И опять свой спокойный голос подал Шедон Арафи:
– Дружище, если ты не желаешь воспользоваться гипребешем, говори только за себя. Имеешь на это полное право. Ну а мне видится, что весь спор по поводу предстоящей клятвы – изначально бессмысленный. В любом случае некие ограничительные функции в устройстве должны быть ради нашей же безопасности. Если здравый смысл подсказывает не вонзаться на истребителе в скалу, то мы этого не делаем. Слишком больно получится. Так и с нашей новой игрушкой: в ее устройстве мы ничего не соображаем… почти. А следовательно, надо принять как должное дополнительно наложенные ограничения. Тем более, что, скорее всего, они и не ограничения вовсе, а некий аварийный сброс опасности, перенапряжения или еще там чего может случиться при сильно большой перегрузке. Вдруг так произойдет, что, не отключи вы гипребеш при аварийном сигнале трех ламп, от взрыва пострадает не только ваша резиденция, а и вся планета. И что тогда? Сами знаете.
Отто Грандж успокоенно вздохнул и размеренным голосом предложил:
– Вижу, что несогласные среди нас если и остались, то спорить с ними никто больше не собирается. Поэтому давайте прослушаем запись главной инструкции и произнесем то, что от нас требуется. Дела не ждут, мы и так тут засиделись. Приступаем!
Видно было, что китаец, негр и сингапурец хотели бы еще и поспорить, и что-то изменить, но и они понимали бессмысленность собственных возражений. Отказаться от получения в свои руки вожделенного устройства не позволяла здравая рассудительность. Поэтому и эти трое положили руки на стол, ладонями вниз, и прослушали весьма короткую фразу, сказанную председателем Гептокара:
– В случае загорания трех аварийных ламп на главной панели гипребеша обязуюсь отключить устройство немедленно!
После чего все семь соправителей, хоть и несколько вразнобой, проговорили:
– Даю истинное слово!
Затем секунд десять пришлось дожидаться прилива бодрости, силы и ясности разума, проникших в тело через ладони. Считалось, что именно так планетарные силы фиксируют и принимают данную клятву. И с этого момента начинают следить за выполнением данного слова.
Но на самом деле вся эта процедура каждому соправителю Октавы казалась слишком подозрительной, постыдной, унизительной и непонятной. Скажем, в данном последнем случае: почему бы не сделать в устройстве некий предохранитель, который при аварийной ситуации сам бы отключал устройство? Легко? Да проще не бывает! И зачем, спрашивается, устраивать весь этот цирк с истинным словом?
Между собой, при личных встречах вне Гептокара, соправители частенько поднимали данный вопрос, но так ни разу к единому мнению не пришли. Причем некоторые пары, а то и тройки приятелей додумывались до того, что подозревали кого-нибудь из своей среды в двурушничестве. Иначе как можно было оправдать тот факт, что двое-трое коллег постоянно устраивали бойкот очередного мероприятия. Причем председательствующий Отто Грандж в списке подозреваемых числился на последнем месте. Пожалуй, первым там стоял толстый философ, сибарит и зазнайка Шедон Арафи. Уж слишком он всегда ратовал за сотрудничество и единодушие, а также полное подчинение подобным, весьма глупым, спорным попыткам вытянуть дополнительную клятву. На втором месте твердо стоял Илья Воларов, по той причине, что уж слишком много себе позволял в разговорах. А вел себя и того хуже. И ему, как ни странно, планетарные силы прощали все без исключения.
«Непонятности, тайны, интриги! – думал каждый из соправителей, поднимаясь со стула в своих резиденциях и устремляясь из точного подобия Гептокара наружу. – И как в них разобраться, если в голову другого не заглянешь и все его мысли не прочитаешь? Или все-таки прочитаешь?»
Но размышлять долго не хотелось. Полученный после оглашения истинного слова заряд бодрости и энергии держался в теле почти двое суток, и его следовало использовать с максимальной пользой и отдачей. Кровь буквально вскипала во всем теле, а помыслы уже переключались на грядущие, с помощью нового устройства, великие преобразования.
