Хотел ли я? Это был очень сложный вопрос.

– Не уверен, – признался честно.

– Понимаю, – отозвался Ленард. – Думаю, тебе нужно ехать домой. Целительница твоя, конечно, стойкая и, вообще, героиня, но и ей нужно отдохнуть.

Про то, что он дал мне время для того, чтобы всё осмыслить, его величество не сказал ни слова. Он выбрал самый верный довод, с которым я не стал бы спорить.

– Хорошо, – согласился спокойно.

Когда я вышел из комнаты, даже взглядом не дал понять, что происходило у меня внутри. А там творился хаос. Смешалось всё. И прошлое, и настоящее.

Эмили сидела в ещё одной комнате, когда-то бывшей малой гостиной, где маменька любила встречать своих подруг. Точнее не подруг, знакомых и тех, с кем было выгодно общаться. В высшем свете такую роскошь, как дружба, почти никто не мог себе позволить.

– Нам пора, – я подошёл к ней, не обращая внимания ни на взгляд ещё одной целительницы из военной лечебницы, ни на Кима, ни на Оливера. Последний, к слову, сделал вид, что вовсе меня не заметил. А вот Ким такой тактичностью не обладал, он пялился на меня с улыбкой, но хоть молчал и на том спасибо.

– Но я… – начала протестовать Эмили, да только не договорив, замолчала. Словно что-то увидела в моих глазах. Почувствовала. – Оливер, справитесь без меня? – тут же обратилась к нашему патологу.

Тот посмотрел на неё с улыбкой:

– Конечно, справимся, – потом обернулся ко мне и посоветовал, – напои её восстанавливающим зельем, и себе плеснуть не забудь.

Я кивнул.

Эмили быстро встала из-за стола, схватила свою сумочку и уже через пару минут мы выходили с ней из особняка. Позади нас раздались торопливые шаги:

– Начальник, я отвезу, – не спрашивая, а утверждая, выпалил Ким.

Похоже, даже он почувствовал, что не всё так гладко.

Сначала я хотел оказаться. В конце концов, я не настолько беспомощен, чтобы не доехать до дома, но потом подумал и кивнул в знак согласия.

Эмили взяла меня за руку. Она ни о чём не спрашивала, она просто была рядом. А этого порой достаточно, чтобы достичь внутреннего равновесия.

Дом нас ждал. На улице не было ни ветерка, но во дворе особняка деревья тревожно шелестели листвой, а ветки со скрипом качались из стороны в сторону. Закрытые ставни приоткрывались и снова захлопывались. Но что куда важнее, туман, всегда скрывающий дом от чужих взглядов, развеялся, предоставляя возможность всем желающим любоваться собой.

Шелест и скрип утихли, стоило мне прикоснуться к ручке калитки. А следом и молочный туман вернулся, обеспечивая надёжную защиту.

– Ну и чего ты? – спросил с усмешкой, когда дом принялся выражать сумбурные эмоции, мысленно отчитывая меня. Он боялся. Всё это время ждал самого худшего.

Эмили будто бы тоже слышала его. Она первой подошла к стене и нежно провела по ней ладонью. Дом замолчал, буквально на «полуслове».

Потом распахнулась дверь и оттуда, с пробуксовкой, выскочил Лео. Он нацелился вот так, с разбега, запрыгнуть на руки Эмили, но я представил, чем это могло закончиться, и вышел ему наперерез.

Кот затормозить не успел и уже через секунду оказался в моих объятьях. Не зря я переживал, потому что от удара даже я покачнулся, страшно представить, что бы стало с Эмили, запрыгни этот пузан на неё.

Лео опешил на секунду, а потом поднял свою морду, и посмотрел на меня с удивлением, как бы спрашивая: «Ты нормальный?!»

Честно сказать, но после всего произошедшего я бы не смог ответить утвердительно на этот вопрос. Потому что в голове был полнейший бардак. Ничего, из того, что я узнал, не получалось осмыслить. Не получалось принять.

Кошак будто почувствовал что-то. Посмотрел на меня внимательнее и состроил такую морду, что стало ясно – царапать меня никто не будет. И вырываться тоже. Но только сегодня. В качестве исключения.

Эмили наблюдала за нами с мягкой улыбкой. Даже дом излучал тёплые волны, что на его собственном языке означало: «Наконец-то нашли общий язык!»

