Но Эмили не была бы собой, если бы не фыркнула:

– Вот ещё, – недовольно скривила губы, – здесь больше трёх сотен человек с разной степенью тяжести отравления агассой. Думаешь, моя помощь здесь не понадобится?

Что со мной делает эта зараза? А вот что – приводит аргументы, с которыми я спорить не в силах.

– Хорошо, – на этот раз я сдался слишком быстро, сам от себя не ожидал. – Сейчас подтянутся целители из военной лечебницы, и Оливер обещал быть. Пристрою тебя к ним.

– Спасибо, – теперь уже прошептала она.

– За что? – моё удивление было искренним.

– За то, что прислушиваешься ко мне.

Я на секунду прикрыл глаза, остро чувствуя свою вину перед ней. Я решил оградить её от всего этого, забыв предупредить о своих планах. Я оправдывал себя тем, что действовал в её же интересах, но, на самом деле, со стороны это выглядело так, будто я и впрямь всего лишь использовал её. Воспользовался знаниями и умениями, а потом просто отправил подальше.

– Прости, – повинился, даже не зная, как сформулировать всё то, за что должен был извиниться. Но она поняла, улыбнулась, светло и открыто, а потом подняла руку и прикоснулась к моему лицу, согревая кожу магией.

Я не знал, как выглядел, но если доверять собственным ощущениям, то так себе. А всё потому, что люди Кэнмора не очень-то обрадовались, когда мы с Кимом заявились к ним с предложением заменить подчиняющий порошок на муку. Нет, последнее было не обязательным, но довольно увлекательным предприятием.

– Я не сержусь, – произнесла Эмили, возвращая меня в реальность. И я поверил, потому что она не стала бы мне лгать.

А после всё закрутилось. Я приставил к Эмили Кима, которого она тоже принялась тут же лечить. Убедился, что ей ничего не угрожает, и только потом отправился к его величеству. Он ни словом, ни взглядом не дал понять, что осуждает меня за минуты промедления.

– Все слуги без исключения, долгое время находились под действием подчиняющего порошка. Джолион решил, что это лучшее средство, которое может легко обеспечить ему безопасность, – произнёс Ленард, хмуро глядя на прислугу, сбившуюся в кучку у двери.

В залу привели всех. Потому что не нужно было, чтобы кто-то из них сбежал, чтобы вся эта история вышла наружу.

Самое противное во всём этом, что нельзя будет обнародовать ничего из того, что здесь произошло. Всё это должно было остаться в тайне, потому что… Только волнений среди людей не хватало. Ведь многие работали с семьёй Кэнморов, и с другими, кто числился в списке их подельников. Если придать огласке всю историю и начать демонстративно отрубать головы, то остальные, кто не участвовал в заговоре, но разделял точку зрения Кэнморов, залягут на дно, чтобы потом ударить вновь.

Действовать нужно осторожно и быстро. А главное – тайно.

– Потребуется длительное восстановление, – я так же посмотрел на слуг. Выглядели они не лучшим образом – все худые, измождённые, с посеревшей кожей и отсутствующим взглядом.

– Потребуется, – согласился король, потом покачал головой, как бы прогоняя видение и, криво усмехнувшись, произнёс: – Давай-ка в отдельную комнату соберём тех, кто значится в твоём списке. Хочу поговорить с ними отдельно.

Я кивнул и отправился выполнять приказ.

Допросы проходили плодотворно. Никто, видя, что произошло с Кэнмором, не пытался отмалчиваться.

Говорили охотно. Много. Громко. Пытаясь взвалить вину на кого угодно, только не на себя. От этого было тошно. Никто из них не вызывал сочувствия и понимания.

Когда же король надавил на них, давая понять, что ждёт подробностей, а не пустой болтовни, полились подробности.

Как мы и предполагали – всему виной была власть.

Многие не верили в то, что молодой король сможет удержать её в своих руках. Поначалу не верили, а потом решили, что он взялся за дело уж слишком рьяно, не считаясь со старыми семьями, которые регулярно пополняли казну.