Никто из остальных не заметил, что Палий Таикос подал русскому незаметный сигнал задержаться, и две виртуальные фигуры остановились возле самой стены Гептокара.
– Слушай, Илья, а что это за тройственные настройки, о которых ты упомянул? Я в прошлом году с устройством не возился, поэтому не в курсе.
– А в прошлом году таких настроек и не было, – стал объяснять Воларов. – Но именно потому все задумки сработали лишь частично. Суть есть в инструкциях, но я тебе сейчас в нескольких словах обрисую подробнее. Дело в том, что если дается определенная установка толпе на определенное деяние, то по некоторым законам восприятия всегда в сознании образуется условный рефлекс под названием «дух противоречия». Мозг человека так устроен, что любое внушение трактуется как нежелательное, и если оно накладывается на уже имеющееся созвучное мнение, происходит конфликт. Помнишь, что происходило в Ливии в прошлом году?
– Ну да. Типа революции, когда толпы решили свергнуть существующую там власть.
– Верно. Так вот, установка была ливийцам: свергнуть Каддафи. Но! Гипновнушение странным образом парализовало соображение части населения и вызвало обратные действия у тех, кто и так желал свержения диктатора. Поэтому они, в духе врожденного противоречия, бросились защищать до последней капли крови все того же Каддафи. И силы оппозиции потерпели кровавое поражение. Парадокс!
– Припоминаю, – согласился Палий. – Тогда пришлось подключать к проблеме внешние силы.
– Вот именно! – Илья всегда в охотку любил поделиться передовыми научными идеями. – Чтобы подобных казусов больше не происходило, была разработана система тройственной настройки. И заключается она в следующем. Имеется толпа в сто человек. Их надо отправить на разрушение, допустим, определенного дворца. Причем, по статистическим исследованиям, двадцать объектов из ста и так желают подобного разрушения. Но! И на остальных людей внушение подействует только в половине случаев. То есть сорок человек после воздействия гипребеша схватятся за ломики и попрутся крушить дворец.
Он сделал паузу, ожидая, как на сказанное прореагирует грек. Тот уловил основную мысль верно:
– Тогда как первые двадцать человек из чувства противоречия станут защищать тот самый дворец, словно свою жизнь?
– Отлично соображаешь! Плюс ко всему не забывай о еще сорока особях, которые в толчее и неорганизованности массового психоза могут примкнуть к любой из сторон. Их называют термином «неопределенные». Так вот, чтобы те самые двадцать процентов не изменили направление своего удара, их следует перенастроить второй настройкой. Тем более что известно: как раз эти самые два десятка и являются в той сотне самыми агрессивными и сообразительными. Чтобы первое гипнотическое преобразование у них в мозгах не вывернулось вспять, идет второе основное внушение. Например, первое: «Разрушить здание!» А второе вступает в силу, если человек желал подобного разрушения: «Если ты и так собрался разрушать этот замок, то начинай делать по утрам физзарядку!» Опять-таки, есть и такие, которые следят за собственным физическим совершенством, они от такого внушения могут вообще стать неуправляемыми. Вот именно для этого существует и третья настройка: «Если ты делаешь по утрам физзарядку, то отныне перестаешь ее делать!» Все, круг замкнулся на второстепенных задачах. Зато первая и самая важная – разрушение замка – будет с небывалым напором выполнена шестьюдесятью процентами и двадцатью к ним присоединившимися из числа «неопределенных». А что такое восемьдесят из ста? Ха! Это ураган, цунами и землетрясение в одном флаконе! Уничтожат на своем пути все и вся!
Палий Таикос восхищенно кивал, осознав главную идею и полностью с такими выводами согласный. Разве что чуток не понял именно выбор задачи во второй настройке:
– Обязательно внушать любовь к физкультуре?
– Нисколько, дружище! Вторая и третья настройки могут варьироваться по твоему желанию, традициям и менталитету каждого конкретного региона. Например, они могут звучать так: «Начать употреблять сосательные леденцы! А те, кто употреблял, – искоренить в себе тягу к леденцам!» Или: «Бросить курить! А те, кто не курил, те пусть начинают травиться ядовитым сигаретным дымом!»
