Лестера, тут же отвернулся.

– Поехали? – спросил с каким-то бесшабашным весельем.

– Да, – ворчливо отозвался Хайд. А потом спросил: – Ты всё помнишь?

– Обижаете, начальник, – протянул Ким и магмобиль плавно тронулся с места.

Эмили Эфор

То самое чувство лёгкости, подаренное Ингрид, медленно сошло на нет. Напряжение буквально витало в воздухе.

Мирные улицы проплывали за окном. Прохожие торопились по своим делам, лавки загорались привычными огнями, но… Всё было иначе.

– Лестер, – обратилась к мужчине, сидящему рядом, а поймав его пустой взгляд, запнулась.

Что я должна ему сказать? Что я всё знаю, к какому роду он принадлежит? И как это будет выглядеть? Как обвинение? Так он не виноват, родных мы себе, увы, не выбираем.

– Что? – не выдержав моего молчания, переспросил Хайд.

– Ничего, – покачала головой и вновь принялась рассматривать тихие улочки, проносящиеся за окном.

Я не знала, как должна поступить, чтобы не обидеть его. Не знала, как будет правильно, но чем ближе мы подъезжали к ярким особнякам в центре столицы, тем сильнее было напряжение.

Когда магмобить остановился неподалёку от сияющих ворот, где собирался весь высший свет столицы, Лестер кашлянул, привлекая моё внимание:

– Эмили, помнишь, о чём я просил тебя?

Я, конечно же, помнила, но уже не была уверена, что согласна выполнять. А всему виной взгляд, которым Хайд прожигал меня. В нём горела решимость и безнадёжность, при том второго было куда больше, чем первого.

Сердце и так неровно бившееся в груди, срывается на быстрый бег, почти причиняя боль и буквально нашёптывая: « Не уходи! Нельзя!»

Но вопреки мыслям, я кивнула в знак согласия. Тогда Хайд протянул руку и аккуратно забрал у меня сумку. После открыл её, взял два пузырька. Откупорил тут же по очереди и выпил, даже не поморщившись. Всё это под моим шокированным взглядом.

– Что ты делаешь? – спросила, наконец, когда смогла выдавить, хоть слово.

– Иду на задание, – казалось, Лестер, с влитыми в себя антидотом и зельем, вдохнул ещё и чуточку бесшабашности. Только смелость эта была скорее наигранной, потому что в его глазах отражалось совершенно другое.

Я не улыбнулась в ответ на его улыбку, не смягчилась, когда он осторожно коснулся моей щеки. Я тихо произнесла:

– Я всё знаю.

Хайд тут же помрачнел. Он точно понял, о чём я сказала. Взмахнул рукой, активируя полок тишины, и жестом приказывая Киму ждать дальнейших распоряжений. Парень понятливо кивнул и остался сидеть на месте.

– Откуда? – Лестер отвернулся от меня, пытаясь скрыть эмоции, что бушевали внутри, но ведь я не собиралась корить его за происхождение, и обвинять в том, чего он не совершал – тоже.

– Дом отдал мне камень памяти, – произнесла осторожно, – он там, в сумке.

Хайд не шелохнулся. Всё так же смотрел сквозь окно, казалось, вовсе ничего вокруг не замечая. Потом поднял руку и быстро переложил камень к себе в карман. Камень не затянул его в свои воспоминания, как сделал это со мной, значит, начальник знал, как с ним обращаться.