Вот и как им угодить? То власти слишком мало, то слишком много…

Тогда к ним пришёл Джолион. И все радостно ухватились за его предложение. Нет, в их версии всё, конечно же, выглядело не так. Не радостно, а испытывая ужасные угрызения совести, и вообще, их всех заставили. Обманом. Хитростью. Угрозами.

Почти все из участников, говорили одно и то же. Лишь чуть изменяя фразы, словно заранее готовились к провалу и написали одинаковую оправдательную речь. Я не удивился бы, если бы так и было.

Когда список подошёл к концу, король уставился в стену задумчивым взглядом. Он решил всё это скрыть, чтобы не возбуждать общественность, но глядя на все эти семьи, я понимал, что ему хотелось расплаты. Яркой и кровавой, чтобы остальным было неповадно, но тогда он заработает славу тираны, а он таким не был. Я хорошо его знал.

Поэтому представлял, что он чувствовал.

– Не хочешь спросить Кэнмора, кто твой настоящий отец? – его величество задал вопрос, который я никак не ожидал услышать.

В комнате, где устроили допросную, мы были вдвоём.

– Честно сказать, – я с удовольствием вытянул ноги и позволил себе прикрыть глаза, – мне наплевать на это. Не удивлюсь, если он солгал, лишь бы сильнее унизить меня при всём честном собрании. Только я, правда, был бы рад, не окажись я его сыном.

Меня не тронули его слова. Не задели никаких душевных струн. Напротив, у меня будто бы тяжелый груз упал с плеч.

Я открыл глаза, чувствуя на себе внимательный взгляд его величества. Слишком уж внимательный.

– Что? – спросил, не выдержав. Я, действительно, не понимал, почему его так заботит этот вопрос.

Я давно не имею ничего общего с теми, кого нужно было бы считать семьёй. Академия стала для меня настоящим домом. Мне повезло с наставником. А после – с назначениями. С людьми, которые меня окружали. Мне не на что было жаловаться. Наоборот, я должен был благодарить семейку за то, что я оказался им не нужен. Потому что без них я смог вырасти человеком, а не чем-то вроде Фредерика Винтерса – трусливым, властолюбивым идиотом.

Король склонил голову набок и криво улыбнулся:

– Неужели ты ни о чём не догадался?

Я нахмурился. Три часа допросов не лучшим образом действовали на мыслительный процесс.

– Послушай, Ленард, – произнёс устало, – если тебе есть что сказать, то говори. Сейчас я уже не настроен разгадывать тайны.

Его величество облокотился на спинку стула и сложил руки в замок. При этом он изучал меня внимательным взглядом, будто думал, что я ему лгу. А я не лгал, я, совершенно точно, не понимал, что он имел в виду и о чём говорил.

– Хорошо, – улыбнулся он, только улыбка не коснулась его глаз. – Ты никогда не думал, почему тебе подвластна ментальная магия?

Вот тут я облегчённо выдохнул.

– Какая там магия? – покачал головой. – Это такие крупицы, что я никогда не воспринимал её всерьёз.

Ленард скривился. Потом устало прикрыл глаза, а когда открыл их, то пристально посмотрел на меня:

– Лестер, ты, действительно, ничего так и не понял?

Я уже хотел взорваться, потому что эти тайны меня порядком утомили, но… Осёкся. Вновь посмотрел на Ленарда и… Покачал головой.

– Только не говори, что мы с тобой братья, – нервная улыбка коснулась моих губ, а вот король, напротив, остался совершенно спокоен.

– Нет, – выдохнул я, поднимаясь на ноги. Потом ещё и провёл рукой по волосам, пытаясь хоть как-то вернуть себя в реальность.

На несколько секунд воцарилась тишина.

– Ленард, – сказал, разом успокаиваясь, – я хочу попросить тебя об одолжении.

Он кивнул и замер, ожидая моих дальнейших слов.

– Я не хочу, чтобы о моём происхождении хоть кто-то знал.

Брови его величества иронично поднялись вверх.

– А как же власть и деньги?

Если он хотел пошутить, то шутка вышла неудачной. Что я и показал ему, скривившись.

– Ладно, прости, – он взмахнул рукой. – Хочешь знать подробности?