Конечно, я бы не был так в этом уверен, да и едва заметно впивающиеся в мою руку когти, намекали мне на то, что я был прав. Для дома же и Эмили всё выглядело иначе. И я не стал их разочаровывать.

– Хороший мой, – проворковала целительница, лаская Лео.

Он замурлыкал, при этом прикрыл только один глаз, вторым же внимательно наблюдал за мной, будто ждал подвоха.

А вот не надо. Я же, можно сказать, белый и пушистый. Во всяком случае, беззащитных животных я никогда не обижал. Хотя вот Лео беззащитным не был.

– А я? – спросил Эмили, зачем-то провоцируя кота. И ведь он по моему тону понял, что я сделал это намеренно, потому что когти в руку вошли глубже. А вот тарахтение мохнатого стало громче, словно он пытался замаскировать мой стон, если он всё же последует.

Не последует. Он зря ждал этого.

– Что – ты? – переспросила Эмили, нахмурившись.

– Твой? Хороший?

Моя целительница (считать её не своей я отказывался) смущённо опустила взгляд. А потом посмотрела на меня и, сдерживая улыбку, произнесла:

– Хороший, когда не принимаешь за меня решения, и когда считаешься с моим мнением, – что ж, справедливое замечание. Дальше она добавила, отчаянно краснея, но, не прекращая смотреть мне в глаза: – Мой!

Даже если бы Лео впился в меня и зубами, и когтями, я бы не отказал себе в удовольствии поцеловать Эмили. Собственно, я и не отказал. Склонился вперёд и легко, почти невесомо коснулся её губ.

И все проблемы, устроившие хаос внутри, поблёкли, потеряли все краски. Подумаешь – брат короля. Подумаешь, Джеймс предатель. Подумаешь, весь мир сошёл с ума. Наплевать. Главное – она была моей. Всё остальное могло подождать.

Мы вошли в дом. Поужинали в тишине и, как и прошлой ночью, устроились в одной кровати.

Я так и не уснул. Хотя вот Эмили мирно посапывала у меня под боком. Я смотрел на мелкие трещины на потолке и думал. Ни о чём конкретном, просто всплывали воспоминания из детства. Разрозненными обрывками, которые я давно забыл или которым никогда не придавал значения.

Первое и самое яркое воспоминание, были нежные объятья. Кажется, я что-то сделал не так. Что-то, что не понравилось отцу. Тогда он впервые ударил меня. Не помню, было ли мне больно. Скорее я почувствовал растерянность. Тогда я впервые понял, что дом – это не безопасность. Родные – это не безусловная любовь. Я должен уметь соответствовать, чтобы получать одобрение. Должен ежедневно доказывать, что достоин.

Но это было чуть позже, а в тот день, когда я в слезах убежал от отца и спрятался в пустом стойле, меня нашла нянька. Она не стала спрашивать, что случилось. Она просто подошла ко мне, села рядом и обняла. В этих объятьях было так много всего, что я, кажется, разрыдался ещё сильнее.

Она лишь гладила меня по голове. А когда слёзы иссякли, она сказала мне… Что же она сказала?

Её лицо яркой вспышкой появилось в мыслях – глаза и морщинки вокруг них, нос с небольшой горбинкой, родинка на щеке. Я даже вспомнил, как шевелились её губы, когда она говорила, отчётливо «услышал» интонацию, но слова стёрлись из моей памяти. Вообще, память забавная штука. Избирательная. Умеющая и мучить, и щадить.

Так что же память в это раз скрывала от меня – боль или радость?

– Чем я могу помочь? – тихо спросила Эмили.

Я лишь сильнее прижал к её себе, на что Лео отреагировал однозначно – проворчал что-то на своём, кошачьем. Хорошо хоть за ногу кусать не стал, хотя мог, потому что этот шерстяной вредина улёгся так, что дотянуться до моей ступни ему ничего не стоило. Опять же намекая, что он бдит, и у него не забалуешь.

– Я думал, ты спишь, – прошептал, глядя на неё.

Эмили отстранилась и посмотрела в ответ.

– Ты слишком громко думаешь, – ответила просто.

Я не смог не улыбнуться.

Почему-то вспомнился Райт. Как я кривился, когда замечал его взгляды, которые он бросал на Аделию. И Илиас, тот тоже не походил на нормального, когда смотрел на свою Софи. Мне их поведение напоминало поведение душевно больных, а сейчас… Я тоже стал сумасшедшим. И не видел в этом ничего плохого. Наоборот, был счастлив.